Однажды я потерял ключ...

Однажды я потерял ключ.

Разные бывают ключи. От почтового ящика. От сейфа. Бывает гаечный или для того, чтобы колесо на машине подкрутить.

Но этот ключ был от дома.

Я не мог попасть, разогреть обед, полежать на диване. Почитать, поиграть, поскучать, что тоже немаловажно. То есть у меня ломался весь день.

Сломанный день  ведет  к плохому  сну, раздражительности, двойкам. А в выходные кино и игровые автоматы ПРИ УСЛОВИИ, если только учеба не захромает. Да как же тут не захромать, когда обед в холодильнике и телефон в прихожей. А ты как проклятый на улице, как бомж с оглядкой, чтобы не загребли.

Из-за ключа я мог лишиться и карманных денег и получить двойку по литературе, потому что память тоже станет потерянной.

Вот такой дьявольский замкнутый круг. Скорее огненное кольцо, через которое не опалив себе что-нить жизненно-важное, не пройти. 

И если бы я помнил. Вышел как будто бы с ним, сперва на шею повесил, потом заткнул со сменкой... ЗРЯ НАВЕРНОЕ, но я же не МОЛЮСЬ на него весь день.

ПОВТОРЯЮ ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ! Он мне нужен только два раза, ДВА... когда я ухожу и возвращаюсь ДОМОЙ… ВСЕ ТАК И БЫЛО вот я и посмотрел на него один раз, когда закрывал дверь, и теперь АХАЛАЙ-МАХАЛАЙ хочу видеть его снова. Но ничего, только стальное колечко, за которое он держался.
 
Что делать? Поторчал в подъезде, пять минут, прошел дядя Власыч, с грунтованным полотном.

- Писать, писать, - бормотал он.

Власыч был художником, писал плакаты на ламповом заводе. И в свободное от работы время писал что-то для души. Природу, птичек, тетенек в шляпах и собачек с обвислыми ушками. Однажды он мне подарил пейзаж с рекой и одинокой палаткой. Что-то он мне рассказывал про палатку, только я уже и не помню… кажется, там было что-то про Лизу с голубыми глазами и родинкой на плече.   

- Зиму? – спросил я.

- Какую зиму? - раздраженно сказал он, и спрятался в лифте. 

Действительно, зима была суровой. Двадцать восемь держалось четыре дня. В школе срабатывал закон подлости – 29  не ходим, а 28 - сделай милость. Еще градус и сидел бы дома и рисовал узоры на окнах вместе с морозом. Да что там – сразу столько дел вырисовывалось, когда ты не можешь попасть домой.

- Ты чего тут? – спросила тетя Вера, соседка, живущая этажом ниже. – Ключа нет.

- Ага.

- Зайдешь?

- Да нет, я маму подожду.

Еще как специально Ленчик с параллели, с которым мы шли из школы (наши дома рядом, только мне еще две дорожки и детский сад проходить, а с недавнего времени и магазин «В двух шагах»), сказал мечтательно, что у него бабушка котлеты жарит, слышно. И картошечку. А еще ватрушки остались со вчерашнего, и кусок торта "Наполеон". Врал, конечно, но на мой ПУСТОЙ глупый желудок это хорошо подействовало.

Когда я подходил к дому, то уже был готов наброситься на все, что напоминает съедобное.

Но не смотря на то, что я был жутко голоден, к тете Вере я не пошел. Это клетка. Стоит сделать шаг в лоно ее квартиры, дверца захлопнется до тех пор, пока не съешь все, что она выставит на стол. А это не просто котлеты с картошечкой. Там пойдут в ход и соленья в три ряда, и суп в тарелке с кастрюлю, и курица, которая больше напоминает индюка.

И попробуй только отказать, она начнет причитать в какой-то унизительной манере и жутким голосом, что я худой как голодающий из Дели, и если я не осилю ВСЕ, ЧТО ОНА ВЫСТАВИЛА, меня любить никто не будет. Вот такая смертельная формула. Если я съем, то вряд ли доживу до утра от переедания и тогда любить то некого будет.

Но она продолжала свои рулады. Ей казалось, что живу я как отщепенец, меня все бросили, моя мама никудышная, а из нее бы получилась отличный родитель ВЫСШЕЙ КВАЛИФИКАЦИИ. Только не получилась – детей у нее не было, разве что ловила иногда тех, кто терял ключи или не хотел идти домой из-за какой-нибудь провинности. 

До маминого прихода часа два. Можно было ей позвонить, СЛЕЗНО ПРОСИТЬ, чтобы она пришла пораньше, но я решил ее не беспокоить. А что если это как-то на выходные повлияет. Один неосторожный шаг, звонок... Ничего, всегда можно найти что делать. 

Например, пройтись до знакомого. В такой холод добежать будет просто.   

Вовчик ближе всех. Две девятиэтажки, поворот, еще поворот, прямая дорожка к подъезду. К тому же он в последнее время точно дома. Сидит с гипсом, как герой из "Окна во двор". Причина: "весело" покатался на коньках. Поехали паровозиком, он впереди. Машинист. Не удержался, лед в парке вылизан. На него несколько пар сложилось. В результате – сломанная нога у него и восторг у остальных.

Конечно, в такой холод любой знакомый дома у телика или над книжкой про индейцев сидит, но Вовчик он был такой НЕ ТАКОЙ КАК ВСЕ... особенный.

Я не про ногу. Просто у него была такая МОГУЧАЯ голова всегда придумывать что-то неожиданное. То он вздумает залезть на чердак в полночь, чтобы вызвать дух Пушкина, то начнет строить телепорт ПУСТЬ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ НО КАКОВ РАЗМАХ, ТО в магазине устроит настоящий концерт из-за плесени в хлебе. Революционер с шилом в одном месте.   

-Заходи. 

У него как всегда был беспорядок. Футболки, носки, какие-то бумаги, тарелка с пряниками и сыром на полу?

Сам революционер сидел на подоконнике, закинув больную ногу на стопкой сложенную подборку из "Пионерской правды", и смотрел в бинокль.

- За кем наблюдаешь? За птичками?

- Птичками, - фыркнул он. – Зачем они мне?

И он замолчал, чем сильнее заинтриговал меня. Вот всегда он так. Начнет разматывать, СВОЕ ЖИЛИ БЫЛИ, а что дальше ЖДИ пока НЕ РОДИТСЯ.

Куда он смотрел? Затосковал, бедняга. Как в тюрьме на месяц. Или два. Ни в кино, ни в магаз, ни к другу забежать на чашку чая. Вот и смотрит с завистью на настоящую жизнь.   

- Знаешь, что такое наблюдение? - оборвал он мои мысли.

Знал ли я что такое наблюдение? Наверное, не раз шпионил за родичами, когда они обсуждали мое поведение. За одним далматинцем, который прыгал на трех ногах. За моряком с военного корабля. Хулиганом с большой буквы, разбившего витрину головой.

Об этом я ему и сказал. ЧТО КОНЕЧНО ЗНАЮ!

Только он в своей манере, руки вверх, за голову, взлохматил волосы и:

- Это не просто смотришь и записываешь. Тут особый подход. Мельчайшие детали. Чуешь чем пахнет?

Я пожал плечами.

- Привычки, замашки, повадки, склонности… ну?

Немая сцена.

- Детка, чтобы знать, какие у человека манеры, характер, в чем его слабость. С какой скоростью он дышит, что пьет и на трубе какой марки играет. 

Да собрание "Я познаю мир" не прошли мимо. Плюс Конан Дойль. И Хичкок конечно. Ну и СЛОМАННАЯ НОГА.

Но тоже мне удивил. Открыл Моцарта и самурайский меч. И что… ДЕТКА?  Все так делают. Мы так или иначе изучаем. Изучая живем, встаем и изучаем какие носки одеть, в ванной думаем, как бы пасту не выдавить мимо щетки.

Нам нужно купить сахар, мы идем покупать там где он белее и дешевле. А если брюки, то здесь нужно знать, что ты в них будешь делать – на лыжах или в школе по перилам съезжать.

Вся наша житуха, ДЕТКА, проходит через ЭТО или тут что-то ДРУГОЕ?

Не может быть, что здесь только только наблюдение замешано. Это же Вовчик. У которого не может быть ПРОСТО. 

И он как будто услышал меня. 

- Потом узнаешь номер и звонишь…

Ага…

- Зачем?

- Чтобы можно было подобрать ключ.

Запахло какой-то махинаторской рыбой. Медвежатники, домушники, форточники, взломщики... кто еще? 

- Ключ?

- Отмычка, скелетик, крючок, вилка, заколка, шпилька, отвертка... магнитный ключ.

Вовчика трясло от возбуждения. Меня трясло от страха, что я ввязываюсь в какое-то  неправильное предприятие ВОТ ТАК НОГИ ЛОМАТЬ ГОЛОВА ТОЖЕ СТРАДАЕТ... И пока не поздно, надо тикать... только на улице дубак, а мама еще минимум через два-три часа будет дома. И я стал заложником бреда Вовчика.

- Но к чему это?   

- Чтобы у тебя всегда был козырь в рукаве…

Вот оно что! Козырь? Азартные игры. Обязательно на деньги. Большие мани. Сперва драгоценности, потом техника и наконец квартира... так становятся бомжами. А сейчас зима, мороз еще долго продержится. Не хотелось бы...   

- Зачем? - продолжал я как попугай.

- Не понимаешь? Вот, например, вчера приходил почтальон. Он живет напротив. Сейчас он дома.

Почтальон - жертва? 

Следующие две минуты он звонил. Лицо красное, волосы – прическа ананаса, голос, как из пушечного отверстия. 

- Ложись!

Что произошло? Почтальон резко упал. Я тоже. Сперва я очень испугался, даже прикусил язык и нижнюю губу.

А потом...

Мы схватились за животы. Взрослый человек, которого я не раз видел с сумкой, скачущего по льду, ни разу не растянувшись, тут просто пал, да как – грохнулся, как подкошенный.

- Наш почтальон очень боится что к нему в окошечко что-нибудь прилетит. Кирпич, голубь, пуля. В детстве в его окна часто кидали камни соседские дети, ну не любили его. Да и сейчас его мало кто любит. Всегда хмурый, никогда не улыбнется, не скажет доброе слово. И газеты у него сальные, как будто он ее дважды читал и сало заворачивал. А письма у него пахнут чесноком. Он руки никогда не моет. Чеснок, по его мнению, - спасение от заразы. Поэтому окна у него всегда занавешены.    

- А если узнает?

- А как он узнает? Если конечно никто не заложит.

Так вот что за фомка от всех дверей и створок в человеческую природу. Это как лук  и стрелы, а Вовчик получается Робин Гуд.

- М- ожно мягко… На третьем этаже окно пятое слева, балкон с футболками "Спорт"…  Сейчас возьмет девочка. Нам нужен ее папа. Он дома, на больничном всю неделю. Чихает так, что футболки трясутся.  Машина у него ОГРОМНЫЙ САРКОФАГ под шапкой снега. Ставит он в слепой зоне, и из его окна не проглядывается. - Вашу машину угоняют сомнительные типы, - серьезно сказал он, дождавшись пока это услышал владелец.

Я как будто смотрел увлекательный фильм, еще не понимая до конца к какому жанру его отнести. Комедия? Детектив? Фильм ужасов? 

- Поторопитесь! Как выглядят? У одного зеленая шапка, у второго шубейка, кажется песец.

- Песец? – схватился я.

Мужчина бросил трубку, и исчез. Через секунд десять он выбегал из подъезда, а еще через пять махал руками и искал того глазастого, который вытащил его на мороз без шапки. 

И правда смешно. Комедия!

- А он что тоже ПРОТИВНЫЙ ТИП?

- А то. Он папке машину поцарапал. Помнишь, когда апокалипсис на прошлой неделе с бураном в 15 метров в секунду. Так он выезжая на своем танке нашу семерку задел. Там теперь такая вмятина. И не признался. Папа к нему ходил, тот ничего не знаю, погодные условия. С ними судись. Пришла пора отмщения!
 
Потом мы позвонили тетке, которая думала, что выше этажом действительно валит дым. А еще долговязому ученому из 33, что не мог понять, что такое «караул».

- Только нехорошо так, - сказал я.

- А что нехорошего? Эта бочка в юбке выгуливает своего Бобика и не убирает за ним. Сколько раз видел, Бобик навалит кучу, а она "Пошли, малыш", уходит, типа, я не я, куча не моя. А этот ученый говорят над оружием массового уничтожения  работает. Разве нам нужны такие ученые? В помойку таких ученых!

Действительно. Все правильно. Кто если не мы. Блин! Они возомнили себя сверхчеловеками, и нужно что-то делать с этим. Бороться, сопротивляться, срывать обои старого мира, меняя на новый. Вовчик - Че Гевара, революционер со сломанной ногой.

- По чаю, - предложил он. 

Я посмотрел на часы. Стрелки перевалили за шесть.

- Да нет, мама пришла. Волнуется.

Я разглядел наше окно и свет. Мама медленно ходила по дому, сперва искала меня, НУ ТОЧНО думая, что я спрятался, потом позвонила кому-то.

- Я пошел.

- Давай. Привет сестре.

Только я хотел уйти, меня осенило.

- Так ты и в мое окно... смотришь?

- Твое? Да нет. На твоем пока все чисто. В вашей семье наличие сверхлюдей не выявлено. 

Мне как-то это не очень понравилось. Пусть не выявлено, но кто знает, что взбредет в голову Жанке, а то и папе. Да и на маму тоже находит. Да и ведь и я могу ляпнуть не подумав, сперва отрезать, а потом мерить.   

- То есть если я вдруг перейду тебе дорогу... Заведу собаку, и не уберу за ней, стану ученым, ставшим один из создателей секретной бомбы, то... 

- Как знать, как знать... но ты молодец. Прочухал!

Я медленно шел домой. И даже не заметил, что температура на улице понизилась на несколько градусов. Вечером всегда значительное понижение. Почему вечером не надо в школу?

- Ты где был? - встретила меня мама. - Я уж думала, замерз.

Мама напоила меня чаем, и себя тоже. Потом пришел папа. Он весь дрожал. И все внимание досталось ему.

- Смотрю, бежит паренек без шапки. Девушка по телефону разговаривает. Без перчаток. Им жарко, а мне холодно. В чем дело?

На папу было жалко смотреть.

Тазик с горячей водой, чашка горячего чая с лимоном. И мы вокруг него сидим как медвежата Чуковского и слушаем.

- Сегодня судил одного бродягу. Довольный, что его судят. Счастливый.
Пятнадцать суток. А он «мало». Морозы то еще не кончатся.

Я поглядывал на окно Вовчика, которое так прекрасно обозревалось. И краем уха слышал как мои родители говорили… сперва о ближних соседях, потом о тех, кто немного дальше…

- Мне кажется нога у него в порядке. Он просто не хочет в школу ходить. Погода-то стоит школьная. Возомнил себя сверхчеловеком, которому все можно. 

Я резко вбежал на кухню.

- Мамапапа!

Они резко обернулись.

- Мампап не надо говорить о наших соседях. Они в общем то ничего.

- Конечно, ничего, - усмехнулся папа. - Вот мы о твоем Вовчике. Нацепил гипс, как корону. Разделяй и властвуй!

- Па-па! Хва-тит!

- А чего ты такой возбужденный? - вступилась мама. - Глаза какие-то нехорошие. Ну, ка подойди! Температуры нет. Может двойку получил. Или что-нибудь нехорошее сделал?

Я как заору "НЕЕЕЕТ! НЕТ! НЕЕЕТ!"

Они переглянулись. Если бы не Жанка.

- Где твой ключ?
 
- Какой ключ? - чуть ли одновременно сказали родители. - Так вот почему ты где-то заблудился, - дошло до мамы.

С этими наблюдениями я и забыл про ТО, С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ… а МОЯ ПРЕДОБРАЯ СЕСТРУШКА напомнила. И теперь МЕНЯ ЖДЕТ РАДОСТНЫЙ УИКЕНД никакого кино и игровых автоматов.

Я от безнадеги пожал плечами. И тут Жанка меня снова удивила. Она взяла мою ладонь и вложила в нее ключ. МОЙ КЛЮЧ!

- Прости. Я когда брелоки плела, решила и для твоего золотого ключика сделать. Вытащила пока ты спал, думала утром положу, забыла… Держи.

Вот ТАК ВОТ! Не знаешь то ли радоваться, то ли злиться.

К ключу была привязана пятицветная фенечка. В знак дружбы. Жанка чувствовалась раскаивается.

И после чего я понял, как дома хорошо. И сюда хочется вернуться. После школы. После работы. После Вовчика.

И я подумал, что терять – это полезно, даже очень. Только хотелось бы всегда знать, что потерянное найдешь обязательно. Если нет, тогда не надо.

И еще я знал, что в нашей семье сверхчеловеческая болезнь не грозит. Это не потому, что я стал бояться наблюдательного ВЗГЛЯДА СО СТОРОНЫ, просто я это знал.    Наверное, я был правильно воспитан. Или около того.