Моя служба в ВМФ СССР с 1966 по 1970 г

       Прошло много лет как я отслужил срочную в ВМФ на подводных лодках. Служба длилась долгих четыре года. Казалось это было давно, но все помнится, как будто это было вчера. И я решил на старости лет описать некоторые события, проходившие во времена службы. Одни скажут, что это старческий маразм, другие просто посмеются над этими записями, третьи скажут, что это наговор на наш славный ВМФ, что такого не было. Дело в том, что вся служба как бы делилась на две службы: одна – это официальная в рамках Уставов, наставлений и приказов. А другая без всяких рамок – такая как есть на самом деле. Об этой второй жизни знают все, но делают вид, что ничего не знают и знать не хотят, или просто закрывают на все глаза. То, о чем я решил рассказать, было на самом деле. А Вы решайте сами, что так, а что не так. А начну я с того как я попал на службу в ВМФ.

      По окончании средней школы я поступил в технический институт. В учебе звезд не хватал, но и не был в числе отстающих. Четверка – это была моя средняя оценка. Учеба шла нормально, меня даже выбрали комсоргом нашей учебной группы. И вот, как - то раз, всех студентов собрали в актовом зале института. Перед нами выступил «дядя» из военкомата. Он красочно разрисовал картинку военной службы и пообещал, что если кто примет решение послужить Родине, то ему дадут справку из института, и он сможет вернуться и продолжить учебу. Желание служить выразили многие, в том числе и я. Я же был комсоргом, а это тогда что - то значило. Записавшихся послали на медкомиссию, которую я успешно прошел. Из этой группы я один был направлен на службу в ВМФ, остальные в другие рода войск. Остальные оказались или больными, или достали справки.

      И вот я уже на призывном пункте в славном городе Батайск, что под Ростовом-на-Дону. Народа полно. Все держались по разному - объединялись в группы, но большинство были по одному. Все ждали своих "покупателей". Они зачитывали списки призывников и отбывали с ними к своим местам службы.Время подходило к обеду. И вот наконец появились "покупатели" в морской форме. Зачитывают список и я в нем. Значит мне туда дорога - в морфлот. Наша группа сразу отделилась от остальных. Мы отрывали козырьки от фуражек, и разрезали внизу брюки, дабы хоть как- то походить на моряков. Детство, но такие у нас были понятия о флоте. После ужина нас отправили в баню. Здесь же постригали под ноль, а потом и баня. После бани пошли спать в барак.  Вместо кроватей деревянные нары и без света. Уснули сразу.  А   утром себя не узнали. Когда ложились, то не заметили толстый слой пыли, лежавший на нарах. Вся одежда и тело были в пыли. Мы выглядели как черти. От нас шарахались как от шальных. Отмывались уже из-под кранов, но все равно было противно и стыдно за свой внешний вид. Так началась моя служба. Вскоре нас погрузили на поезд, и прибыли мы Краснодар и отправились на республиканский стадион. Стадион был заполнен. Здесь нас объединили с другими группами и вечером снова на поезд в славный город Севастополь – город русских моряков. Длинная вереница призывников двинулась по улицам Севастополя в полуэкипаж, где нас должны были распределить где кому служить. Когда шли по улицам, то вокруг нас вертелись местные мальчишки, и просили отдать им ножи. Они считали, что если мы из Ростова, то обязательно должны быть с ножами. Слава Ростова давала знать и здесь. Нас еще перед отправкой обыскали несколько раз, и отобрали все режущие и колющие вещи. И вот полуэкипаж. Стою в коридоре и жду, когда меня вызовут на комиссию. Вызвали. Захожу и вижу за столом пятерых офицеров. Задают вопросы о здоровье. Отвечаю, что здоров и жалоб нет. Других вопросов не было. Будете служить в качестве водолаза – глубоководника.  Отправляем вас в школу водолазов. Вышел из кабинета молча. Водолазом так водолазом – значит такова моя судьба. Захотелось в туалет – нервы. Иду по коридору и слышу, как из одного класса доносится морзянка. Заглядываю, а там сидят около двух десятков лысых парней и голосом поют азбуку
Морзе: ти-та, ти-та, ти-та!
«Чего смотришь?» - раздается голос старшины.
«Да я эту морзянку знаю как свои пять пальцев» - отвечаю я.
«Иди к доске, пиши!»- говорит старшина.
Беру мел. Старшина начал работать на телеграфном ключе, а я пишу на доске. Скорость все нарастает, а спокойно пишу. Скорость под девяносто знаков, а я пишу без всякого напряга. Чего напрягаться, если я принимаю и сто двадцать знаков в минуту.
«Да-дела! Садись за ключ» - восклицает старшина.
Я сажусь за стол. Кладу руку на телеграфный ключ, и пошла передача. Сначала от тридцати знаков и до ста двадцати. Ребята слушали с раскрытыми ртами. Морзянка как песня звучала в классе. Закончил передачу.
«Здорово, молодец! Куда распределили?» - спрашивает старшина.
«В водолазы» – отвечаю я.
«Идиотизм полный! Я учу этих парней азбуке Морзе, а уже готовый радист идет в водолазы! Пошли со мной!» - говорит мне старшина и тащит в комнату с комиссией.
«Почему вы не сказали, что знаете азбуку Морзе?» - звучит голос председателя комиссии.
«А вы не спрашивали» – отвечаю я.
«Подождите в коридоре.» - сказал председатель.
Минут через пять меня снова зовут в кабинет.
«Будете служить на подводных лодках в качестве радиотелеграфиста – вам понятно? А пока идите и ждите машину. Вас отвезут в учебный отряд подводников» - говорить председатель комиссии.

      Да! По крайней мере, что- то пригодилось в этой жизни. Дело в том, что в моей школе было производственное обучение. Ребята изучали азбуку Морзе, а девочки шитье. Мы принимали тексты и учились работать на телеграфном ключе. Кроме того, я участник многих соревнований по радиоспорту. Призовых мест не занимал, но за три года научился принимать и передавать тексты даже выше ста двадцати знаков в минуту. По военной классификации мог выполнить нормативы как второго, так и первого класса. Кроме того я занимался радиоконструированием: собирал радиоприемники и радиопередатчики. И еще занимался «охотой на лис».  Готовый кадр, а меня в водолазы. Конечно – водолазы тоже нужны, но я уже готовый радист!

      Молча вышел из здания и стал ждать эту машину.  Ее все не было. Так прошел весь день. Я видел, как набирали в роту спортсменов, музыкантов, плясунов и некоторых других специальностей.

     Повезло ребятам, подумал я и пошел на ужин, а после пошел в кубрик отдыхать. Предупредил дневального, что если приедут за мной, то я буду в кубрике. Разделся и лег на матрас, набитый пробкой. Неудобно, но тело быстро привыкло к неровностям, и я уже впал в дрему.
     Сколько я спал, а спал ли вообще я не знаю. Все – таки пробковый матрас - это жестоко. Меня разбудил дневальный и сказал, что за мной приехали. Время одиннадцать ночи. Выхожу. Ко мне подходит офицер и говорит, что сейчас меня отвезет в учебный отряд подводников.   
         
     Странно совершать такие поездки ночью. Но, это армия – здесь все возможно. Садимся в «уазик» и поехали.  Минут через пятнадцать подъезжаем. Оказалось, что учебный отряд находился не далеко от полуэкипажа. Давно было можно хоть двадцать раз дойти сюда. Но, пока дозвонились и согласовали, прошло много времени. Подъезжаем к четырехэтажному зданию. Офицер говорит, что нам надо на четвертый этаж. Поднимаемся и заходим. У входа возле тумбочки стоит дневальный со штыком на ремне и на левой руке повязка. Сопровождающий меня спрашивает у дневального, кто сейчас есть из офицеров роты. Дневальный отвечает, и мы входим в кабинет. Здесь происходит передача моих документов и дежурный офицер роты предлагает пойти за ним. Он подводит меня к койке и говорит, чтобы я разделся и ложился спать. Возле стоит табурет.   
               
     Я окинул взглядом кругом. А это был кубрик, так называлось помещение для личного состава. В нем был полумрак, в далеке горела лампочка синего света и стояла тишина. Двухэтажные койки стояли в два ряда. На табуретках лежала аккуратно сложенная форма. Я делаю также и во внутрь своей гражданской одежды засовываю свой радиоприемник «Селга», подаренный мне на проводах.  Мне определи место во втором ряду на верху.  Мне показалось, что здесь уютно и я спокойно забираюсь на койку. Ватный матрас, чистые белые простыни и мягкая подушка – это такой кайф и расслабон, что как только моя голова коснулась подушки – я отрубился. Все - таки трехдневное мытарство и нервотрепка сделали свое дело, думал, что буду спать до утра.

Но, как я был наивен. То, что произошло буквально через десять минут – меня не только шокировало, но и привело к нервному срыву.