Судьбы в узоре времени продолжение

Глава 17. Тени прошлого.

Жизнь понемногу налаживалась — словно река после бурного половодья возвращалась в своё русло. Тамара с новым мужем часто гуляли по набережной Невы: он шутил, она смеялась, а вокруг расстилался величественный город, будто напоминая, что впереди ещё много светлых дней. Но в самые безмятежные моменты, когда солнце играло бликами на воде, а ветер доносил запах реки, Тамара ловила себя на тревожной мысли: «А что, если Василий жив? Если он где-то рядом?» И звон колокола их далека подтверждал: "Ря-дом, ря-дом..."
Эти мысли приходили неожиданно, как тени от облаков, заслоняющие солнце. Она старалась отогнать их, но они возвращались — тихие, настойчивые, словно шёпот из забытого сна.

Однажды в библиотеку, где теперь работала Тамара, зашёл новый читатель — молодой рабочий с усталыми глазами и в промасленной куртке. Он попросил книгу по механике, а потом, нерешительно помявшись у стойки, тихо спросил:
— Простите, вы не знаете, здесь ли работает инженер Фролов?
— Я недавно здесь, такой фамилии ещё не слышала, — ответила Тамара.
Рабочий вздрогнул, внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь разглядеть что-то за её чертами. Его взгляд задержался на лице, скользнул по волосам, потом снова вернулся к глазам.
— Простите, — тихо произнёс он. — Просто вы очень похожи на жену Фролова. Я думал, что вы — это она.
Тамара почувствовала, как по спине пробежал холодок, а сердце в груди сжалось.
— На кого я похожа? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Неважно, — поспешно ответил посетитель и отошёл к стеллажам, будто испугавшись собственных слов.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся между рядами книг, а потом медленно опустилась на стул. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Кто этот Фролов? Почему его жена так похожа на неё? И главное — почему эта встреча оставила после себя такое странное, тревожное ощущение, будто она коснулась чего-то давно забытого, но важного?

Тем временем на том же заводе, где работали Владимир Павлович и Тамара, постепенно разворачивались события, связанные с деятельностью подпольной ячейки Михаила Фролова и Насти. Тайные встречи, зашифрованные записки, осторожные разговоры — всё это сплеталось в невидимую сеть, которая опутывала заговорщиков.

Однажды Настя, выполняя поручение ячейки, пришла в заводскую библиотеку. Официально она искала старые чертежи — якобы для проверки документации, но на самом деле ей нужно было оставить в них записку по заданию Михаила.

Тамара, увидев посетительницу, замерла. Лицо женщины показалось ей до боли знакомым: поворот головы, даже манера поправлять волосы — всё это вызывало странное чувство, будто она уже видела эту женщину и была с ней хорошо знакома.
— Вы что-то ищете? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце вдруг забилось чаще.
— Да, чертежи по модернизации цеха № 3, — ответила Настя, не поднимая глаз. Но тут же посмотрела на библиотекаршу, и их взгляды встретились.

Тамара побледнела. Настя вздрогнула. Сходство друг с другом поразило их обеих — словно две капли воды, отразившиеся в зеркале.
Тамара вдруг вспомнила, что родители всегда хранили какую-то страшную тайну, связанную с фотографией из семейного альбома. Снимок был очень плохого качества: мама держала на коленях младенца, а у отца тоже на руках был ребёнок. В детстве родители объясняли, что снимок сделан фотографом-любителем, который приезжал в гости с женой и ребёнком, и для симметрии девочку дали в руки отцу Тамары. Мама очень расстраивалась, когда эта фотография попадалась ей на глаза, и начинала плакать, а папа старался перевести разговор на другую тему.

Настя остановилась как вкопанная. Женщина за библиотечной стойкой — её двойник. Те же черты лица, тот же изгиб бровей, и голос очень похож по тембру.
— Вам что-нибудь подсказать? — вежливо спросила пришедшая в себя после неловкости библиотекарша.
— Да… то есть нет… — Настя растерянно моргнула. — Просто… вы так похожи на меня.
— Говорят, у каждого есть двойник. Меня зовут Тамара, - ответила библиотекарша, но по лицу было заметно, что она тоже очень удивлена.

«Тамара…» — имя ударило по памяти, как вспышка. Где-то глубоко внутри шевельнулось не воспоминание, а предчувствие, знание, которое всегда было где-то рядом, но оставалось за гранью понимания. Настя почувствовала, как дрожат руки. Она сжала их за спиной, пытаясь успокоиться.
— А фамилия ваша? — спросила она почти шёпотом.
— Синицына. В девичестве была Салатникова.
Фамилии, названные Тамарой, Насте ни о чём не говорили. Постепенно она успокоилась, но странное ощущение связи, чего;то недосказанного, осталось — будто невидимая нить протянулась между ними, и теперь оставалось только понять, куда она ведёт