Три кумирни. Анна плакала

Анна плакала и говорила, что хочет домой, однако Ли Вэй сейчас мог лишь утешить девушку. Он сидел около кровати Анны, пока девушка не заснула. Осторожно вынув свою руку из горячей ладони Анны Ли Вэй тихонько поднялся и вышел из комнаты. Искусственный интеллект получил запрет распоряжаться жизнью комнаты, где спала Анна и поэтому юноша не боялся, что Анна испугается. Вернувшись в гостиную, Ли Вей запросил информацию о Владивостоке конца девятнадцатого, начала двадцатого века, а также информацию о судьбе китайской кумирни. Вот какой текст получил он в ответ на запрос. Если есть желание, можете прочитать информацию о кумирне и вы.

"Китайский театр и кумирня во Владивостоке
Храм во Владивостоке был построен согласно сведениям, предоставленным городской Думе китайским коммерческим агентом. Участок земли был куплен около 1880 года китайскими купцами в самом центре города, вблизи улицы Светланской, точнее на пересечении улиц Светланской и Посьетской. Спустя несколько лет китайский посланник в Петербурге сообщил, что этот храм во Владивостоке стал действовать с 1883 года.
По данным агента, через пять лет после покупки земли, то есть в 1888 году, участок, отведённый под китайскую кумирню, был обменен на другой. Причиной стало отсутствие во Владивостоке каменного православного храма: городские власти не разрешили строительство каменного культового здания другой конфессии, пока в городе не появится каменная христианская церковь. Так кумирня оказалась тогда на окраине города, на углу так называемой последней — Корейской улицы, в районе, известном как Фельдшерский покос (вблизи нынешней краевой больницы).
Как сообщала газета «Владивосток» в сентябре 1885 года, когда планировалось создать отдельно китайский квартал, для которого была отведена особая площадь, земли,китайское общество прежде всего приступило к сооружению своего храма и двух при нём зданий: одно предназначалось для помещения служителей храма, другое — для лазарета. Последнее из этих зданий было доведено почти до конца, а под храм сооружён каменный фундамент. На постройку уже было собрано более 10 000 рублей.
После окончания застройки участка китайский подданный, исполнявший обязанности китайского старшины и переводчика в полиции, обратился в городскую администрацию за свидетельством на владение китайским обществом указанной земли. Документ, хранившийся в архиве городской управы, был помечен городским головой к обработке, но решение по нему, по всей видимости, не принималось. На протяжении последующих лет документы на участок под кумирню оформлены так и не были.
Однако это не помешало храму, посвящённому Гуаньди, стать центром религиозной жизни владивостокских китайцев. По свидетельству русских первооткрывателей, Гуаньди часто называли «Лао-господин». В основе образа Гуаньди послужил реальный человек по имени Guan Yu (Гуань Юй), прославившийся бесстрашием и верностью своему правителю. В даосизме и конфуцианстве его почитали как героя. В деревнях его почитали как бога-заступника, который откликается на любую просьбу, главным образом в вопросах богатства и потомства.
В течение многих лет во владивостокском храме проводились богослужения. Жертвоприношения совершались в 15-й день второй лунной Луны и в 13-й день пятой лунной Луны. А курение благовоний — в 15-й день каждой Луны.
До того как в городе были построены специальные китайские театры, представления давались рядом с кумирней. При этом подмостки устраивались напротив главного алтаря, и дверь храма приоткрывалась, чтобы духи тоже могли насладиться игрой актёров. Многие церемонии сопровождались громкой музыкой: барабанным боем, грохотом хлопушек. Отсюда во время китайских праздников начинались торжественные многолюдные шествия по улицам города, в том числе и новогоднее шествие с драконом.
Из воспоминаний журналиста и краеведа: шествие начиналось от кумирни, шло вдоль всей улицы Светланской до матросской слободки в Гнилом Углу и обратно к кумирне. Голова китайского дракона была сделана из прозрачной, как тонкое стекло, рыбьей кожи. Эта кожа была натянута на обруч и состояла из двенадцати круглых цилиндров, соединённых между собой. Первая фигура с разинутым ртом и длинным жалом, и последний хвост имели своеобразное построение; среднее туловище состояло из одинаковых цилиндров не менее метра в диаметре. Все цилиндры были соединены между собой внутри, украшены цветными фонариками, снаружи прикреплены к длинным бамбуковым палкам, с помощью которых и несли дракона. При движении то голова, то хвост, то средняя часть — спина — дракона поднимались и опускались, создавая впечатление, точно дракон сгибается, извивается.
В процессе шествия участвовали живущие в городе буддисты: китайцы, корейцы, что-то напевая, шши и порой кричали. Ибо, чтобы быть услышанным богом, надо будить его, поэтому усиленно хлопали хлопушки, раздавалась фейерверочная стрельба, бенгальские огни, ракеты — особые китайские. Шествие происходило после полудня, огни фейерверка были почти не видно, слышны были только усиленные хлопанье, свист, взрывы в воздухе. На маленьких парашютах с воздуха опускались фигурки: дракон, свинка, птицы — наполняли воздух и падали на плечи прохожим.
Судьба китайской кумирни: споры, перенос и компромиссы
В это время во Владивостоке разразилась эпидемия холеры. Согласно журналу городской Думы от сентября 1886 года, китайское общество временно уступило имевшийся при кумирне дом бонзы для устройства городской холерной больницы на шесть кроватей. Со временем в недрах канцелярий городской администрации документы об отведении земли под кумирню затерялись. В конце 1890-х годов XIX века вопрос о законности расположения китайского храма на улице Корейской вновь стал актуальным.
Город рос и нуждался в социальных объектах, в том числе и в больнице. В 1896 году городская Дума приняла решение о размещении больницы на Фельдшерском покосе. Уже в ходе строительства больницы медики усмотрели недопустимость близкого соседства с кумирней. В связи с этим в 1898 году возник вопрос о переносе кумирни на новое место.
Разумеется, это вызвало протест представителей китайской общины. Как писал один китайский историк: периодический перенос кумирни, не разрешённый народом китайским, может вызвать, кроме расходов, главным образом неудовольствие со стороны китайского населения, так как почитается не только сама кумирня, но и самое место, на котором кумирня находится.
Однако свои аргументы были и у противоположной стороны. Старший врач городской больницы обратился в городскую управу с просьбой о переносе китайского храма подальше от нового павильона больницы. Он указывал, что собирающиеся толпами китайцы засоряют почву вокруг больницы, во время праздников постоянно шумят трещотками и хлопушками. Кроме того, во дворе кумирни находились временные захоронения умерших до отправки их тел в Китай.
Городская управа сделала попытку найти компромиссное решение. Городской голова Фёдоров отмечал, что перенос здания возможен только по обоюдному согласию, так как несколько лет назад кумирня уже была перенесена на указанное городом место.
В свою очередь, китайский коммерческий агент провёл работу среди своих соотечественников. Было обещано принять меры по предотвращению шума, устроить отхожие места, отказаться от хранения покойников во дворе кумирни, перенести ворота кумирни на западную сторону. Кроме того, агент собрал китайских купцов, объяснил им ситуацию с китайским храмом и рассказал о выдвигаемых городской управой претензиях. Купцы выразили готовность построить забор вокруг здания кумирни, а также уполномочили коммерческого агента ходатайствовать у города о выделении земли под кладбище.
В этом же году прекратилось шумное празднование Нового года. Но уже через три года китайцы, со свойственным им изобретательностью, решили эту проблему, переместив главный центр своих фейерверков в восточную часть города. 19 января китайцы праздновали свой Новый год в конце Мальцевской линии. Утром китайцами была самовольно построена небольшая кумирня: сначала тут был один камень, потом целая ограда образовалась. Вот на этом месте и происходило пальба всю ночь.
В августе 1899 года китайские купцы, более 40 человек, вновь обратились с прошением оставить кумирню на прежнем месте, подтвердив своё намерение в двухмесячный срок построить кирпичную стену. Однако, по всей видимости, данное обещание исполнялось китайцами не всегда. Так и в 1900 году городская управа была вынуждена взять расписку со старосты кумирни о том, что он обязуется в трёхдневный срок убрать склепы, находившиеся во дворе кумирни: тела трёх умерших китайцев в трёх гробах, приготовленные к отправке в Китай.
Вопрос о переносе кумирни продолжал стоять на повестке дня. По предложению члена городской управы в августе 1900 года была избрана комиссия из представителей китайской общины города для определения нового места под храм. В состав вошли представители крупнейших китайских фирм.
Поиск нового места занял около семи лет. Постановление городской Думы от июля 1907 года гласило: городской управе надлежит решить вопрос с местным китайским обществом об условиях переноса кумирни, в связи с тем что занимаемое ею место необходимо для расширения территории городской больницы.
После многочисленных переговоров китайское сообщество выразило согласие принять следующие условия: увеличить будущий участок до 1200 м; и выдать компенсацию в размере 5000 рублей за перенос здания.
Судьба китайской кумирни: переговоры, компромиссы и закрытие
Предложения, благосклонно воспринятые членами управы, были всё же отклонены городской администрацией. Китайское общество хотело получить разрешение на право самостоятельно распоряжаться участком: устроить там карьер по ломке камня. Когда камень будет выломан и участок станет ровным, китайцы планировали построить жилые дома, доход от эксплуатации которых поступал бы в казну общества.
Городская дума большинством голосов постановила выплатить обществу 5000 рублей и уменьшила участок. Участок отводился на всё то время, которое он будет использоваться под молитвенные и благотворительные надобности. Кроме постройки здания храма, разрешалось возведение школы, богадельни и других просветительно-благотворительных учреждений. Но не более того.
В 1908 году владивостокскому китайскому обществу взаимного вспомоществования, существующему с разрешения городского права, было выдано удостоверение об отводе участка земли, находившегося между улицами Покровской, Китайской и Лебедевской. Согласно решению владивостокской городской думы от марта 1908 года, китайское общество обязалось перенести старую кумирню, находившуюся рядом с городской больницей, и передать участок городу. По выполнении этого предписания городская управа обещала выдать китайскому обществу компенсацию в размере 5000 рублей.
До конца 1908 года китайское общество провело большие работы по планировке участка, представлявшего собой сплошную скалу. С первых тёплых дней 1909 года началось строительство нового храма. При этом старая кумирня доживала последние дни в ожидании неизбежного сноса и передачи земельного участка городской больнице — в чём никто не сомневался.
В начале 1909 года, когда участок был уже спланирован, здание подведено под крышу и выстроен фундамент, ситуация неожиданно усложнилась. В феврале епархиальное ведомство заявило протест по поводу постройки буддийской кумирни в 60 саженях от кладбищенской церкви. Архиепископ Владивостокский Камчатский отмечал, что служба у китайцев сопровождается грохотом и барабанным боем, нарушающим благочиние православного храма, а потому такое соседство неудобно и недопустимо.
Протест заявили и прихожане Покровской церкви, признавшие оскорбительным для религиозного чувства соседство языческого храма с православным.
Пикантность ситуации добавляло то, что при принятии решения об отводе нового участка в 1908 году присутствовал представитель духовного ведомства, и тогда он не выразил никаких сомнений и возражений. Кроме того, имелся архитектурный план кумирни, утверждённый соответствующими органами, а строительное отделение областного управления утвердило решение Думы. Предполагалось, что высота стен храма будет составлять три сажени. При этом его будет окружать сад и каменный забор высотой полторы сажени, что обеспечит изолированность кумирни от Покровской церкви.
По мнению архитектора, не должны были докучать православным гражданам и китайские моления, совершаемые два раза в месяц — по первым 15 числам. Однако эти аргументы не показались убедительными представителям духовенства и прихожанам.
По данным послания в Петербург, к моменту приостановления строительных работ китайская община уже затратила на строительство храма около 16 000 рублей. Представители китайского владивостокского общества называли более скромную цифру — свыше 10 000 рублей. Руководитель китайского общества в письме во владивостокскую городскую управу в марте 1909 года говорил о 8000 рублей.
Разрешение ситуации затянулось на годы и так и не совершилось. В 1916 году представители китайского общества взаимного вспомоществования всё ещё подавали прошение городской Думе об отводе участка городской земли для переноса китайской кумирни с территории городской больницы. В конце концов, в качестве альтернативного варианта, город предложил Северный склон Ново-Корейской слободки. В качестве частичной компенсации было предоставлено бесплатная ломка камня. Однако выплатить 5000 рублей, как просило китайское общество и предлагала городская комиссия, возможно, не сочли в виду тяжёлого финансового положения города.
Единственное, что могли сделать городские власти для китайских верующих — оставить им ещё на какое-то время храм возле городской больницы. Но, дабы не тревожить больных, число богослужений значительно сократили, разрешив их лишь по большим праздникам.
Так, в подвешенном состоянии, старая китайская кумирня просуществовала до середины 1920-х годов, пока не была закрыта новой властью. Здание передали горбольнице: частично разрушили, частично перестроили и превратили в склад. Последний раз храм упоминается в справочнике «Весь деловой и торговый Владивосток» за 1924 год: «Кумирня китайская, улица Корейская, 30».

Текст был большим, однако Ли Вэй не утомился читая его. Теперь вся картина несправедливости и тяжкого зависимого положения китайцев того времени во Владивостоке была перед глазами Ли Вея. Сделать было уже ничего нельзя, событие совершилось во времени и пространстве, тогда зачем же эти переносы во времени? Зачем боль девушки Анны и страдания от неразделённой любви Ли Вея? Пока что ответов не было, однако Ли Вей надеялся, что вскоре все станет понятно.