Дневник шестидесятых III

С моей horse-sense позиции he's right but if he had such a noble position he wouldn't have done so. God is a judge. /Not him./
Сегодня еду в Leningrad. Первый и последний раз я там был в новогодие 1958-1959.
4 мая.
Вернулся утром из города городов,  столицы, отсыревающего музея под открытым небом,  Санкт-Петербурга, святого града Петра.
/Побывали на Чёрной речке. Заели еврейским бульоном полной мамаши забытого друга. /
6 мая
У меня выработался образ жизни,  которому изменить не в силах,  bad and good habits.
И всё  мягко, плавно и знакомо окрашено.
И где-то дислокации в мозгу.
Вдруг сегодня связи замкнулись. Яркая вспышка!
Запахи, негр в постели, нерусские звуки -- потянуло давно забытым, прочтённым, выдуманным,  виденным,  но целостным.
/Да это же чистый Пруст, предвосхищение его ещё скрытого  метода./
Мгновенным, но столь ясно ощутимым, вещественным и ирреальным.
Нет, эти прилагательные, перешедшие в существительные,  не переходят в правду.
А было это в общежитии Като Хадзимэ, японца, с которым познакомился в Ленинграде.
Великий город.
Побывал в десятке музеев, пересекал проспекты и улицы. Утром ныли подошвы.
Эти четыре дня -- мостик между весной таяния и летней весной. Хлорофилл ещё не тёмен и в Москве дуют зефиры и ощущаешь woman /womb/ с дрожью. А сегодня в общежитии испугался, когда меня зафиксировали...              /Занесли в журнал посещений./
Ленинград. Жена Мони температурит и рассказывает так, что сжимает горло и наворачиваются слёзы. Она полна любовью и такая милая даже в неправильностях лица.

Монины рисунки (красная пустыня с яблоком, стянутые боксёры -- явный плагиат, только лицо на фиолетовом ценно). Его солидность, тщательно и непринужденно уже им поддерживаемая.
Саша Рывкин с отрегулированным механизмом жизни.
Но скажи мне, кто твоя femme... А его -- "гражданка".
/Жирные куриные супы с яичной лапшой незабываемы. "Не вари цыплёнка в холестерине матери её"?/
14 мая. Первый сон.
Папе дают квартиру в самом центре, в старом доме, но с роскошной общей комнатой. Учат английский (Нина Анатольевна /Боссарт/)
Комнатка у меня фанерная. Я не хочу переезжать.
Мама: "Рядом ГУМ.".
Второй:
В военном походе делаю себе ампутацию нароста во рту.
Попадаю в Винницу, когда король (или местный князёк) привозит что-то в вроде прекрасной Елены.
Потом всё переносится во двор Екатерины. Льстят.
Провоцирующий стриптиз некой особы.
Я читаю льстиво перед лицом Екатерины и отдаю себе отчёт, что моя интонация ю. ших времён.
24 мая
"Душа ликует, крылья распустив..."
Поставили зачёт по кристаллам /кристаллография/.
О, радость и свобода!
Было: Natella's birthday -- стилизация под студенческую пирушку, стихи ей, конфуз.

Сны забытые, но настолько связанные с реальностью, что приходилось даже задумыватьсч, что явь, что сон.

Пресные kisses в Бабушкине. Sonatas.
Волы ин клана /нрзб/ кстати? Мишура.  В Звенигород не поехал -- а ну его! Ruth /имевшая на меня виды/ is going to tselina. /На целину! Целинница./
Naum, надо признать, прав: "I'm an old man. "
5  июня 1967 года.

"Запуталы" на Фомкиной даче.