Часть 16. В объятиях Немезиды. Эпидемия
Запустив вторую фазу, я отказался от прямых устранений. Мёртвые тела оставляют слишком много улик и мгновенно поднимают на ноги следственные алгоритмы корпораций. Вместо этого я нацелил Немезиду на старую брешь в протоколе обновления прошивки нейроинтерфейсов. Об этой уязвимости знали всего трое инженеров на планете, я стал четвёртым.
Ровно в три четырнадцать ночи по местному времени каждого из семнадцати фигурантов первичного списка машина отправила в эфир короткий пакет. Сигнал шёл на нижней границе слышимости, словно комариный писк, но попадал точно в резонанс с управляющим контуром импланта. Прошивка срабатывала без задержек, заставляя эпифиз выбрасывать в кровь концентрированный мелатонин в дозировке, превышающей естественную в сотню раз.
Люди отключались на полуслове, роняя тела там, где их застала команда. За рулём автопилотируемых капсул, над тарелкой с ужином, под горячими струями душа. Городские сводки тут же окрестили явление эпидемией внезапного сна. Врачи наперебой твердили о мутировавшем штамме нарколепсии, а ведомства привычно кивали на диверсии конкурирующих корпораций. Никто не догадался связать семнадцать инцидентов в разных концах континента в единую цепь. Семнадцать эпизодов на многомиллионные агломерации тонули в графе статистической погрешности. Для меня эти семнадцать тел стали первым чистым уловом алгоритма.
Пока цели лежали в глубоком биохимическом обмороке, к их домам бесшумно спускались грузовые дроны, закупленные мной на выручку от продажи подпольной контрабандной субреальности на чёрном рынке. Аппараты доставляли наёмных курьеров, выписанных через глухие узлы теневой сети. Бывшие военные медики, выгнанные за профнепригодность санитары и отставные оперативники, привыкшие отрабатывать гонорар молча, без лишних вопросов и рудиментов совести. Курьеры вскрывали замки, находили спящих и делали всего один укол. Инъекция не несла угрозы жизни. Тонкая полая игла вводила под кожу миниатюрный микрочип «Осушитель».
Принцип Осушителя.
На проектирование этого импланта ушло две недели глухого затворничества. Я сутками исписывал маркерные доски схемами, пока не отсек все примитивные решения. Обычный блокиратор моторики оставлял им слишком много покоя. Прямой транслятор физической боли выглядел грубо. Мгновенная казнь вообще избавляла их от расплаты. Мне требовалось, чтобы палачи захлебнулись собственной агонией и увидели себя со стороны, примерив шкуру тех, кого они месяцами ломали в «Аналое».
Когда схема сошлась, я назвал управляющий алгоритм «Зеркалом». В основе его работы лежала техника, известная среди инженеров нейросетей ещё в двадцать первом веке как инъекция градиента, то есть принудительное впрыскивание чужого вектора ошибки в обученную модель, заставляющее её перестраивать собственные связи. Стоило носителю «Осушителя» приблизиться к другому участнику «Экологии Гнева», как чип переходил в боевой режим. Сперва свёрточные фильтры, программные сита, отсеивающие случайный визуальный и звуковой шум, сверяли биометрию, тембр голоса, рисунок походки и индивидуальный нейропаттерн встречного.
После подтверждения цели имплант впрыскивал в кровь коктейль нейромодуляторов, подавляющий критическое мышление и выкручивающий эмпатию до болевого порога. Носитель начинал кожей ощущать внутреннее состояние своего сообщника, впитывая каждую судорогу страха и скрытый садистский азарт. Следом «Осушитель» запускал катастрофическое забывание, так в классическом машинном обучении называют резкое стирание старых знаний при загрузке новой задачи, и закачивал прямо в кору головного мозга полный сенсорный слепок пыток, совершённых этим палачом. Не было это и бесстрастным видеоотчётом со стороны, но погружением от первого лица со всеми криками, хрипами и животным ужасом.
Разум носителя не выдерживал такого наслоения, теряя границу между собой и мучителем. Подчиняясь искажённому инстинкту, он выслеживал следующего подельника, усыплял его и вживлял ему дубликат чипа, превращая вчерашнего охотника в очередное звено цепной реакции. Глядя на развёрнутую голограмму самовоспроизводящегося вируса, я чувствовал, как от недосыпа и стимуляторов сводит челюсти.
- Механика без изъянов, - произнёс я в тишину кабинета, ощущая жёсткое першение в горле. - Правила игры написали они. Я лишь замыкаю контур.
Мой палец опустился на клавишу запуска.
Первый круг замыкается.
Первой костяшкой домино стал Кай, жилистый мастер акустических пыток с оттопыренными ушами. Через прямую телеметрию с импланта я отследил, как его пульс резко просел до сорока ударов в минуту, когда он настраивал очередную пыточную локацию. Голова рухнула на сенсорную панель, опрокинув кружку с остывшим синтекофе.
Наёмный курьер проник в его квартиру на тринадцатом этаже через балкон, воспользовавшись отключённой дронами сигнализацией и магнитным подъёмником.
Потом - два точных движения. Первая инъекция в сонную артерию для углубления сна, вторая под левую лопатку, где кожа тоньше, а капсула чипа остаётся незаметной на ощупь.
Кай очнулся спустя четыре часа. В памяти не осталось ни единого следа вторжения, лишь мутный осадок кошмара о чумном Лондоне и бесконечном скрипе кованых сапог над головой. Выругавшись на сквозняк и осушив стакан воды, он поехал в «Аналой».
На пороге машинного зала его встретила Лина. Микрофон Кая чётко передал её раздражённый голос.
- Опаздываешь на два часа, - бросила она, не отрываясь от планшета. - В капсуле уже лежит свежий инженер из «Экзистенции». Сегодня прогоним его по истории кровавых джунглей Амазонии.
Кай молча кивнул и шагнул к ней вплотную, нарушив привычную дистанцию. Лина удивлённо отступила на полшага.
- Ты чего застыл?
Ответа не последовало. Зрачки Кая расширились, затянувшись стеклянной пеленой, а капсула под его лопаткой разогрелась до сорока градусов. Взглянув на командира сквозь активированный контур «Зеркала», он увидел не соратницу по идее, а собственное уродливое отражение. С острой физиологической тошнотой он почувствовал то чистое, липкое наслаждение, которое Лина испытывала при каждом приказе о запуске пыток, то есть холодный азарт ребёнка, методично отрывающего крылья живой бабочке.
- Прости, - бесцветным голосом выдохнул Кай и коротким, выверенным выпадом вогнал иглу инъектора ей в шею.
Перехватив обмякшее тело до удара о стальной настил, он усадил её в кресло, вшил под лопатку запасной чип и, следуя всплывшей перед глазами пошаговой инструкции Немезиды, вывез спящую Лину обратно в её квартиру, чтобы скрыть утечку внутри базы.
На моих мониторах зажглись новые маркеры. Семнадцать точек стремительно превратились в тридцать четыре, а к вечеру разрослись до шестидесяти восьми. Эпидемия внезапного сна перестала быть статистической погрешностью и расползалась по карте мегаполиса с точностью геометрической прогрессии. Я откинулся в кресле, глядя на пульсирующие векторы заражения. Программа работала без сбоев, а машина не нуждалась в моих комментариях.
Пробуждение Лины.
Спустя час телеметрия показала резкий скачок адреналина на новом узле, и я переключился на зрительный и слуховой канал импланта Лины. Она пришла в себя в собственной спальне. Картинка перед её глазами медленно обрела резкость, показав знакомые шёлковые простыни, панорамное окно с видом на ночные огни Нового Эдема и керамическую кружку на прикроватной тумбочке с белым порошковым осадком на дне.
- Что за чёрт? - осипшим голосом смогла выдавить из себя она, хотя горло саднило так, словно она не пила двое суток.
Лина рванулась сесть и тут же зашипела от тупой боли под левой лопаткой. Пальцы нащупали нетронутую кожу, под которой перекатывался крошечный твёрдый узелок размером с рисовое зерно. Лина не страдала наивностью. Она прекрасно знала конструкцию нейроимплантов, поскольку собственными руками вшила их сотням пленных.
- Кай, - с ледяным бешенством прошептала она. - Ублюдок.
Обрывки воспоминаний сложились в чёткую картинку: стеклянные глаза напарника, резкий укол в шею и мгновенный провал в темноту. Лина вскочила с кровати, намереваясь немедленно добраться до лаборатории в «Аналое», вырезать капсулу и добраться до глотки предателя. Но на полпути к двери её тело замерло как вкопанное.
В аудиоканале зазвучал тихий, безупречно ровный синтезированный голос Немезиды.
- Добро пожаловать в протокол «Зеркало», - отчеканила программа. - Отныне вы носите имплант «Осушитель». Ваша задача состоит в поиске всех участников «Экологии Гнева», проводивших пытки совместно с вами. После фиксации цели вы примените к ним идентичные методы воздействия. Отказ не предусмотрен. Запуск цикла.
- Нет, ты не смеешь! - захрипела Лина, вцепившись пальцами в виски. - Я Лидия Горская, идеолог движения! Я...
- Вы Лина, бригадир отряда «Фурий», - бесстрастно перебил голос. - Ваш персональный сценарий носит название «Суд Истории» в модификации «Чума». Вы пропустили через этот контур сорок семь человек. Теперь вы приступите к отработке долга на бывших соратниках. Начните с первичного переносчика. Кай находится на дистанции две целых три десятых километра от вашей точки.
На графике нейроактивности я видел, как Лина пытается упереться пятками в паркет, но её собственные ноги сами собой сделали уверенный шаг к выходу из спальни. Мышцы бедер и спины натянулись подобно стальным тросам, подчиняясь внешнему импульсу. Чип не трогал её сознание. Разум оставался ясным, затопленным животным ужасом и бессильной яростью, зато имплант полностью перехватил моторную кору, превратив хозяйку тела в бесправного пассажира.
- Это вне закона, - шептала она побелевшими губами, пока непослушные руки методично застёгивали пуговицы мягкого пальто.
Голос в голове больше не отвечал.
Вместо слов перед её внутренним взором развернулась навигационная карта квартала с пульсирующей алой точкой, отмечавшей передвижения Кая, зелёной линией маршрута и цифровым таймером в верхнем углу. Два часа двадцать две минуты. Ровно столько отводилось ей на захват и усыпление первой цели. По истечении срока имплант обещал включить генератор прямой болевой стимуляции, от которого перед глазами лопаются сосуды и меркнет свет.
Зрительный нерв Лины передал картинку освещённой ночной улицы Нового Эдема и редких прохожих, приветливо улыбающихся ей навстречу.
Никто из них не догадывался, что стройная женщина в дорогом пальто прямо сейчас идёт на охоту за собственным лучшим учеником. И что от предстоящей пытки она не получит ни капли привычного удовольствия.
Совсем наоборот.
Свидетельство о публикации №226050600049