Стоки. Часть двенадцатая

     - Подскажи мне. Боже, что я сделать должен?
     Или тот кто ползал, не взлетит? Не сможет?...



     Операция началась ночью, но организованно.
    На Замковую площадь примчалась ватага моторизованных хулиганов на электрических скутерах с бейсбольными битами. Они приехали туда по зову своих горячих молодых сердец. Хотя у редких прохожих и наблюдателей сложилось ложное впечатление, что эта прогулка организована и проплачена Московским патриархатом.
     Шалопаи, не долго думая, расстреляли из рогаток все камеры видеонаблюдения на доме, построеном свободолюбимыми горожанами, сто лет назад, для своих руководителей и их, если что, заседаний. Современные "слуги народа", вместо того, чтобы руководить страной и биться за благосостояние жителей, думали больше о себе и о своей зарплате. Постоянно занимаясь поиском родных и близких в Арабских Эмиратах и других восточных монархиях, с ожиданием воссоединения с родственниками для переезда к ним в белые распашонки тепла и богатства.
     Экраны мониторов в комнате охраны потемнели безвозвратно.
     - Чёртовы русские, - ругался начальник смены Сему Пыллуметс. - Сколько раз я говорил начальству, что пора уже зарядить самонаводящиеся пулемёты боевыми патронами. Хватит им в холостую вертеться. Дали бы сейчас пару очередей в скопище электрических отморозков и проблем в дальнейшем бы не было. Звоню в полицию. Пусть разгоняют понаехавших слезоточивым газом.
     Когда наряд полиции, наконец то, поднялся в горку, малолетние дебоширы уже умчались, на своих беззвучных средствах передвижения, в сторону восходящего солнца.

     Верующие и глубокосочувствующие им стали ждать прибытия денежных средств.
     Ровно в 12.00 по Москве на площадь приехала инкассаторская машина стилизованная под школьный автобус. В ней, в пластмассовых чемоданах, лежали долгожданные призовые премиальные. Как только она уехала, митрополит достал волшебный прибор "Хронометр-мозгоразрушитель", который ему прислали из "Концерна Калашников" для тестирования, и остановил время и мозговую деятельность, или то, что от неё ещё оставалось, в соседнем вертепе.
     Через несколько минут на площадь вышла массовка  - толпа вечно недовольных местных жителей преклонного возраста с плакатами: "Верните наш сланец!", Долой политкружки с кумовством и членством!" и "Взяточников в живую цепь и в очередь!".
     Монахи-уборщики, воспользовавшись суматохой и беспорядком, с приготовленными мешками для денег, проникли в неохраняемое здание. Охрана, закрыв глаза, сидела на скамейках для посетителей. Мешков для "мусора", куда планировалось складировать деньги, оказалось недостаточно. Пришлось каждый плотно набивать купюрами. Баулы распухли и не пролезали в канализационный люк, через который планировался отход. Это был почти провал операции. Деньги стали распихивать по карманам и класть запазуху. Время "золотого часа" для эвакуации было упущено. На площади начали собираться полицейские с балончиками газа "Весёлый клоун".Но тут один из монахов вспомнил о пуленепробиваемых рясах, что были на ликвидаторах. Рясы перетянули шнурками от ботинок и заполнили наличностью.  После чего отряд растворился в канализационной тишине и аромате.
     У железнодорожного вокзала уборщики вылезли из коллектора и под видом ремонтников залезли в автомобиль с надписью "Ремонт дорог и тротуаров". Скоро аварийка отъехала в направление кафедрального собора.
     Когда шофёр выехал на встречку, для поворота, за ними увязалась дорожная полиция. Пришлось их пристроить в мешки для самовывоза.
     - Куда мы теперь девать их будем? - поинтересовался митрополит, когда началась разгрузка товара через чёрный ход храма.
     - Не переживайте, Владыко, - успокоил его Афанасий. - Сдадим в Москве на органы. Они - органы, нам ещё долго нужны будут.
     - А если...- хотел добавить что-то митрополит.
     Но Афоня его перебил, - А если не подойдут наших, продадим чужим. Но оставлять дорогие тела, с нашими следами насилия, не станем.
     Час возвращения в родное Подмосковье стал ещё чуть ближе.


     В чайнатауне всю ночь шло переселение с перетаскиванием. Разведчик Драконин со связными и китайскими товарищами перебазировал базу. Все близстоящие фазенды были заняты и найти свободную жилплощадь для развёртывания нового переговорного узла связи с Центром, было невозможно. Иван пошёл своим путем.
     Когда-то, после окончания Академии ФСБ, его внедрили в банду привокзальных напёрсточников. Те терроризировали небольшой район чайнатауна в миллионов пять репатриантов из Китая. Там он освоил игру в напёрстки и китайский матерный. Начинал обучение с маленьких напёрсточков, а закончил бочками с нефтью. И хотя их было тяжело катать, а ещё тяжелее ставить друг на друга, Иван познал одну из истин Конфуция - Если хочешь спрятать бочку с нефтью ночью, в тёмном ангаре, спрячь её среди бочек с нефтью. А поговорку "Кручу-верчу, обмануть лоха хочу!", он повторял как мантру.
     Теперь, попав в затруднительное положение, он вспомнил пахана, покойника, Чуть Линя с его мудрыми советами и решил спрятать "гнездо" в морском контейнере.
     Подогнал судно-контейнеровоз поближе к ломбарду и поставил контейнер краном прямо на крыльцо, чтобы было недалеко таскать вещи и аппаратуру.
     Под утро, когда ящик забили под завязку контрафактными приборами и мебелью с искусственным интеллектом, его подняли на борт судна. Там Ваня начал свою игру напёрсточника. Переставив огромное количество металлолома, он надёжно замаскировал свой среди чужих.
     Вновь обретённый брат Тыну принимал активное участие в переезде. Хотя это было и не просто. Он переживал за свой живот и свежие раны, но всё обошлось очередной раз. Ещё до восхода солнца они с Иваном, уехали из китайского района, предварительно подпалив контору. Следы присутствия русских и китайских братьев с их отпечатками пальцев, сгорели в ломбарде вместе с тряпками и вещами на полках.
     Драконин планировал лететь на Родину вместе с монахами и этот план был поддержан Центром, но теперь, после воссоединения с братом и его роднёй, которую Иван ещё не видел, но уже любил, решил продолжить деверсионно-разведовательную работу в стане миролюбивых милитаристов.

     На Вышгороде, рядом с собором, происходили дела мирские и забавные.
     После исчезновения монахов-уборщиков, политическая полиция перешла все мыслимые и не мыслимые границы демократии и сыска. Каждый полицейский, считающий себя лучшим, куда-то уходил и пропадал. Многих героев, потерявших товарный вид, выловили на очистных из труб.


     Но поиск пенсионеров, раскачивающих основы государства, продолжался с неуёмной энергией. Пособия по безработице были снижены до крайности и доведены до нижепрожиточного минимума. Инвалидов приравняли к безработным с обязательной ежедневной отработкой на стройках и на сортировочных. И только членам парламента, очередной раз, как пострадавшим, была увеличена ежемесячная зарплата и отиндексированы представительские в сторону увеличения. Народу объяснили, что это сделано:"В связи с инфляцией и поднятием акциза на топливо и алкоголь!".
     Вечером, перед отлётом, Афоня с напарником, переодевшись в монашек, посетили лютеранскую церковь. Пастор Олев Ланг был очень обрадован тем, что молодые монашки заинтересовались стариком. Он прикатил садовую тачку и помог погрузить Томаса. Сам остался в кладовке и заперся изнутри.

     Ночью, все семь двигателей космохрама, прошли продувку и начали набирать обороты. Митрополит с волнением сказал, - Поехали! - и храм, словно нехотя, начал отрываться от земли. Монахи стояли перед алтарём и пели: " И снится нам не рокот космодрома"... собор, раскачиваясь из стороны в сторону, начал выходить на орбиту по направлению к Москве. Навстречу космонавтам и мечтателям, с территории России, полетели воздушные шарики и дроны, для сопровождения и охраны.
     Задание Родины было выполнено. Но это было только начало возвращения недвижимости в родное лоно Московского патриархата.


      (Окончание следует)

        06.5.26.