Ч1инхой

Родители Яраги из с.Ушкалой Итум- Ккалинского района, оказавшиеся в депортации по разные стороны Иртыша.
 Селение Ушкалой (Ч1инах) находится в Аргунском ущелье Чечении.
 Чинхой входят в одно из самых крупных чеченских обществ.
Из-за тяжелых горных условий и недостатка  собственного хлеба наши предки вынуждено покидали горный край в поисках дополнительного заработка для закупки хлеба.
       
 Ч1инах-лам- основная гора жителей этого края. Говорят они на   итумкалинском диалекте чеченского языка,  исповедуют
 ислам суннитского толка.
  Родственны тайпам Нихалой, Келой, Саттой.
 Тайп Чинхой разветвляется на четыре рода (чеченское -гар): Нихалой, Гучанги, Башинги, Чимхой.
 Их  родовые башни*(от автора:  -современные —«Ушкалинские башни-близнецы») исторически считались границей между территориями чеченских обществ Шатой и Ч1антий.
 Эти своего рода таможенные посты, где  взимались пошлина за проход. Строения также использовались для подачи сигнала об опасности (наступление врага).
  Предки ч1инхой жили, в основном,      как и соседние горские тейпы.
 В аулах (горные селения) проводились  народные сходы. Принимали участие в общенародных собраниях общества. Их представители входили в    советы старейшин и Мехк-кхел(народные суды).
  Имелись Зиярты* («священные» места). Принимали участие  в массовых  языческих праздниках до прихода ислама. (Позже появились  мечети  и исламские  обряды.
  Ч1инхойцы считаются  упрямыми, неуступчивыми, наделёнными незаурядными коммерческими способностями.
Существует легенда, что ч1инхой  съели осла вместо зайца, оправдываясь его длино-ухостью.
 Говорят, в свое оправдание назвали осла дедом зайца.
 "Вира диин ч1инхой" ( ч1инхой съевшие осла) -называют их по сей день.*
 А еще их предки славились, как мастера перекидных, подъемных мостов. И Именно ч1инхой придумали деревянного коня во время взятия Трои.
В  предпринимательстве не только мужчин, но и женщин из общества  ч1инхой никто не сомневается по сей день.
 Выделяются своим трудолюбием и смекалкой.
 С тремя малолетними детьми родители Яраги отправились на Кавказ одними из первых.
 На вокзале Зулпат услышала, как бегающий по перону  смуглый мужчина спрашивал: "Есть кто-то из Ушкалоя? Это оказался армянин Степан Сапаров, у которого в годы учебы и позже останавливался и жил отец Зулпат Сапа Дубаев.
 Встречающий почти каждый поезд нашел связь с дочерью своего друга.
 И когда они укладывались спеть в его доме он развернул постель, которую тринадцать лет хранил, надеясь, что чеченцы вернутся на историческую родину.
 Возвращение в гороное селение оказалось невозможным из-за отсутствия дорог. Прежние взорваны после депортации горцев. Сапаров помог молодой семье приобрести участок в Грозном и помогал строиться.
 - Муж работал, а я месила глину, добавляя туда солому. Делала кирпичи. На выходных муж устраивал для меня маленький праздник: парк, мороженое, кино. Чуть подсохнут саманные кирпичи. И Я сама пыталась их выложить. Не умела же. А к утру стена моя падала, словно слюной я их связала. А Сапаров приезжал на помощь не один. А со своей семьей, с которыми мы дружили до последнего, - рассказывала тетя, добрым словом вспоминая эту армянскую семью.
 Они помогали ей и с детьми. Часто водили их в городские парки и на карусели.
 Вскоре вернулись из депортации и мои родители с тремя своими детьми и тремя внуками. Они также построились на нашей улице.
 Воистину, мир строится не одними руками. И любому человеку нужна поддержка. Даже просто словом.
 Жена и дочери Сапарова были знаменитыми портными. Этому искусству они обучили и Зулпат, которая тоже позже славилась, как известная модистка.
- Уложу детей спать, а сама за швейную машину. Потом и кроить научилась.  Стали поступать заказы на национальные свадебные и концертные наряды. Дома культуры и клубы сразу же закупали ткани на свои средства. Это облегчило мне труд и экономило время на поиски тканей: атлас, хлопок, гипюр, шелка, шифон.
 Однажды мои мальчишки добрались до ножниц и искромсали пятиметровый отрез на"бантики для соседских девочек". Пришлось садиться за машинку и обтачивать края ленточек для их подружек. А утром Яраги объявляет, что спрятал для меня кусок на платок.
Хорошо, что на разрезали на косые, кривые ленты. В тот год вся школа ходила в наших бантах. Если среднего Сайд-Магомеда, которого я ласково называю по сей день Тута, постоянно приходилось искать, то Яраги всегда находился где-то рядом. Его же я называла Лала.
 Они до сих пор для меня дети, малые дети, нуждающиеся в моей заботе и опеке.
 Дети ходили в 57-школу, ближайшую от нашего дома по улице Кирова. Яраги с 1959 года там учился. Дом, построенный нашими руками мы очень любили.
 Но, мое занятие пошивом женского платья расширялось. Купили большой участок на улице Бабайской. Построили новый дом (но его строили уже наемные рабочие). Планировку и обустройство нового жилья муж доверил мне полностью. И я старалась. Детей перевели в новую школу. Яраги пошел тогда, в 1964 году, в пятый класс. В 1969 году, окончив  46-ую школу,  поехал с отцом в Москву поступать в  авиационный институт. К сожалению, а может, и к счастью, не прошел по конкурсу. Летчиком он не стал.
Впереди его ждали новые победы.
 Книги, книги, книги. Никак не мог насытиться чтением, не только художественной литературы. История, география, физика, астрономия. Решал сложнейшие задачи алгебры и геометрии. Увлекся шахматами.
 По моей и их  отцовской линии у моих детей огромное количество родственников. И он безумно  этому радовался.
 Если кого-то из его ровесников ругали за какие-то мелочи жизни, он всегда говорил: "Хорошо, что ОН у нас есть".
  Лишь в апреле  1986 года я поняла, что мои мальчики выросли.  Умер их отец, Магомед (Мохьмади) Мамодаев, от тяжелой болезни.
 Хотя у моих сыновей были уже свои семьи, мы  продолжали о них заботиться.
 Овдовела в пятьдесят четыре года.