Ночь колоколов

Солнце уплывало за горизонт, и его угасающий свет окрасил в клюквенный цвет огромный участок неба. Шпиль Адмиралтейства остриём меча чернел в этом море крови, будто пронзая тело загадочного зверя.

Эта гигантская тень постепенно окутывала город, погружая его в темноту и открывая другой слой реальности. Безжизненное пространство в завываниях ветра. Пустынные улицы и дома, взирающие на мир провалами окон. Деревья с налётом патины на стволах и влажный воздух с запахом слёз.

Вдруг вдалеке раздался тихий звук   колокола. К нему присоединился ещё один — со стороны Невского, и другой — совсем рядом — со стрелки Васильевского острова. Стальная гладь Невы, слегка вздрогнув, задрожала всем телом. По её поверхности побежали волны, отзываясь на перезвон.

Наверное, так могла бы начаться эта история, но всё было несколько иначе, хотя и не менее загадочно.

По мере того, как солнце постепенно исчезало, город накрывала гигантская тень. Тьма шагнула на улицы, но была поймана и обезоружена сиянием фонарей. Время близилось к двум ночи, и пешеходов практически не было. Мы ехали на самокатах по университетской набережной, оставляя позади величие ростральных колонн.

Вдруг со стороны реки негромко звякнул колокол. Это длилось буквально секунду — как порыв ветра — но звук был весьма характерным и отчётливым.

— Ты слышала? — спросила я подругу.

Она хотела уточнить, что именно, но в этот момент звон повторился. Чуть громче и ближе. А потом ещё раз — длинным протяжным перезвоном. Мы удивлённо переглянулись и остановились.

— Это странно, — сказала подруга. — Я не припомню чего-то подобного в этом месте.

— Странно — не то слово! К тому же звук шёл словно бы с воды.

Мы не успели договорить, как в паре метров впереди, над гранитным парапетом набережной показалась чья-то голова. Спустя мгновение фигура полностью поднялась, будто подтянувшись на руках, и, перекинув ногу, ловко преодолела преграду. Силуэт скрывал длинный тёмный плащ, но мне почему-то показалось, что это был мужчина. Он огляделся по сторонам, а затем — резво направился к жилым домам и исчез в темноте арки.

— Он нас не заметил? — почему-то шёпотом спросила подруга.

— Может, и заметил. Кроме нас тут и нет никого. — ответила я. — Меня другое больше интересует: откуда он вылез?

Я подошла к тому месту, где появился незнакомец, и заглянула за парапет. Гранитная стена была гладкой, обветренной, с небольшим узким приступком в паре метров от края. Далеко внизу плескалась Нева, накатывая на берег тихой вечной грустью. Звон колоколов затих также быстро и неожиданно, как начался.

— Что там? — голос подруги прозвучал из-за спины и напугал меня до чёртиков.

Моё вздрагивание рассмешило её. Я тоже улыбнулась, но потом снова скользнула взглядом по отвесной стене.

— Не знаю. Здесь не подняться. А этот приступ слишком узкий, чтобы долго на нём балансировать.

— Может, он из реки как-то поднялся?

— Как вариант. Вот только он не был мокрым.

Я провела ладонью по тёплой шершавой поверхности. Сухо. Появление фигуры в плаще, будто бы из воздуха, действительно, оставалось загадкой.

— Может, он путешественник во времени? — выдвинула очередную версию подруга.

— Ага, Доктор Кто! Или два в одном: Гарри Поттер и Человек-паук.

Нева таинственно темнела внизу, совершенно не желая помогать с ответами.

— А давай съездим в ту арку? — предложила подруга.

Я не возражала. Но у меня почему-то было стойкое ощущение, что незнакомец прошёл здесь транзитом, и нет его больше в этой реальности. А ещё не давал покоя перезвон колоколов. С него ведь всё началось.

— А что мы ему скажем, если он там? — подруга нервно дёрнула руль, и самокат слегка занесло.

— Полагаешь, стоит и ждёт, чтобы удовлетворить наше любопытство?   

— Ну а вдруг?!

За аркой оказался обычный двор. Насколько вообще питерские дворы бывают обычными. Светилось несколько окон. Но не в одной квартире, а в разных местах — как испуганные светлячки в тёмном колодце. Пахло жареной курицей, прелой землёй и почему-то ладаном. Никаких фигур в тёмных плащах, ничего странного. Даже будки телефонной не было.

— А какое сегодня число? — неожиданно спросила подруга.

— Двадцать восьмое, вроде, а что?

— Ну вдруг, пятница тринадцатое и всё такое.

— Сегодня среда. И вообще этот  символизм излишне раздут. Чтобы мозги пудрить впечатлительным.

За обсуждением странностей ночи мы быстро доехали. Распрощались. Дома я сварила кофе, и вышла на балкон.

Смакуя маленькими глотками обжигающий напиток, я задумчиво смотрела на город с высоты. Вывески магазинов спорили с фонарями, кто из них ярче. Редкие поздние прохожие тенями скользили по мостовой. Кошка выскочила из-за угла и метнулась к зданию напротив. Обычная ночь. Насколько вообще питерские ночи бывают обычными.

Внутри всё ещё теплилось ощущение, что эта  была какой-то особенной, но разум упорно перебирал рациональные версии. Колокола могли звонить с близлежащей церкви, плащ мог оказаться модным прикидом, а фигура — просто пьяным, который решил искупаться. Даже аромат ладана не являлся чем-то уникальным. Он легко мог просочиться во двор из приоткрытого окна чьей-то квартиры. Да уж, логика любит расставлять всё по местам и препарировать мистику до костей.

Я налила себе ещё кофе и вернулась на балкон. Ветер  с Невы трепал мои мысли, а в тёмно-синем небе плыли облака — словно дымный след невидимой курительницы поклонников ладана.

И вдруг я поняла: мне не нужно знать ответ. Некоторые встречи случаются только для того, чтобы ты ощутил чужое присутствие в мире, где всё кажется таким предсказуемым. Тот незнакомец в плаще — он тоже, наверное, что-то искал. Или уходил от чего-то. И колокола звонили не нам, а ему.

Но иногда, проходя мимо того места на набережной, я невольно прислушиваюсь, не раздастся ли снова этот тихий, почти призрачный перезвон. Вдруг он всё-таки был для меня.