Вечерний чай с Дедушкой

Ваня смотрел в вечернее зимнее окно. В избе уютно горела печка. Дедушка подкидывал поленья, сдвигал кочергой чугунные кружки на плите и ставил чайник.

Ваня очень любил дедушкин чай. Этот чай был из разнотравья, которое они собирали с дедом летом и сушили под навесом. Там были чабрец, душица, иван-чай, мята… и ещё много других трав.

– Ванятка! – окликнул его дед.

– Да, дедушка? – ответил Ваня.

– Иди, внучек, чайник закипел, – сказал дед.

Егор (так звали дедушку) наливал горячий чай в гранёные стаканы в золочёных подстаканниках. На стол поставил малиновое варенье, бублики да калачи.

– Садись, садись, Ванятка, – приговаривал дед, подвигая грубый деревянный стул.

А на лавке у печки сидел рыжий и довольный жизнью кот Васька и тихо урчал. Он только что наелся сметаны.

– Деда, а деда? – спросил Ваня. – Ты боишься медведя?

– Ой, Ванечка, конечно! Кто ж его не боится? – ответил дедушка.

Ваня макал баранку в чай, а потом в варенье. Так, говорит, быстрей размокнет.

– А почему ты спрашиваешь, внучек? – переспросил дедушка.

– Ну, мне кажется, они такие грозные и сильные, но в то же время пушистые и добрые. Нужно ли их бояться, а, деда? – ответил Ваня и тут же задал новый вопрос.

– Ваня, – отвечал дедушка, – вот ты прав: они и сильные, и грозные. Но нас, людей, чаще в лесу обходят. Главное – не ходить далеко от избы таким малышам, как ты, – улыбнулся дедушка. – Но всё же внучек, бывает  они нападают, особенно когда проснутся среди зимы.

– А почему они просыпаются, а, деду? – переспросил Ваня.

– Просыпаются потому, что не набрали жирку, внучек. Им много кушать нужно, ведь всю зиму в берлоге спать!

– А почему им спать всю зиму? – снова спросил Ваня.

– Ну, внучек, так Господь Бог это животное создал. Он так ему определил. И вот когда такой медведь зимой проснётся – тогда он самый опасный. Нападает на всё и даже в деревню может заявиться, – сказал дед и прищурил левый глаз, глядя на внука.

– Ой, дедушка, ты такой смешной! – сказал Ваня. – У тебя усы в чай залезли! – засмеялся Ваня.

– Ох ты, – сказал дед, – я и не заметил. Видать, постричь их надо, – и заулыбался широкой доброй улыбкой.

– Деда? – спросил внук. – А ты любишь меня?

– Ой, внучок, а как же! Ты ж мой родной мальчик. Как же  тебя не любить то ? – ответил с лёгким, наигранным недоумением дед.

– Ну вот и хорошо, – уверенно сказал Ваня. – Значит, летом, когда ты будешь достраивать сарайчик для коз, ты мне дашь молоток, чтобы я тебе помогал?

– Ну разве что под моим присмотром, внучек. А то прошлый раз ты себе по пальцу попал – ай, плакал! Али не помнишь?

– Помню, помню, деда. Тогда молоток неправильный был. А теперь вот правильный я себе выбрал. Вон под лавку я его положил. Я у тебя другой в ящике взял. Только ты не ругайся, – попросил Ваня.

– Хорошо, внучек, – сказал дед. – Вот мы и попили с тобой чайку. Гляди-ка, уже и ночь пришла – аж девять часов.

Ваня встал из-за стола и вприпрыжку побежал к своей кровати.

– Деда?

– Ай, внучек?

– А можно я пока в окошко посмотрю?

– Ай, чего ты там увидишь, Вань? Темно ужо.

– Не-не, мне видно. Я сейчас подую, отогрею его. И вон там луна в окошке. Правда, не сильно шибко её видно – тучки там, но она поле чуть освещает, – проговорил внук.

А за окном была зимняя ночь.
По небу вереницей тянулись тяжёлые зимние облака, словно рваная тёмно-серая вата: то откроют луну, то вновь закроют. А за полем стоял непроглядной тёмной полосою лес.

– Ванятка! – позвал дед. – Я поленьев подкинул, так что до утра нам тепло будет. Давай ложись спать, внучок.

– Хорошо, деда, – ответил Ваня.

Дед застелил внуку  кроватку. Ваня лёг,  укрылся тёплым дедовым  одеялом. Избу освещали блики из печки. Они прыгали по стене, пробиваясь через чугунные кружки, и создавали причудливые, весёлые узоры.

– Ванятка, спокойной ночи тебе, внучок, – сказал дед из своей комнаты и задул свечку.

– Спокойной ночи, дедушка, – ответил Ваня. – Завтра будет новый день. Будем блины с тобой готовить, дедушка!

– Хорошо, внучек, – ответил дедушка. – Спи родной, пора баиньки.

Ваня засыпал и мечтал о том, как они будут с дедом летом, ловить рыбу в его лодке.

Наступила тишина.
 И лишь урчание кота Васьки да ветер за окном пели каждый свою песню.