Шпитонок, глава 6, ч. 2

Часть II

… И я оказался в пионерском лагере, на взморье.

Было раннее утро. Я стоял на теплом песочке, нежился на солнце, а море ласкало взор. Вдруг рядом со мной появился мой сверстник, потом ещё один и ещё...

Образовалась целая команда. А на пригорке, метрах в десяти от нас, обозначился пионервожатый и стал звать нас к себе. Коллективный разум группы внял призывам, и мы на перегонки поспешили навстречу неизвестному. Когда остановились, парень в красном галстуке на груди поприветствовал нас, представился и стал коротко и чётко рассказывать о порядке проживания в этом дивном месте: «Жильё выбирайте сами, но порядок в нём тоже нужно будет поддерживать самим: и пол помыть, и бельё в прачечную сдать, и погладить на гладильной машине. Кто этого делать не захочет, для тех есть места в палатках. Там пол мести не надо, но всё равно за порядком следить необходимо: кровати заправлять; бельё можно не менять, поэтому стирка и глажка только в конце смены, которая длится две недели. Если кто и этого делать не желает, есть шалаши: только спать придётся в спальниках и на хвойных ветках, которые также нужно будет заготавливать самим. Чтобы вообще ничего не делать, можно ночевать на песочке у моря или где захочется, хоть и на деревьях, рядом с мартышками и попугаями. Режим дня тоже каждый выбирает себе сам, если целый день на пляже валяешься и в море кувыркаешься, то еда только вечером – на костре картошечки можно испечь, да родниковой водичкой угоститься, но за это тоже надо отработать: на следующий день на кухне помочь. Кто и это делать откажется, можно самим себя обеспечивать: в округе есть плодовые деревья, в море – рыба и крабы – пожалуйста. Дикарей в любое время ждёт цивилизованный приют. Для остальных принцип жизни следующий: блага распределяются по труду каждого на общее дело; но чистых трудоголиков, кто готов деятельность свою осуществлять и днём и ночью, тоже не приветствуем. Всё должно быть в меру: полноценный труд необходимо сочетать со здоровым активным отдыхом».

– А какое наказание для трудоголиков? – поинтересовался пухлый парень в очках.

– Лишаем сладкого. А если индивид упорствует (попадаются и такие), переводим на хлеб и воду, пока в голове просвет устойчивый не образуется. – Парень издал вздох и пробубнил себе под нос: «Значит, похудею, хоть какая-то польза». 

Потом была индивидуальная беседа-опрос. После этого я очутился в комнате на троих. Прибыл я последним, свободная кровать была посередине (кто бы сомневался).
Два моих соседа были почти близнецы-братья: имели одинаковый рост, одинаковое имя, были белобрысые, голубоглазые. Но на этом похожесть заканчивалась и начинались отличия, главное из которых было – противоположное отношение к территории проживания. Андрей первый был аккуратист: на застеленной кровати не было ни единой складочки; на прикроватной тумбочке лежала белоснежная салфетка; больше на открытом пространстве комнаты его вещей не наблюдалось, разве что начищенные ботиночки у двери. Андрей второй, начиная от нечёсаных вихров и грязи под ногтями, являл собой выходца из среды, где порядок и аккуратность являются лютыми врагами, и на договоренности с ними идти – огромный позор.
 
И я, как самый наивный простачок, задал вопрос, обращаясь к Андрею второму:

– Если для тебя поддержание порядка так тягостно, почему ты не пошел жить в шалаш или на берег моря?

– Пробовал, но самому себя провизией обеспечивать не по мне. Сладкие булки с компотом на деревьях не растут. Вот и прибрёл назад. Теперь нахожусь на перевоспитании. Андрюха старший (он меня на месяц старше) взял на поруки, пытается приучать к аккуратности.

– И сколько уже времени приучает?

– Неделю.

– Как ты считаешь, подвижки есть?

– Думаю, есть. Неделю назад ты бы до своей кровати просто так, как сегодня, не добрался.

– Но когда убрано, приятней же в комнате находится.

– Мне всё равно, я этого не замечаю. С детства в такой семье живу, где никто за собой убирать не хочет. Раз в неделю приходит бабушка со своим сыном (моим дядей) и устраивает генеральную уборку. Сначала они это делали бесплатно. А потом стали деньги брать.

– И платите?

– А что делать? С тараканами, клопами, муравьями и вшами жить не сладко. Старшему хорошо, он с детства почти в стерильной атмосфере воспитывался. Мама – врач, а отца по полгода дома не бывает (он у него геолог). Но тоже аккуратист. Минералы из экспедиции привезёт и по коробочкам аккуратно разложит. Старший фотки показывал – смотреть любо-дорого.

– А ты, когда домой вернешься, что делать будешь?

– Не знаю, ещё не решил. Может, к бабушке с дядей переберусь. Или опять, позарившись на мамины вкусные пироги, превращусь в ленивца и грязнулю.

– Да, перспектива не радостная… А соседи не против жить рядом с такой семейкой?
– У нас отдельная, кооператив от деда остался, там и размещаемся. – Я подумал: «Попадись такая семья нашей тёте Фене, она бы их быстро в чувства привела. Ведь если в коммунальной квартире проживаешь, хочешь не хочешь, а места общего пользования по графику убирать обязан. Чистота в кухне, туалете, ванной и коридоре должна устраивать всех, и тараканам с муравьями там точно не место.   
Сон оборвался. Я лежал и раздумывал: «Как же очень разным людям вместе уживаться. Возьмём, к примеру, русский алфавит: там все буквы разные, а уживаются и конструктив на гора выдают. И я услышал слова профессора, что в языке и его правилах разобраться гораздо легче, чем в людских отношениях. Даже если и возникают жаркие споры вокруг какого-то вопроса в рамках русского языка, они касаются узкого круга специалистов, а в тираж (в общее употребление) идёт уточненная и согласованная точка зрения. В людских отношениях состояние покоя – явление временное, да и то покой относительный – движение всё равно присутствует, просто оно тихое, плавное и почти не заметное. Но есть периоды, когда всё начинает бурлить и пениться – тогда только держись…

Я задремал, потому что увидел потягивающегося Пыра, который удобно устроился в кресле и, обратившись ко мне, промурлыкал: «Знаю, что книжку интересную читаешь, расскажи, что узнал», – и Мур превратился в слух.

А мне что, я курсант. Приказ получил – выполнять должен. Но зная Пыра,
рассусоливать не стал, а изложил только самое главное, что на заметку взял да в тетрадь для памяти записал. И в голове всплыли записанные строки из книги Вл. Порудоминского о Владимире Ивановиче Дале:

«Отправляемся в путь, в дорогу, — надо снабжаться «напутным» — «пищей телесною или духовною», по объяснению Даля, — «наставленьями, пожеланьями, благословеньями».

НАПУТНОЕ — всё, чем человек напутствуется, снабжается на путь, в дорогу. (В. Даль, Толковый словарь.)

«Человек рожден на труд», — писал Даль; труд — смысл жизни и цель ее, жизненный путь, по Далю, — путь труда.

Отправляемся в путь, проложенный Владимиром Ивановичем Далем; путь долгий — Даль прожил на свете семь десятилетий и еще без малого год, путь не прямой — Даль прошел жизнь не по ровному тракту, пути-дороги его подчас неожиданны, повороты иногда круты, но, вопреки геометрии — «Прямая есть кратчайшее расстояние между двумя точками», пословица учит: «В объезд, так к обеду, а прямо, так, дай бог, к ночи». Даль толкует пословицу: «Укорачивая путь, часто плутают». «Прямой» — это еще «правый, истинный, настоящий» или — чудесное объяснение Даля — «самый он». Непрямой геометрически путь Даля был «самый он» — всего точнее, всего истиннее он вел Даля к цели.

За полвека Даль объяснил и снабдил примерами около двухсот тысяч слов.
Для нас, потомков, Даль — это четыре тома «Толкового словаря живого великорусского языка», сборник «Пословицы русского народа».

Когда я замолчал, Мур внимательно на меня посмотрел и произнёс:

– Егор, можешь своими словами пересказать то, что наизусть выучил? – Я застыл, мыслей не было и рот не открывался. Мур продолжил: «Выучить легче, чем переварить. Сейчас для тебя это тайна, к которой ты прикоснулся. Будешь к ней возвращаться и однажды она тебе откроется. Тогда и свои слова найдутся…» И я открыл глаза.