Завет отцов

Посвящается 200-летию добровольного присоединения Балкарии и балкарского народа к России.
 
Глава 1: Зов Сердца

Молодой балкарец Алан жил в живописных горах Кавказа. Он окончил университет с красным дипломом и после аспирантуры защитил кандидатскую диссертацию по истории. Его бизнес успешно развивался. У него еще хватало сил и времени на общественную деятельность, где Алан тоже преуспел. Наступил 2022 год и по телевизору вся страна узнала о том, что начинается специальная военная операция. Тут же, какая-то часть молодых ребят, напуганная конфликтной ситуацией, рванула за границу, подальше от грозных событий, кто-то наоборот добровольцем отправился помогать стране.
Алан по своей сути всегда  был патриотом. Его доброе сердце было наполнено любовью к своей родине и народу, одним словом интеллигент. Услышав призыв главы государства защищать интересы страны, он сам отправился в военкомат. Так же в 1941 году поступил его дед, отправившись добровольцем на фронт, хотя ему не было 18 лет. Разузнав все обстоятельства, Алан направился к военному комиссару города Нальчика и войдя в кабинет с ходу сказал:
- Товарищ полковник, я желаю добровольцем ехать на передовую.
- Во первых здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Скажите, как вас зовут? - ответил несколько удивленный полковник.
- Извините, салам алейкум! Меня зовут Алан. Живу я в Хасанье. Бизнесмен. Имею небольшое молочное предприятие. Произвожу айран. Кандидат исторических наук, - представился Алан военкому.
- Очень приятно. Вы хотите подписать военный контракт и отправиться на специальную военную операцию? - переспросил военком.
- Именно так, - выпалил Аслан.
- Хорошо, что в республике есть такие люди патриоты, как вы. Спасибо вам. Я сейчас распоряжусь и все документы оформят, - сказал полковник.
Он поднял трубку и отдал необходимые команды подчиненным. Пока полковник общался с подчинёнными, Алан рассматривал кабинет военного комиссара. «Давно тут моляров с хорошей краской не было»,- подумал про себя Алан.
Через пару минут военком сказал гостю, чтобы тот шёл в пятый кабинет. Алан попрощался и пошел оформлять контракт. Через несколько часов он уже был дома и рассказал родным, что уезжает в скором времени на специальную военную операцию. Матери и отцу сказал, что будет в батальоне завскладом, каптерщиком, и на линию соприкосновения с противником ходить не будет. Мама охала конечно же, а отец сдержанный человек, горец, благословил сына.

Испытания
На фронте Алан проявлял мужество и стойкость. Вместе с товарищами он переживал трудные моменты, но вера в правоту дела давала силы воевать. Однополчане уважали Алана за мужество и ум. Часто спрашивали, зачем он здесь? Самодостаточный человек, имеющий хороший доход, кандидат наук. Алан был постарше большинства и отвечал ребятам, как старший брат: «Достаток в моей жизни, хорошее образование и учёную степень, это всё мне дала Родина. Я многие годы жил в достатке, ездил на хороших машинах, ходил в рестораны, ездил по морям. Теперь моя страна нуждается в помощи и я обязан ей помочь. На Кавказе такие традиции. Надо быть благодарным. У каждого человека своя история и что с этим делать решает каждый сам».
Во время одного из сражений Алан получил серьезное ранение, которое потребовало длительного лечения и реабилитации в госпиталях.
Возвращение домой
Вернувшись после госпиталя домой, Алан столкнулся с новыми испытаниями. Физически ослабленный, он искал способы восстановить силы, а ещё смыслы новой жизни, после фронта. Постепенно, благодаря поддержке семьи и друзей, он начал восстанавливаться. Горный воздух, нарзан и балкарский айран с хычынами сотворили чудо. Алан практически был здоров и собирался вернуться на СВО к однополчанам, но медицинская комиссия была неумолима и однозначно списала его домой.
Во время восстановления Алан читал книжки Махти Джуртубаева, Назира Будаева, Александра Мусукаева и заинтересовался историей своего народа. Изучая прошлое балкарцев, он много узнал о трагедиях и героизме предков. Узнал, как предки воевали в составе Дикой кавказской дивизии во время первой мировой войны, в составе 115 Кабардино-Балкарской кавалерийской дивизии в 1942 году. Но больше его, как профессионального историка заинтересовала цепь событий при добровольном вхождении балкарского народа в Российскую империю в 1826 - 1827 годах. Этот интерес открыл большое желание - расследовать историю двухсотлетний давности.

Глава 2: Возвращение

Алан был сильный, честолюбивый и гордый человек, прошедший через тяжелые испытания войны. Он вернулся домой с ранами в душе и на теле, ощущая, что жизнь после фронта уже никогда не будет такой, как раньше. Правда военной жизни внесла свои отметины в понимания окружающего пространства. Люди ему казались другими теперь, и поступки их он оценивал иначе, чем делал ранее, до фронта.
Он ещё до ухода на специальную военную операцию имел своё комфортное место в кавказском сообществе крутых парней. С возвращением домой, те крутые пацаны, с кем Аслан общался по бизнесу, ему нынешнему казались вовсе не крутыми. Он пытался найти свое новое место в мирной жизни. Фирма его закрылась. Оборудование молокозавода выставил на продажу за 10 миллионов рублей. Порой, чтобы заглушить боль и страх, он брал в руки бутылку и уходил бродить по нальчикским кафешкам, где пытался забыться. Не радовал даже новенький телефон-айфон, который еще бы несколько лет назад стал бы для молодого человека счастливым приобретеньем номер один. Но теперь было по другому, хотелось всё старое стереть из памяти, чтобы написать по новой. Пока не получалось. Коктейль из прошлой жизни и поисков новых смыслов оказался горьким на вкус. Нужно было как-то отделить красную горькую калину от такой же красной, но не горькой клюквы.
Проходили месяцы. Однажды вечером Алан опять пошёл в ресторан, чтобы отвлечься, благо денег у него хватало. В питейном заведении было весело. Нарядное убранство, хрустальные люстры и звон бокалов создавали атмосферу праздника. Алан столкнулся с группой молодых людей,  мажорами — зазнайками, которые кичились своим богатством, вернее богатством своих родителей. Перед рестораном стояли их дорогие автомобили. Девушки, забыв о местных традициях, громко хохотали и вели себя развязано, развлекаясь с мажориками. Золотистые пузырьки шампанского на перегонки гоняли по сосудам молодых людей.
Они дерзко наехали на официантку, а их агрессивное поведение было неприятным. Этот наезд на официантку вызвал у Алана всплеск гнева. Он не смог, да и не хотел оставить такую наглость без ответа. Между ним и мажорами вспыхнул скандал. Было много пьяных рукопашных столкновений, крики и грохот тарелок. Вышибалы быстро угомонили джигитов и вытолкали на улицу.
Подобные истории повторялись всё чаще и чаще. Из-за такого пьяного поведения, Алана начали избегать даже старые друзья, те самые, с кем он начинал подниматься, открывал бизнес. Он погрузился в алкоголь, чувствуя, что полностью сходит с ума. Но однажды судьба снова вмешалась. В тот же вечер, после драки, к нему подошёл пожилой человек:
- Меня зовут Ауэс Шандаров, - представился он и протянул руку.
- Алан, - ответил вставая перед старшим Алан и пожал руку Ауэсу.
Ауэс увидел в потерянных глазах Алана человека, который прошел через многое. На интуитивном уровне в сердце Ауэса что-то защемило, и они долго разговаривали. Шандаров пригласил Алана в гости к себе на работу, в Государственный архив республики. Алан хоть и изрядно выпил, но про архив не забыл. Он в понедельник побрился, нагладил светлую рубашку, костюм с брюками и пошёл в гости к директору архива.
Ауес Шахимович радушно принял молодого человека, угостил чаем. Когда выяснилось, что Алан Жанхотов кандидат исторических наук, предложил ему работу в архивной службе. Медленно, с поддержкой Ауэса Шахимовича, Алан начал возвращаться к жизни. Он перестал пить, стал искать смыслы. Объединив в голове мудрость старого архивариуса и желание проснуться от своих кошмаров, он начал восстанавливаться — не только внутри, но и через работу с историческими документами. Возможна архив и история были той самой дорожкой, которую Бог предначертал Алану. Так, тяжелое испытание войны и его последующая борьба с самим собой привели Алана к тому, что он вновь почувствовал себя человеком и нашел новую цель — восстановить и сохранить прошлое своего народа. Директор архива поддержал идею нового работника.

Глава 3: Тайна архива

Городской архив располагался в старом здании города Нальчика, стены которого хранили память многих поколений. Внутри царила тишина, лишь иногда нарушаемая шелестом страниц и тихими шагами сотрудников и посетителей, в большей части из числа учёных. Здесь, среди пыльных папок и пожелтевших документов, молодой историк, ветеран СВО Алан Жанхотов проводил долгие часы, погружаясь в прошлое своего народа. Директору архива Шандарову Ауэсу Шахимовичу удалось увлечь парня архивными материалами, исторической наукой. Алан перестал шататься по ресторанам.
Однажды, перебирая старые бумаги, он наткнулся на необычные документы. Это были письма, написанные красивым каллиграфическим почерком, чёрными чернилами, датированные концом XVIII началом ХIX веков. Они принадлежали неизвестному автору, который писал о событиях, происходивших на земле Кавказа. Письма оказались частью секретной переписки, раскрывающей интриги и тайны, скрытые за официальной историей присоединения народов Кавказа к Российской империи. По всей видимости, тайная переписка двести лет назад была под контролем Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, занимавшееся вопросами защиты государственной безопасности Российской империи.
Среди писем, особенно заинтересовало Алана одно, подписанное инициалами "Дж.Б.". Оно было написано на ломанном французском языке и содержало странные намеки на деятельность английской тайной организации «BriTen», пытавшейся предотвратить присоединение Кавказа к России. Автор письма предупреждал русского генерала о возможных провокациях и угрозах, направленных против мирных жителей и представителей российской власти.
Алан внимательно перечитывал письмо, пытаясь разгадать туманный смысл этих строк. Почему именно британцы вмешивались в дела Кавказа? Что стояло за этими действиями? Чем больше он думал, тем сильнее становилось желание докопаться до истины. К тому же по российским телеканалам стали рассказывать, что европейские спецслужбы активно ищут возможности вытеснить Россию с Кавказа. Выходит, что прошло 200 лет, а интересы не поменялись. Описанные события в мире будоражили интерес Алана.
Продолжая исследования, Алан отправился в библиотеку, где в спецхранилище имелись редкие издания того периода. Там он обнаружил старую карту, нарисованную рукой неизвестного картографа. На документе была изображена территория Кавказа, а рядом с одной из деревень была приписка от руки на латыни: "Hic est locus veritatis" ("Здесь истина").
Эта находка заставила сердце Алана учащенно биться. Возможно, карта приведет его к разгадке старой тайны, скрытой пылью времён. Но для этого ему предстояло отправиться в небольшое путешествие, полное опасностей и приключений, которое могло навсегда изменить взгляд на историю родного края. Во время работы в городском архиве Алан заприметил симпатичную девушку. Улучшив момент, подошел к ней с вопросом:
- Добрый день! Извините, я хочу обраться к вам за помощью. Можно?
- Здравствуйте. Да, пожалуйста, обращайтесь, - ответила красавица, подняв свои серые глаза на симпатичного незнакомца.
- Я не могу понять, как мне в онлайн банке перевести некоторую сумму денег с одного моего счета на мой же накопительный счёт. Хочу положить сумму под проценты. Сейчас банки дают до 20% годовых. Может быть вы в курсе дела? - импровизировал на ходу Алан протягивая свой телефон девушке.
-Да, я могу помочь. Давайте, сколько перевести на накопительный счёт?
- Вот, онлайн-банк я открыл. Переведите из основного счета два миллиона рублей на накопительный, под двадцать процентов годовых. - безразличным тоном произнес Алан и отдал телефон.
Девушка с некоторыми недоверием и удивлением взяла Apple iPhone с рук незнакомца и стала переводить. Алан внимательно следил за красавицей и старался угадать насколько сильный эффект он произвел на нее крупной суммой. Не у каждого же на счету так вот типа запросто могут лежать два миллиона. Она же не знала еще, что незнакомец вернулся недавно со спецоперации и на его счету лежит не заработная плата архивариуса, а выплаты за участие в СВО и ранения. А это довольно-таки хорошие деньги, которые российские военные получали от государства. Многие ребята покупали себе автомобили, квартиры, заводили бизнес.
Через несколько минут девушка вернула телефон и показала на экране, что все манипуляции с деньгами сделала. Алан тут же, пока эффект денег был еще на лице красавицы представился:
- Меня зовут Алан, я тут работаю архивариусом. А как ваше имя, если конечно же это не секрет?
- Алиса, - ответила незнакомка, и лёгкая улыбка пробежала по её губам.
- Вы наверное в архиве готовите научную работу? - продолжал разговор Алан.
- Не совсем. Я пришла к дедушке. Он тут директором, - похвасталась Алиса.
- Ауэс Шахимович ваш дед?! - с удивлением спросил Алан.
- Да. Вы с ним надеюсь знакомы? - пошутила Алиса.
- Не просто знаком. Я его очень уважаю и признателен. По такому случаю приглашаю на кофе. Здесь за углом на улице Советской прекрасный ресторанчик.
- Ну хорошо, только не на долго, - согласилась Алиса.
В ресторане ребята заказали пиццу «Четыре сыра» и кофе. Не успели они начать трапезу, как на пороге нежданно появился друг Алана, однокурсник Джамал Кизагов. Он подошёл и обнялся с Аланом, и присоединился к компании. Оценив обстановку Джамал, во время поедания пиццы, как бы между прочим проболтался, что Алан кандидат исторических наук, участник СВО и прочее-прочее, одним словом расхвалил дружка, как мог. Алиса была в восторге. По ходу разговора Алан своими мыслями и идеями делился с однокурсником. Он сообщил, что нашел интересную  для себя  тему и собирается основательно покопаться в истории присоединения Балкарии к Российской империи 1826-1827 годах.

Глава 4: Тайна организации «Briten Холдинг»

За пределами шумных улиц Москвы, в тихих переулках Старого Арбата, жизнь течёт размеренно и спокойно. Но однажды в начале еще 90-х годов здесь появилась таинственная фигура — Мартин Дзакотов, представитель международной корпорации «BriTEN- Холдинг». Сам он был из этнических кавказцев, но родился в Манчестере. Там же окончил обычную школу, и получил высшее образование. Во времена развала СССР под видом коммерсанта-мецената прибыл на Северный Кавказ. Открыл офис в Москве, позже в Нальчике. Тихой сапой вписался в деловые круги Кабардино-Балкарии, познакомился с творческой и научной интеллигенцией. В 90-е годы любой иностранец в стране воспринимался, как богатый и важный человек. В Кабардино-Балкарии с иностранцем все хотели дружить. А если ваш дом в Кабардино-Балкарии посетил иностранец из Европы, все соседи относились к такому человеку с большим уважением.
Дзакотов стал финансово поддерживать некоторых историков. Гранты получали те авторы, кто писал о жестокости русских генералов в 19 веке во время Кавказской войны. Многие местные деятели от науки быстро смекнули, кому и за что теперь платят американскими долларами. Время было сложное, ученые тоже нуждались в деньгах, особенно на Кавказе. Мартин Дзакотов платил нужным деятелем культуры и науки такие гонорары, что те могли покупать даже недвижимость. Его цель была — создание хаоса и напряжения между народами Северного Кавказа и центральной властью в Кремле. За многие годы подрывной работы, деяния Мартина Дзакотова принесли серьёзный ущерб.
Мартин прибыл в Москву глубокой ночью, но это уже был 2026 год. Он выбрал отель недалеко от Кремля, откуда открывался вид на Красную площадь. За стенами гостиничного номера светились огни города, отражаясь в тёмных окнах. Мартин сидел за столом, изучая документы.
Его задача была создать конфликт, посеять недоверие и спровоцировать столкновение. Организация «BriTEN-Холдинг» давно работала над созданием нестабильных ситуаций по всему миру, стремясь ослабить сильные государства, чтобы укрепить своё влияние, выступая «другом» на нужной стороне конфликта.
В дверь тихо постучались. Мартин убрал со стола документы и подойдя к двери спросил: «Кто там?»
«Обслуживание! Я вам принесла кофе» - послышался ответ.
Мартин открыл дверь и увидел на пороге приятную девушку, лет двадцати пяти с подносом в руках. На подносе стоял кофейник, блюдце с чашкой и конфеты фабрики «Красный Октябрь». Мужчина жестом показал, что дама может войти. Официантка прошла к столу и начала аккуратно расставлять сервиз. Мартин обратил внимание на ее красивые черты лица, фигурку. Когда она всё  расставила и налила кофе, обернулась и задала вопрос, нужно ли что-то ещё? На что Дзакотов жестом указал на неё. Официантка улыбнулась, и сделал утвердительный жест.
Утром Дзакотов проводил девушку из номера, предварительно заплатив двести долларов за приятную компанию. Сам же собрался и занялся делами.
Первые дни визита были посвящены сбору различной информации об уроженцах Кабардино-Балкарии, которые комфортно устроились в Москве. Мартин встречался с представителями разных этнических групп Кавказа, с чиновниками и бизнесменами, выходцами из Кабардино-Балкарии. Он искусно создавал впечатление доброжелательного иностранца - соотечественника, интересующегося культурой и традициями народа, нуждами Кабардино-Балкарии.
Однако его истинные намерения становились всё более очевидными. Вскоре в Кабардино-Балкарии начались провокационные акции, направленные на обострение межэтнических конфликтов. Через подставные лица распространялись слухи о якобы готовящихся репрессиях против коренных жителей Северного Кавказа. Выдумывались псевдоисторические события, и на их разработку Дзакотов регулярно выделял деньги. В социальных сетях кипели страсти, где представители разных национальностей выясняли отношения.
Москва отреагировала быстро. Президент поручил спецслужбам разобраться в ситуации. Группа агентов ФСБ начала расследование, выявляя следы иностранной интервенции. Они обнаружили связь между деятельностью «BriTEN-Холдинга» и событиями в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии. Но реально не было никаких оснований прекратить деятельность «BriTEN-Холдинга», так как всё делалось под видом поддержки деятелей науки, культуры и молодёжных инициатив в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.
Одновременно активисты разных народов Северного Кавказа объединились, осознавая опасность внешней угрозы. Люди вышли на улицы, выражая свою приверженность единству и дружбе народов. Это стало неожиданностью для Мартина, который рассчитывал на противоположный эффект. Но борьба продолжалась, а может только начиналась с новой силой.
Мартин вернулся в гостиницу и  заказал обед  в номер. В это время раздался звонок.
- Слушаю тебя племянник! - сказал Дзакотов со своим иностранным акцентом.
- Мартин салам алейкум! Как дела? - спросил племянник.
- Все нормально Джамал. Собираюсь обедать, - отвечал Дзакотов.
- Вчера встретил однокурсника. Он недавно вернулся со спецоперации. Аланом его зовут. Кандидат исторических наук. Он нашел в госархиве какие-то старые бумаги о добровольном вхождении балкарского народа в состав Российской империи, - рассказывал Джамал Кизагов своему родственнику.
-Очень интересно. И что там он нашел? - заинтересовался Дзакотов.
-Нашел письма, где речь о желании балкарских князей мирно войти в состав России, без войны, - ответил племянник.
- Понял, принял. По возможности держи под контролем его научные изыскания и находки. Приеду, переговорим. До свидания, звони, - сказал Мартин и сбросил вызов.
Мартин сидел в номере гостиницы и ел свой обед, посматривая в окно.

Глава 5: Тень Дзакотова

В долине, где реки пели древние песни, а горы хранили тайны веков, жили балкарцы, некогда многочисленный народ Алании. После опустошительных нашествий монголов, а потом хромого Тимура уничтожившего Аланское царство, остался маленький, но гордый народ, живший в унисон с природой, чьи руки ткали узоры жизни из нитей солнца и луны на шерстяных платках и свитерах. Их древний Бог Тейри, был как могучий дуб, корни которого уходили глубоко в землю, а ветви тянулись к небу. Он нёс Истину, справедливость, оберегая свой народ от невзгод, и балкарцы любили его, как любят мать, как любят родную землю и горы. Потом балкарцы почитали субботу – шабат, были много веков христианами, а позже приняли ислам.
В тени до сих дней плелись интриги, так как двуглавый Эльбрус продолжал привлекать жадные взгляды. Вокруг великой горы всегда кружил ореол тайны и мировой силы. Попытка выселить вечных хранителей Эльбруса предпринималась мировым злом в сороковые годы двадцатого века. Силам добра удалось вернуть хранителей горы назад, через сакральные тринадцать лет. Мартин Дзакотов, агент тёмных сил, чье лицо скрывалось за маской вежливости, внимательно наблюдал за балкарцами. Он видел их единство, их веру в Россию, и это вызывало в нем лишь презрение и ненависть. Его цель была проста: посеять раздор, разрушить гармонию, а затем, когда балкарский народ ослабнет, поглотить их земли, как жадный зверь пожирает добычу. Последние годы земли балкарцев стали очень привлекательными для бизнеса. Туристическая отрасль обратила свои взоры на горные склоны Эльбруса, Безенги, Дых-тау, Уллу-тау и другие красоты. Однако мудрецы народа знали, что дело вовсе не в туристах. За бизнесом стояли другие силы, злобные и беспощадные, которых интересовали не только прибыли. 
Для грязной работы у Мартина Дзакотова был подручный политик Хах Градов. Занимаясь политикой, Хах мечтал о власти, о том, чтобы самому стоять на вершине, а не быть лишь исполнителем в игре иностранной короны. Дзакотов видел в нем идеальный инструмент – человека, готового продать душу и дом родной за блеск золота и обещание величия. Да и вообще многие люди теперь в стране делали за деньги такое, что в приличном обществе считалось мерзостью. В небольшой республике уважаемыми людьми теперь были не учёные и писатели, интеллектуалы, а те, кто нажил себе приличное состояние. Как были заработаны деньги, мало кого интересовало. Общество активно продолжало деградировать. Представители иностранной разведки это отлично понимали и успешно пользовались сложившимся положением вещей. Они щедро оплачивали услуги.
«Хах, когда Энглия получит Кавказ, ты будешь наместником короны. От тебя многое сейчас зависит. Ищи сподвижников», - твердил Мартин. Слова Дзакотова, словно ядовитые стрелы, попадали в самые уязвимые места в сердце Хаха. Со временем Хах вспомнил мелкие обиды, несправедливости, которые казались ему огромными, и начал видеть в Москве не защитника, а угнетателя.
«Но как же мы можем противостоять России, как можем отколоть Кавказ?» – спросил Хах, а его голос дрожал от волнения.
«Ты можешь», – улыбнулся Дзакотов, его улыбка была подобна трещине на льду, – «ты можешь «открыть глаза» местным. Расскажи им о том, как их обманывают русские. Расскажи, что их сила не в подчинении, а в борьбе. Расскажи им, что Москва – это не спаситель, а тюремщик».
Хах с новой силой продолжил свою черную работу. Он ходил по селениям, где жили представители народа моря, его голос звучал убедительно, словно песня сирены, заманивающая Одиссея и моряков на скалы. Он говорил про «свободу», о «правах человека», «самоопределении». Но в его словах не было искренности, лишь смертельный яд ненависти к стране, которая построила на Кавказе школы, университеты, больницы, библиотеки, фабрики и заводы.
«Чиновники забирают наши лучшие земли, строят там бизнес!» – кричал он на митингах и на собраниях, – «они заставляют нас платить непомерные налоги, чтобы обогащать себя и своих приближенных!»
Он искажал правду, придумывал истории о жестокости полиции, спецслужб. Он играл на страхах, на обидах, на скрытых желаниях. Он подпитывал в людях чувство несправедливости, раздувая его до размеров пожара.
«Почему мы должны слушать их?» – шептал он в темных углах, когда люди собирались поболтать, – «мы, люди моря, горцы, сильные! Мы можем сами решать свою судьбу! Москва лишь пользуется нашей добротой!»
Слова Хаха Градова находили отклик в некоторых сердцах. Семена сомнения уже были посеяны. Его спонсор Мартин Дзакотов наблюдал за этим с удовлетворением и отправлял отчёты на свою родину, Энглию.

Глава 6: Пепел и Золото

«Ветер, несущий запах соленой воды и горьких трав Чёрного моря, трепал выцветшую одежду Хаха Градова. Он стоял на вершине холма, откуда открывался вид на крошечное поселение – скопление низких, глинобитных домов, прилепившихся к скалам, словно ракушки. Внизу, в долине, раскинулись яблочные сады, где народ, сгорбившись, трудился под палящим солнцем. А еще дальше, на горизонте, мерцали золотые купола главного храма города, который строили казаки, синоним новой силы и богатства Российской империи». Этот сон регулярно снился ему, Градову, политику и агенту иностранной разведки, подручному Мартина Дзакотова. Сухопарый Хах настолько вжился в роль, что иногда ему снилось, что он является частью народа моря, хотя не принадлежал к нему. Хах был политиком демократического толка новой России. Только один человек в стране Мартин Дзакотов знал, что Хах был тенью, шепотом, инструментом энглийской короны. Его задачей было посеять семена раздора, взрастить их в почве обиды и превратить в бурю, которая сметет на своем пути следы России на Кавказе. И народ моря, с их давней историей конфликта, был идеальной почвой. Мистер Градов действовал очень просто, без всяких там затейливых схем. Да и не нужны были сложные схемы. Лучшая тактика – с простыми людьми общаться по простому.
Он пешочком спустился в село под покровом сумерек, когда усталость и вечер делали сердца сельчан податливыми и доверчивыми. Градов не пришел с мечом или угрозами. Он пришел с историями и угощением. Несколько человек сидели у костра. На траве стояла початая бутылка водки и пластиковые стаканы, помидоры, огурцы и жаренная на костре курица. Пластиковые стаканы, вместо стеклянной посуды, это отметина времени, где было много дешёвого пластика. Хах поздоровался:
- Салам алейкум!
-Уалекум ассалам! – ответили люди и согласно обычаю встали, чтобы пожать руку гостю.
Хах подошёл и уважительно каждому пожал руку. После этого попросил всех присаживаться и извинился, что побеспокоил людей в столь позднее время. Его пригласили к костру. Один из старших приказал молодому виночерпию налить гостю водку. Хах принял пластиковый стаканчик и молча выпил, согласно обычаю. После достал свою бутылку водки и поставил рядом с открытой. Русская, что принёс в дар Хах, была дорогой водкой и в алкомаркете стоила намного дороже той, которую пили местные сельчане.
Хах присел на травку, где было свободное пространство. В этом селении Градова знали, он был частый гость. Старейшины расспрашивали Хаха, как там обстоят дела в Москве и что нового за границей, куда политик частенько летал. Истории, которые Хах рассказывал у костров, где собирались старейшины и простые жители, были пропитаны горечью.
«Вы видели, как «золотые колесницы» столичных чиновников проезжают по нашим землям?» – спрашивал он и при этом голос Хаха был тихим, но проникал в самые глубины души. «Они присваивают себе ваше богатство, добытое потом наших отцов, братьев, которые работают день и ночь. А что получаете вы? Крохи, которые эти столичные жулики милостиво бросают вам, словно нищим. Вы же гордый народ! Сколько ещё терпеть будете?»
Хах Градов говорил о налогах, которые душили народ моря, о том, как лучшие урожаи яблок скупались за копейки и увозились в столицу, оставляя им мелочь. Он рисовал картины роскоши местных и федеральных чиновников, контрастирующие с их собственной ни богатой жизнью сельских тружеников.
«А ваш губернатор?» – продолжал он, его глаза горели недобрым огнем, - «он не видит в вас людей, он видит лишь холопов, чьи руки должны добывать ему прибыль. Он не знает ваших имен, ваших детей, ваших надежд. У вас отобрали земли и отдали нескольким богатым. У вас нет своей земли, а значит - ничего нет».
Он подбрасывал в огонь новые истории о том, как воины российского императора в 19 веке безжалостно подавляли любые попытки сопротивления, как они десятками сжигали аулы. Он говорил о том, что царь двести лет назад считал их, народ моря, неполноценным, недостойным уважения.
«Вас называли «туземцами», пылью под ногами просвещённой империи», – нашептывал Хах, и в его голосе звучала фальшивая скорбь, - «но разве пыль не может подняться и заслонить солнце? Разве она не может стать ураганом, который сметет все на своем пути?»
Градов не призывал к открытому восстанию. Пока нет. Он сеял сомнения, разжигал тлеющие угли обиды и наблюдал, как меняются лица людей. Сначала – недоверие, потом – задумчивость, и, наконец, – гнев. Вулкан гнева, который начинал пульсировать в их глазах, в их сжатых кулаках становился опасен. Потом Градов аккуратно составлял отчёты о таких встречах и отдавал их своему тайному шефу Мартину Дзакотову.
Однажды, будучи на побережье Чёрного моря, где Хах так же вёл опасные разговоры, старый рыбак, чьи руки были искорёжены солью и ветром, подошел к Хаху. «Ты говоришь правду, чужестранец», – прохрипел он, - «мы, народ моря, уже два века живем в страхе, а они пируют. На нашей земле живут другие люди».
Хах кивнул старику, его губы тронула едва заметная улыбка. «Их сила – в вашем молчании», – сказал Хах, - «но молчание народа моря скоро закончится».
Он, Хах Градов и Мартин Дзакотов, продолжали свою работу, как искусные садовники, ухаживающие за ядовитыми цветами. Они подпитывали их страхом, подкармливали их несправедливостью. Заговорщики знали, что ненависть – это мощное оружие, и что когда она достигнет своего пика, она станет неуправляемой силой. Подстрекатели видели, как молодые парни народа моря, раньше смиренные и покорные, теперь полны решимости. Они слышали, как женщины, раньше тихо плачущие над своими бедами, теперь выходят на площади городов и возвышают свой голос против решений, которые им не по душе.

Глава 7: Шепот веков и тень интриг

Солнечный луч, пробиваясь сквозь пыльное окно архива на улице имени Максима Горького, плясал на пожелтевших страницах старинных документов. В читальном зале  архива было не многолюдно. Наш герой Алан Жанхотов, молодой балкарский историк с горящими глазами и копной непослушных пшеничного цвета волос, склонился над очередным фолиантом. Архивные подшивки имеют очень внушительный вид, эдаких мощных амбарных хозяйственных книг. Рядом, с таким же сосредоточенным выражением лица, сидела Алиса Шандарова, внучка директора архива, студентка исторического факультета МГУ имени Ломоносова, теперь уже его спутница и коллега, чья любовь к истории была столь же глубока, как и у Алана. Они погрузились в изучение документов, касающихся добровольного вхождения Балкарии в состав Российской империи в 1826-1827 годах – периода, окутанного множеством легенд и неясностей. Да и вообще целых два столетия сам факт добровольного вхождения Балкарии в состав России по каким-то причинам укрывался от балкарского общества. Балкарцам внушали, что они вошли в состав Российской империи вместе с соседствующим народом. Люди верили, потому что коммунисты свою правду донесли им умело и профессионально. А тех, до кого не доходила «красная» правда, бросали в костер истории и сжигали.
"Смотри, Алиса!" – воскликнул Алан, его голос дрожал от волнения. Он осторожно поднял тонкий, искусно выделанный кожаный мешочек, который обнаружил между страницами старой летописи. Из мешочка выглядывали несколько небольших, но удивительно хорошо сохранившихся артефактов: предмет похожий на серебряную монету с человеческим профилем, крошечный бронзовый амулет в форме орла и небольшой исписанный древними рунами свиток.
Алиса ахнула: «Это… это невероятно! Никогда не видела ничего подобного в наших архивах. Тут, как правило, только бумажные документы. Эти руны… они похожи на древние балкарские, древние тюркские, но с какими-то отличиями».
Ребята не знали, что эти находки станут ключом к давно забытым тайнам и привлекут внимание тех, кто предпочитает действовать в тени. Алан начал рассматривать предмет похожий на серебряную монету и повернувшись к Алисе воскликнул: «Это же родовая печать Жанхотовых, с профилем основателя нашей фамилии!»
В то же примерно время в городе Лондоне, в одном из неприметных зданий, где стены были увешаны картами и схемами, два человека внимательно изучали донесение Мартина Дзакотова. Известный уже читателю человек с проницательными серыми глазами и нагловатой ухмылкой и Хах Градов, его более грубый и не менее опасный сообщник, как уже известно, были агентами разведки. Они не только собирали информацию. Узнав от племянника про Аслана Жанхотова, разведчики посчитали, что тут могут быть затронуты интересы Энглии.
«Твой однокурсник Жанхотов и его подруга Алиса Шандарова, говоришь, и они нашли документ, который может пролить свет на прошлое Балкарии? Что-то из этого может быть использовано против наших интересов, если попадет не в те руки?» - выяснял Дзакотов у племянника в телефонном разговоре.
Агент хорошо понимал, что факт добровольного присоединения Балкарии сыграет отрицательную роль в долговременной игре против России. По мнению энглийских спецов, все народы Кавказа должны быть уверенными в том, что Российская империя провела жестокую оккупацию Северного Кавказа в 19 веке, уничтожая население и его культуру, без исключений.
Хах кивнул, его взгляд был прикован к фотографии артефактов, переданной Джамалом: «Это родовая печать князей Жанхотовых, которой скрепили «Прошение» к русскому царю принять Балкарию в состав империи … и амулет… они имеют символическое значение. А свиток… если он содержит информацию о каких-то ещё более древних договоренностях или стратегических позициях, это может быть очень ценно».
План был прост и жесток. Им нужно было получить эти артефакты до того, как они попадут в руки балкарских политиков, которые могли бы раскрыть их истинное значение и предать огласки факт добровольного присоединения Балкарии к Российской империи двести лет назад.
Через несколько дней, когда Алан и Алиса, охваченные научным азартом, продолжали дальнейшее изучение свитка, в архив проникли непрошеные гости. Это были люди Хаха Градова. Их движения выдавали профессионалов. Сотрудники архива почти все ушли. Но в виду того, что дед Алисы был директором архива, он разрешал ребятам работать до поздней ночи. Директор Ауес Шандаров тоже сидел в своем кабинете и ждал внучку.
Люди Градова двигались бесшумно, их целью были лишь те самые артефакты. Золото и бриллианты в государственном архиве Кабардино-Балкарии не хранились. Даже сам архивный материал был не шибко богатый. Агенты не знали, что в архиве кто-то будет в такое позднее время. Тем более не ждали там встретить Алана.
Сам же ветеран СВО Алан, увлеченный расшифровкой рун, не сразу заметил их. Алиса оказалась более бдительная, почувствовав что-то неладное. Она увидела мелькнувшую тень в дверном проеме и инстинктивно схватила Алана за руку, как это делают напуганные девчонки.
«Алан, осторожно! Там кто-то есть», – прошептала она. Непрощённые гости тоже услышали сказанное Алисой и решили не мешкать. В тот же миг «гости» ворвались в комнату. Их лица были скрыты в полумраке.
«Отдайте нам то, что вы нашли», – произнес грабитель угрожающим тоном.
Алан почувствовал прилив гнева. После СВО он уже ничего не боялся. Эти люди хотели украсть часть истории его народа. «Это наша находка! Вы не имеете права! Да и вообще, кто вы такие и какого чёрта здесь делаете? Архив давно закрыт. Убирайтесь, пока я вас не выкинул отсюда». Алан сделал угрожающий жест кулаками.
Грабитель шагнул вперед, его рука оказалась около свитка. Алан понял, что началась атака, и моментально отбил руку. Неизвестный кинулся на Алана и схватил его за локоть, пытаясь взять в захват. Алан резко оттолкнул его и ударил в грудь. Завязалась драка прямо в читальном зале. Алан отступал, ранение давало о себе знать. Тем временем Алиса не растерялась и побежала за помощью к деду и сторожу.

Глава 8: Похищение

В 1826 году, когда снежные вершины Балкарии еще хранили тайны древних веков, молодой охотник Таулан, чья меткость была известна далеко за пределами родного аула, отправился в лес. Его верный друг, Ачемез, с глазами, острыми как у хищного орла, шел рядом, готовый к любым схваткам со свирепыми дикими животными. Тёмный лес, окутанный предрассветной дымкой, казался живым, полным шорохов и таинственных звуков. Каждый треск ветки, каждый шелест подмёрзшей листвы мог означать как встречу с диким зверем, так и приближение незваных гостей. Но опытный охотник всегда чуял зверя за версту и почти никогда не ошибался, а чужаки в горных лесах Балкарии встречались крайне редко. Хотя военная компания русского царя привела к тому, что в горах часто прятались абреки - мужчины, которые не собирались подчиняться новой власти. Царские военные и милиция из некоторых кавказских народов, считали абреков обычными бандитами, которых следовало ловить и предавать суду. Известного абрека Зелимхана просто убили, без суда и следствия. 
Таулан, с австрийским нарезным ружьём «Machek», которое ему подарил русский дворянин Оленин, был наготове. Он вдыхал прохладный горный воздух, чувствуя, как пробуждается природа.  Ачемез, с его чутким слухом, вдруг замер, приподняв голову. Его взгляд, обычно спокойный, теперь был напряжен, как у барса накануне смертельной схватки. Ружья у него не было, так как эта был ооочень дорогой предмет, но острый балкарский бичак (нож) был наготове.
"Тише, Таулан," – прошептал он. "Слышишь?"
Таулан прислушался. Сначала он ничего не уловил, кроме привычного дыхания леса. Но затем, сквозь шум холодного горного ветра, донесся отдаленный, не спешный топот копыт. Он нарастал, становясь все ближе и ближе. В ночной мгле, словно призраки, появились всадники. Их было трое, и они двигались почти бесшумно, скользяще по земле. Их силуэты были размыты в полумраке. «Чужие», -  подумал Таулан. В центре отряда, накрытый плотной, темной буркой, виднелась какая-то поклажа.
Таулан и Ачемез, насторожившись, спрятались за массивным стволом старого чинара. Их сердца бились в унисон, предчувствуя недоброе. Кто эти незнакомцы, движущиеся по их земле в столь позднее время, и что они скрывают под покровом ночи? Явно везут краденное. У балкарцев «вор» считался очень плохим человеком и согласно Адету (балкарскому закону), мужчина, который стал свидетелем неправедного поступка, должен был пресечь воровство и восстановить Адет. Долг горца пресечь преступление и выяснить, что происходит, было сильнее страха.
Когда отряд приблизился, Таулан, собрав всю свою смелость, вышел из укрытия. Ачемез последовал за ним, его рука легла на рукоять охотничьего ножа.
"Стой! Кто вы и куда направляетесь?" – крикнул Таулан, его голос, несмотря на волнение, звучал твердо.
В ответ – лишь тишина, нарушаемая фырканьем лошадей. Затем, словно по команде, один из всадников резко повернул голову в их сторону. В его руке блеснуло что-то металлическое. И тут же воздух пронзил свист пули.
Началась схватка. Незнакомцы, не желая объяснений, открыли беспорядочную стрельбу в ночном лесу. Они приняли горцев за специальный кордон милиции, которые создавались царской администрацией из некоторых местных народов. Однако балкарцев в рядах такой милиции никогда не было. Служба в таких формированиях не приветствовалась среди балкарцев. Таулан и Ачемез, несмотря на численное превосходство противника, сражались отважно, используя каждый знакомый камень, каждое родное дерево, как укрытие. Таулан, с молниеносной скоростью, выпускал пули, каждая из которых искала свою цель. Ачемез, ловко орудуя кинжалом, отбивал атаки тех, кто пытался обойти их с фланга. Лес наполнился мужскими и ещё женскими криками, звоном стали и треском выстрелов. Спящие по близости животные в ужасе разбегались по сторонам, не понимая, что происходит.
Балкарцы, движимые яростью сражались как львы. Им почти удалось одолеть ночных «гостей», оставив на земле нескольких поверженных вражеских лошадей и того, кто на убитой лошади вёз мешок с непонятным грузом. Тут уж не было сомнений, перед горцами были настоящие воры.
Среди поверженных бандитов оказался один раненый. Он, с трудом переводя дыхание, корчился от боли. Таулан решил не добивать врага и подошел к нему. В глазах незнакомца, несмотря на страдания, читалась смесь страха и какой-то ещё враждебной решимости.
"Кто вы?" – снова спросил охотник, его голос был полон усталости, но не утратил своей силы. "Что вы здесь делаете? Что там в мешке?"
Раненый, с трудом разжимая губы, прохрипел: "Мы... мы агенты... Ордена Теней... В мешке русская девушка…"
Таулан и Ачемез переглянулись. Этот орден был известен лишь по шепотам и мрачным легендам, окутанным завесой тайны. Говорили, что они действуют из подтяжка, плетут интриги и сеют раздор. Но никто их в открытую в горах не встречал. Люди предпочитали не связываться с ними, так как орден имел плохую репутацию.
«Зачем вы здесь?» – настаивал Таулан, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине.
«Мы... мы похитили... русскую девушку», – выдохнул раненый, его голос становился все слабее. «Марту... Ее похитили, чтобы... спровоцировать конфликт... между вами, горцами-балкарцами, и русскими»...
«А зачем?» - всё недоумевал охотник, неискушенный в политике и интригах.
«Так приказали…», - ответил раненный мужчина и потерял сознание.
Таулан хоть и далек был от политических интриг, но чётко осознал, что похищение русской девушки – это было не просто преступление, это был удар по миру  и спокойствию, который более-менее установился на участке между Балкарией и Пятигорском, и которое горцы так ценили. При этом в самом Пятигорске жили братья карачаевцы, которые активно торговали с русскими, налаживая добрые отношения. Орден Теней, действуя из-за кулис, стремился разжечь пламя войны, используя их земли как поле для своих темных игр. Орден Теней, по приказу Энглийской короны сеял раздор между горцами и русским правительством.
«Интересно русская девушка жива?» – спросил сам себя охотник, его голос дрожал от гнева. Ачемез пожал плечами.
Раненый лишь стонал, не в силах шевелиться. Таулан понял, что время уходит. Им нужно было действовать быстро, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Он посмотрел на Ачемеза, и в глазах друга увидел тоже решимость. Друзья развернули мешок и к удивлению нашли там белокурую девушку, которая лежала без чувств. В лучах рассвета охотники осмотрели девушку и на их счастья не нашли следов крови. Значит должна быть жива. Мужчины привели её в чувство и сообщили, что она в безопасности. 
«Мы должны остановить их», – сказал Таулан, его взгляд был устремлен в темноту, где, возможно, скрывались остальные агенты Ордена Теней. Ачемез кивнул, его рука крепче сжала рукоять ножа. Таулан поднял ружье пленного агента и осмотрев протянул напарнику: «Теперь у тебя есть хорошее ружье». Ачемез взял ружье, в его глазах читалась большая радость. Он был весьма доволен такой большой добычей. Стоимость хорошего ружья у горцев, английского или австрийского, приравнивалась к стоимости десяти коров или 50 баранов.
Парни были охотниками, привыкшими выслеживать и побеждать. Но теперь их охота приобрела новый, куда более опасный смысл. Они стали защитниками своего народа, своей земли, и мира, который Орден Теней так стремился разрушить. Хотя они о том ещё не догадывались. От них сейчас зависел мир и покой родного ущелья.
Таулан поднял голову. Он знал, что впереди их ждут еще более мрачные тайны и опасные схватки. Но он также знал, что вместе с Ачемезом они готовы встретить любую тень, что попытается омрачить Кавказ, Балкарию. Их путь лежал в родное селение, куда они повезли русскую девушку и раненного бандита. Спасенную девушку уложили отдыхать дома у Таулана на самое удобное место. А пленного поместили в сарай у Ачемеза. Теперь надо было пойти к старшине селения князю Арсланаджи Жанхотову и всё ему рассказать, что бы принять решение, как быть в дальнейшем.

Глава 9. Возвращение барышни

Таулан ранним утром пришёл к таубию Арсланаджи Жанхотову. На пороге его встретил Ибрагим, конюший князя. У балкарцев как такового рабства не было. Все члены общины были равными. Но более богатые владели большими земельными угодьями. Как правило, из их числа выбирали старшину ущелья, который занимался обороной, строительством башен, распределением земельных участков, покосов. Вокруг себя таубий держал помощников, которым платил за службу. Рабы тоже были, но из числа тех инородцев, которых захватывали в боевых походах.
- Салам алейкум Ибрагим! – приветствовал Таулан конюшего.
-Алейкум асалам Таулан! Что случилось, почему так рано пришёл? Ты же знаешь, князь ещё не встал, – ответил Ибрагим.
- Дело очень срочное. Разбуди, – попросил Таулан.
- Раз ты пришёл так рано, значит действительно надо разбудить князя.
Конюший вошёл в дом таубия. Разбудил хозяина и сказал о том, что Таулан срочно хочет повидаться. Через пять минут старшина накинув тёплую чёрную бурку вышел на крыльцо.
- Салам алейкум Таулан! – поздоровался князь и протянул руку другу.
- Алейкум салам дорогой князь Арсланаджи! У меня очень срочные новости, – сказал охотник.
Они вошли в барский дом, и с глазу на глаз Таулан рассказал о событиях ночной охоты. После долгих подробностей было принято решение допросить пленного и потом отвести русскую девушку к её родственникам. Таулан пошёл домой поговорить и выяснить, откуда девушка и куда её надо доставить. Но перед этим с князем они зашли к Ачемезу, чтобы ещё раз допросить пленного. Ачемез открыл сарай. Тело пленного было бездыханно.  На соломе, где лежал незнакомец, была свежая кровь. Стало очевидно, что кто-то убил пленника ударом кинжала. Таулан и князь Жанхотов посмотрели на Ачемеза, а тот растеряно смотрел на них. 
«Опоздали. Я побегу домой. Вдруг до русской девушки доберутся. Надо защитить», – сказал охотник и быстрым шагом пошёл в сторону своей сакли. Князь за ним. Мужчины зашли в каменное жилище Таулана. Мать накормила девушку, умыла и та безмятежно отдыхала.
«Я Таулан, это наш князь Арсланаджи. А ты кто?» – спросил охотник.
«Марта. Я племянница русского офицера, господина Иванова. Мы живём в Пятигорске...», – ее голос прервался, когда она вспомнила, как ее схватили.
Арсланаджи  понял. Марта, барышня из далекого, чужого мира, оказалась в самом сердце Кавказа, в руках врагов. Его долгом стало вернуть ее к дяде. После некоторых приготовлений старшина помог ей сесть на свою лошадь, а сам шел рядом, готовый в любой момент защитить ее от новой опасности. Таулану было поручено отвести чужеземку обратно.
Путь в Пятигорск был для пеших долгим и трудным. Таулан с Мартой вышли в дорогу на хороших лошадях местной породы, которых балкарцы и карачаевцы готовили к жизни в непростых горных условиях.  Охотник вел Марту по тайным тропам, которые знал только он и его лошади. Таулан рассказывал ей о горах, о звездах, о духах, которые, по поверьям, обитают в ущельях. Марта, сначала испуганная и замкнутая, постепенно начала открываться. Она слушала его с замиранием сердца, очарованная  мудростью и смелостью мужчины. В его глазах она видела не просто охотника, а человека, чья душа была так же глубока и необъятна, как горы, которые он любил. Когда путники через 10 часов наконец достигли Пятигорска, город показался Марте шумным и суетным после горной тишины. Таулан привел ее прямо к дому дяди. Господин Петр Петрович Иванов, помощник генерала Эмануеля, встретил их с тревогой, его лицо осветилось радостью, когда он увидел племянницу, вернувшуюся живой и фактически невредимой. Офицер обнял её, словно боялся, что вновь исчезнет, и спросил Таулана:
«Как я могу вас отблагодарить, добрый человек?» Горец лишь покачал головой, скромно отказываясь от похвал. Он знал, что его поступок был не ради награды, а ради долга, который настоящий джигит чувствовал перед теми, кто не мог защитить себя. Таков балкарский закон гор, помочь тому, кто нуждается!
Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, Таулан остался в доме Ивановых. Он сидел за столом, уставившись в огонь, который плясал в камине, и думал о том, как быстро меняется жизнь. Марта, находясь напротив, с интересом слушала его рассказы о горах, о том, как он охотился на диких животных и, как природа щедро одаривала тех, кто умел её уважать. Таулан рассматривал пистоль, который ему подарил дядя Марты, как подарок за спасения племянницы.
«Сударь, вы говорите о горах, как о живых существах», – заметила она.
«Они и есть живые», – ответил Таулан, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел не стены дома, а бескрайние просторы родных вершин. «У них есть дыхание, есть сердце, есть душа. Горы учат терпению, стойкости и мудрости. Они видели рождение и гибель цивилизаций, и всегда оставались неизменными. Я учусь у них, и они учат меня».
Марта слушала, завороженная. В его словах не было пафоса, лишь глубокое, искреннее чувство. Она, выросшая в шумном Петербурге, привыкшая к суете и поверхностным разговорам, впервые столкнулась с человеком, чья жизнь была так тесно связана с природой, с её вечными законами. Такие искрение люди теперь большая редкость и Марта впитывала в себя запах этой чистоты горца. Да, он не носил кафтанов пошитых у лучших мастеров Петербурга, у него не было дворянских манер – извольте, позвольте, но у него была внутренняя чистота и искренность, сверкающая из под грубого овечьего полушубка и горского кафтана – чепкена, на котором изящно красовались газыри.
«А разбойники, шпионы, которые украли меня… они тоже часть этого мира?» – спросила она, вспомнив недавний ужас.
Таулан усмехнулся: «Они – как чужеродные семена, которые пытаются пустить корни там, где им не место. Они хотят взять, но не дают ничего взамен. Они не понимают языка гор, не слышат их голоса. Поэтому они и терпят поражение. Им не победить нашу добрую волю к миру и дружбе с русскими».
Он помолчал, затем добавил: «Их сила – в хитрости и обмане. Но истинная сила – в правде и в единстве с тем, что тебя окружает. Как вода, которая пробивает себе путь сквозь камни, или как дерево, которое крепко держится за каменистую землю».
Марта почувствовала, как её страх перед прошлым уступает место новому, неизведанному чувству – восхищению, а может и большему. Она увидела в Таулане не просто спасителя, а возможно уже доброго друга. На следующий день, когда солнце уже начало подниматься над Пятигорском, Таулан собрался в обратный путь. Он попрощался с Мартой и её дядей Петром Петровичем, его взгляд был спокоен и безмятежен.
«Спасибо вам, сударь», – сказала Марта, её голос звучал уже увереннее. «Вы вернули мне не только жизнь, но и веру в добро и благородство горцев. Оказывается вы не такие дикие, как считают многие мои подруги».
Таулан лишь кивнул, его губы тронула легкая улыбка. Он знал, что путь лежит в горы. Но в его сердце остался след от этой встречи, от маленьких испуганных глаз, которые теперь сияли благодарностью, от хрупкой барышни, которая увидела в нем не просто грубого и дикого охотника.
Он уехал, оставив позади шумный город и его обитателей. А Марта, глядя ему вслед, чувствовала, как в её душе поселилось что-то новое, что-то, что навсегда изменило её взгляд на мир. Она поняла, что даже в самых суровых землях, среди дикой природы и горцев, можно найти истинную красоту и силу, если только уметь видеть сердцем. И что иногда, дабы обрести себя, нужно потеряться, быть похищенной разбойниками, чтобы потом быть найденной тем, кто знает любовь.

Глава 10. Тёре

Таулан вернулся в Балкарию из Пятигорска, словно из другого мира. Это действительно были два разных мира. Дни, проведенные в дороге, что бы вернуть Марту, оставили на его лице печать усталости и одновременно зарождающейся любви. Родные горы встретили его обычным молчаливым величием, но в воздухе чувствовалось напряжение. Декабрь,1826 год… Время текло здесь по-особенному, но даже в этом уединенном уголке мира перемены давали о себе знать.
Едва успев обнять мать и поклониться отцу, Алан был вызван на собрание горцев. В просторном доме князя Жанхотова, освещенном лишь тусклым светом масляных ламп, собрались таубии – князья со всех балкарских ущелий. Их лица, обычно суровые и невозмутимые, сейчас были полны тревоги и раздумий. В центре, на почетном месте, восседал князь Арсланаджи Жанхотов, старейшина и самый уважаемый из них. Его взгляд, обычно пронзительный и уверенный, казался сейчас задумчивым.
Алан сразу понял, что назревает нечто важное. Он поздоровался и скромно занял место у стены, внимательно слушая, как один за другим таубии высказывают свои опасения и предложения. Речь шла о Российской Империи, о могущественном соседе, белом царе, чьи владения неуклонно расширялись, словно гигантская тень, накрывающая все вокруг.
«Мы всегда жили свободно, в этих горах, – говорил один из князей, – Сами решали свою судьбу, сами вершили правосудие. Зачем нам чужая власть, чужие законы?»
«Но разве мы можем противостоять им в одиночку?» – возразил другой, – «их армия сильна, их оружие смертоносно. Если мы откажемся, они придут к нам с войной, и тогда кровь наших сыновей прольется напрасно».
Жанхотов молча слушал, взвешивая каждое слово. Он понимал, что от его решения зависит будущее всего балкарского народа, всех пяти ущелий. Присоединиться к Империи добровольно – значит поступиться частью своей свободы, подчиниться чужой воле. Но сопротивляться – значит обречь свой народ на гибель.
Алан, наблюдая за происходящим, чувствовал, как в его душе поднимается волна противоречивых чувств. С одной стороны родные горы, свой закон, свобода, а с другой красавица Марта и очень необычный и завораживающий русский уклад жизни в Пятигорске. Он видел недоверие в глазах стариков, слышал отчаяние в голосах молодых. Он понимал, что выбор, который предстоит сделать балкарским князьям, будет самым трудным.
Наконец, князь Жанхотов Арсланаджи поднялся. В сакле воцарилась тишина. Все взгляды были устремлены на него.
«Мы должны думать не только о сегодняшнем дне, но и о будущем наших детей. Мы должны найти такой путь, который позволит нам сохранить свою культуру, свои традиции, свою веру, и в то же время обеспечит нам мир и процветание».
Сделав минутную паузу Жанхотов продолжил:
«Я предлагаю отправить посольство к русскому генералу Эммануэлю. Мы должны узнать, на каких условиях Империя готова принять нас в свой состав. Мы должны добиться гарантий сохранения наших прав и свобод. Мы должны показать, что мы – гордый и независимый народ, с которым нужно считаться. Если они проявят к нам свою добрую волю, и мы сделаем то же самое».
Предложение князя Арсланаджи Жанхотова уполномоченные старшины, от народа: Эльбрусцев – Мурзакул Урусбиев, от Чегемцев – Кельмамбет Баймурзов, от Хуламцев и Бизинги – Магомет Шакманов,  было встречено одобрительным гулом. В воздухе появилась надежда. Он заметил, как в глазах таубиев загорается огонек решимости, как спадает напряжение, сменившись сосредоточенностью.
«Но кто отправится в это путешествие?» – раздался вопрос из глубины. Путь в Ставрополь полный опасностей, особенно для горцев, не привыкших к равнинным дорогам и чужим землям.
Князь Жанхотов обвел взглядом собравшихся и остановился на Алане. В нем читалось не только уважение к его опыту и мудрости, но и невысказанная просьба. Алан, чьи ноги топтали разные земли, о которых здесь лишь слышали в преданиях, был идеальным кандидатом. Тем-более он только что отвёз русскую девушку в Пятигорск и был принят в доме помощника генерала Эммануэля.
«Алан, ты вернулся к нам, словно посланный самой судьбой. Ты знаешь эти земли, ты видел, как живут русские. Ты – наш лучший выбор, чтобы отправиться с нами проводником в Ставрополь. Я тоже поеду, и сам буду говорить от имени балкарского народа», - сказал Жанхотов, который был старшиной Большого Малкъара.
У Алана сердце забилось быстрее. Он не искал славы или власти, но долг перед своим народом был ему близок и понятен. Годы и жизнь научили его ценить дом, ценить свои корни. И сейчас, когда его дом оказался на перепутье, он не мог остаться в стороне.
Он вышел вперед, поклонившись князю. «Я готов, князь», – сказал он голосом человека, знающего цену словам и делам.
«Я отправлюсь с вами в Ставрополь. Мы будем говорить с ними так, как подобает горцам. Уверен князь, что во главе с тобой мы добьёмся для нашего народа всего, что в наших силах».
В доме Жанхотова снова воцарилась тишина, но теперь это была тишина ожидания и надежды. Таубии смотрели на Алана с новым уважением. В его лице они видели не просто охотника, вернувшегося из дальней дороги, а посла, несущего на своих плечах, как и они, будущее Балкарии.
Князь Жанхотов кивнул, со словами: «Пусть Всевышний будет с нами».
«Мы несем судьбу всего нашего народа. Будем говорить с ними мудро, смело. Покажем им, что балкарцы – это не просто горцы, а народ с честью и достоинством, который умеет отстаивать свои права».
На следующий день, когда первые лучи солнца коснулись вершин гор, Алан уже был готов к своему новому путешествию. Мать, со слезами на глазах, благословила его, вложив в руку старинный амулет. Он чувствовал тяжесть этой ноши, но и силу, исходящую от нее. Он знал, что впереди его ждут испытания и был готов к ним. Он был Аланом, охотником, который теперь должен был стать дипломатом, чтобы сохранить мир и свободу народа в тени новой, могущественной Империи. Путь лежал к неизведанному городу, о котором они слышали лишь в рассказах путников – к Ставрополю.

Глава 11: В ставке Главнокомандующего Г.А. Эммануэля

Январь 1827 года сковал Балкарию крепкими морозами, к которым горцы были привычны. Снег в горах лежал глубокими сугробами, превращая привычные тропы в непроходимые преграды. Суровая стихия не могла остановить решимость балкарской знати. Во главе с мудрым таубием Арсланаджи Жанхотовым и в сопровождении опытного охотника Алана, старшин Мурзакула Урусбиева, Кельмамбета Баймурзова, Магомета Шакманова отправились в долгий и опасный путь к городу Ставрополю. Цель их путешествия была – встретиться с генералом Эммануэлем, представителем царской власти на равнинной части Северного Кавказа, и обсудить насущные вопросы, касающиеся жизни их народа. С собой они везли письмо, где все главные князья Баксанского ущелья, Чегемского ущелья, Хуламо-Бизингийского ущелья, Большого Малкъара подписали согласие на соединения с Российской империей.
Путешествие началось на рассвете. Морозный воздух царапал лица, снег хрустел под копытами балкарских горных лошадей. Алан, с его острым зрением охотника и знанием горной местности, шел впереди всех проводником, прокладывая путь сквозь снежные заносы. Он знал, где можно безопасно пройти, найти укрытие от ветра и снега, где переждать метель, и как избежать опасностей, таящихся в зимних горах. Князья, облаченные в теплые войлочные бурки, овчинные шубы, с достоинством переносили тяготы пути. Их мысли были заняты предстоящей встречей. Провианта они взяли совсем немного: чуреки с вяленным бараньим курдюком, айран. На пути были балкарские и карачаевские селения, где делегаты планировали останавливаться на отдых и трапезу.
Каждый день приносил новые испытания. Холод пробирал до костей, а долгие переходы утомляли. Но дух делегации оставался несгибаемым. Они знали, что от их дипломатических усилий зависит благополучие соплеменников. Арсланаджи Жанхотов, с его спокойствием и рассудительностью, постоянно подбадривал спутников, напоминая им о важности миссии. По своей натуре горцы народ весёлый и поэтому вся трудная дорога сопровождалась шутками и прибаутками, коих у балкарцев было не занимать.
Алан же, помимо своей роли проводника, был и хранителем балкарских охотничьих традиций. Он рассказывал князьям охотничьи байки. Все хохотали. Его истории, как теплый очаг, согревали души путников в долгие, холодные дни.
Ночи проводили в аулах, где их радушно принимали местные жители. Здесь можно было отдохнуть, согреться у огня, отведать горячей еды и услышать последние новости. Эти остановки давали силы для дальнейшего пути. Таубии рассказывали встречавшим их балкарцам и карачаевцам о том, с какой миссией они едут в Ставрополь. Разъясняли суть своего решения. Люди одобряли.
По мере приближения к Ставрополю, пейзаж менялся. Горы уступали место более равнинной местности, но холод не ослабевал. Делегация знала, что впереди их ждет встреча с представителем могущественной Российской империи, и к этому нужно было подойти со всей серьезностью.
Наконец, после долгих четырёх дней пути, вдали показались очертания города-крепости. Ставрополь, с его каменными домами и оживленными улицами, казался совсем другим миром после суровых теснин горной Балкарии. Делегация князей, уставшая, но полная решимости, въехала в город. На въезде их остановил казачий патруль. Когда выяснилось, с чем пожаловали горцы, офицер-казак любезно их сопроводил до самой ставки.
Въезжая в Ставрополь, делегация ощутила на себе контраст между привычной им тишиной гор и суетливым шумом города. Улицы были полны людей, экипажей, слышались незнакомые звуки. Это была иная цивилизация. Князья же, несмотря на усталость, держались с невозмутимым достоинством, их лица выражали смесь ожидания и легкой тревоги.
Путь лежал к резиденции генерала Эммануэля. По прибытии делегатов от горских обществ Балкарии встретили с должным уважением, но в то же время с некоторой формальностью, присущей военным порядкам. Их провели в просторные холодные покои, где предложили отдохнуть и освежиться, попить горячий чай, пока генерал Эммануэль выйдет. Князь Арсланаджи Жанхотов, чувствуя на себе взгляды своих спутников, собрал их для последнего напутствия.
«Помните, братья, мы здесь не для того, чтобы просить милости, а для того, чтобы говорить о наших правах, о нашем желании жить в мире и согласии. Русский генерал – человек власти, но он должен услышать голос нашего народа. Алан, твоя мудрость и наблюдательность будут нам опорой. Не упускай ничего из виду», - сказал Жанхотов.
Алан кивнул, его глаза блеснули. Он понимал, что его роль не ограничивается лишь проводником. Его интуиция и знание человеческой натуры могли сыграть свою роль, так как он уже общался с русскими и его тут знали с положительной стороны.
Наступил час встречи. Делегация, облаченная в лучшие свои одежды, отправилась в официальную приёмную генерала. Внутри их встретил сам Георгий Арсеньевич Эммануэль – человек внушительной внешности, с проницательным взглядом и уверенной осанкой русского дворянина. Атмосфера в зале была напряженной, но не враждебной. Начался разговор. Жанхотов, с присущей ему дипломатичностью, изложил цели визита, подчеркнув стремление балкарцев к стабильности и сотрудничеству. Он говорил о необходимости уважения к их традициям, о важности справедливого распределения земель и о гарантиях безопасности для балкарских ущелий.
Генерал Эммануэль слушал внимательно, задавая уточняющие вопросы. Он был человеком прагматичным, и его интересовали конкретные предложения и возможности. Алан, стоя чуть позади князей, внимательно наблюдал за каждым движением генерала, за выражением его лица, за тем, как он реагирует на слова делегатов. Он улавливал тонкие нюансы, которые могли ускользнуть от внимания других.
Разговор продолжался несколько часов. Обсуждались вопросы налогообложения, пограничных споров, возможности для широкой торговли. Делегаты не боялась высказывать свои опасения, но делала это с уважением и готовностью к компромиссу. Урусбиев и Жанхотов умело балансировали между отстаиванием интересов  народа и демонстрацией лояльности к Российской империи и лично к императору.
К концу встречи стало ясно, что диалог состоялся. Георгий Арсеньевич, хотя и не дал мгновенных обещаний, выразил готовность принять Прошение на высочайшее имя и предложения горских князей. Он отметил мудрость и дальновидность балкарских делегатов, а также их стремление к мирному сосуществованию.
Тогда Жанхотов и Урусбиев вручили русскому генералу Грамоту. Эммануэль при своих офицерах вслух прочитал:
«Его Превосходительству Командующему Войсками на Кавказской линии, Черномории и Областному начальнику господину генерал-лейтенанту и Кавалеру Эммануэлю.
Мы, нижеподписавшиеся, уполномоченные старшины, от народа Урусбиевцов - Мурзакул Урусбиев, от Чегемцев - Кельмамбет Баймурзов, от Хуламцов и Бизинги - Магомет Шакманов, от Балкарцев - Арсланаджи Жанхотов были отправлены к Вашему Превосходительству, для испрошения покровительства и защиты Всероссийского Великого Государя Императора Николая Павловича, яко поставленного от него наместника, с тем, что ежели сие наше прошение принято будет, то как мы, равно и весь народ, за отдачею уж Аманатов - детей наших, принять и на верность подданства присягу Всероссийскому Великому Государю Императору Николаю Павловичу и наследнику Его Государю Великому Князю Александру Николаевичу, а затем будем, ежели и на службу Его Величиства есть ли в них мы востребованы будем, на что и имеем ожидать решения Вашего Превосходительства.
Генваря 11 дня 1827-го года».
Георгий Арсеньевич одобрительно кивнул и принял документ с великой благосклонностью. Тут же главнокомандующий царскими войсками на Северном Кавказе 11 января 1827 года принял присягу балкарских таубиев на верность России и императору, о чем и поспешил доложить в депеше Николаю I.
Балкарцы раз присягнув в верности России, никогда слово своё не нарушали. Россия в свою очередь гарантировала Балкарии целостность территории, сохранение внутреннего самоуправления и судопроизводства, неприкосновенность исповедуемой исламской религии и адетов - обычаев, освобождала от уплаты податей, сохраняла право ношения оружия и ввиду малочисленности народа обещала не призывать рекрутов из числа балкарцев в течение определенного времени.
После Присяги на верность российскому императору, Эммануэль жестом пригласил балкарскую депутацию к заранее накрытому праздничному столу. Застолье выдалось весьма дружественным и приятным. Правда, вышел небольшой казус, будучи магометанами балкарские таубии водки не стали пить, а русские офицеры выпивали от всего сердца, радуясь тому, что мирный договор состоялся. Для военных боевые операции в горах давались всегда с трудом. Это было связанно со сложным рельефом и человеческой физиологией. Известно, что людям с равнины тяжело дышать в горах, не хватает кислорода. Задыхаются офицерские лошади, которых выращивали на равнинах. Поэтому союз с горцами сильно облегчал работу русского командования на Кавказе. 
Когда делегация покидала дом генерала, на их лицах читалось облегчение, смешанное с надеждой. Путь к Ставрополю был долгим и трудным, но он привел их к началу нового этапа в отношениях между балкарским народом и царской властью. Они знали, что впереди еще много работы, но первый, самый важный шаг был сделан. Возвращаясь в свои горы, они несли с собой не только вести о союзе, но и уверенность в том, что их голос был услышан.

Глава 12: Орден Александра Невского для Георгия Эммануэля

27 октября 1827 года стало днем, когда блеск ордена «Святого Александра Невского» украсил грудь главнокомандующего русской армией на Северном Кавказе, генерала от кавалерии Георгия Эммануэля. Это было зримое свидетельство высочайшего признания его заслуг в деле укрепления границ Российской империи и расширения ее влияния. Император Николай Александрович, чья воля была законом для всей державы, лично пожаловал этот орден, подчеркнув особую важность события, присоединения горной страны Балкарии. Важность события была очевидна, так как горная страна Балкария граничила с Грузией и другими стратегически важными территориями. Ну и конечно же высочайшая гора Европы двуглавый Эльбрус находился на землях балкарских и карачаевских князей.
Главнокомандующего Эммануэля награждал лично царь Николай первый во дворце. Сам генерал Эммануэль был сербский дворянин и от рождения его звали Джордже Манойлович. Царь сказал ему: «Благодарю вас генерал за верную службу Отечеству нашему. Надеюсь на вас и в дальнейшем».
Причиной столь высокой чести стало не что иное, как успешное присоединение балкарского народа к России. Это было событие, имевшее далеко идущие последствия. Балкарцы, гордый и воинственный народ, населявший живописные, но труднодоступные ущелья Кавказских гор, долгое время оставались в стороне от имперской политики, сохраняя свою самобытность и независимость. Однако, благодаря умелой дипломатии, стратегическому мышлению и, несомненно, твердой руке генерала Эммануэля, балкарский народ добровольно присягнул на верность российскому престолу. Именовали балкарцев и карачаевцев не иначе, как горные татары.
Для генерала Эммануэля это было кульминацией многолетних усилий. Он не просто командовал войсками и ведал гражданскими делами Кавказа, но и глубоко вникал в особенности жизни и быта горских народов, стремился понять их чаяния и опасения. Его политика была направлена не на завоевание силой, как у генерала Ермолова, а на установление прочных, взаимовыгодных и долговременных отношений. Он, как и русский царь понимал, что истинная сила империи заключается не только в военной мощи, но и в способности интегрировать новые народы, делая их частью единого целого. Поэтому генерал пообещал сохранить уклад жизни Балкарии.
Присоединение балкарцев было не актом подчинения горной страны, а скорее добровольное вхождение в состав могущественной державы, обещавшей мир и защиту, стабильность и возможность для развития экономики. Генерал Эммануэль сумел убедить балкарских вождей в преимуществах такого союза, продемонстрировав им, что Россия готова стать не угнетателем, а надежным партнером. Так оно в дальнейшем и вышло.
Император Николай Александрович, получая донесения о ходе переговоров и их успешном завершении, не мог не отметить исключительный талант своего военачальника. Он видел в этом не только военный успех, но и важный шаг на пути к мирному и процветающему Кавказу. Орден «Святого Александра Невского» был выбран не случайно. Он олицетворял собой качества, которые проявил Эммануэль в своей миссии: дальновидность, решительность и стремление к благу Отечества.
В тот день, Георгий Арсеньевич Эммануэль, принимая награду, чувствовал личную гордость, глубокую ответственность. Положив начало нового этапа в отношениях с балкарским народом, ему ещё предстояло приложить немало усилий для того, чтобы этот союз стал по-настоящему крепким и плодотворным. Генерал вызвал своего помощника Иванова Петра Петровича:
- Петр Петрович, как вы полагаете, что если объявить среди горцев некое соревнования?
- Что вы имеете в виду ваше превосходительство? – отчеканил Иванов.
- Я вот думаю организовать экспедицию на Эльбрус и объявить награду тому, кто первый туда на самую вершину взойдёт, – сказал генерал.
- Волшебная идея Георгий Арсеньевич. Думаю, горные татары с удовольствием примут участие. Награда будет первовосходителю золотом или серебром? – спросил Иванов.
- Думаю рублей эдак 300 или 400 серебром в награду дать, – ответил генерал.
- Для горцев это большая будет награда. Думаю, охотники за такими деньгами найдутся среди балкарцев и карачаевцев, – констатировал Иванов.
И действительно спустя время 10 (22) июля 1829 года карачаевец Киллар Хачиров согласно бытующей версии, один из первых, кто совершил восхождение на Эльбрус, в научной экспедиции организованной генералом Георгием Эммануэлем. После были и другие балкарцы и карачаевцы, которые совершали знаковые восхождения.
После церемонии вручения ордена, генерал Эммануэль не остановился на достигнутом. Он продолжил свою работу по укреплению связей с балкарским, а позже и с карачаевским народом. Были предприняты шаги по развитию местной администрации, поощрению торговли и ремесел, а также по обеспечению правопорядка. Генерал Эммануэль лично курировал эти процессы, стремясь создать условия, в которых балкарцы могли бы процветать под покровительством Российской империи. Он понимал, что истинная лояльность достигается не силой оружия, а справедливостью и заботой.
Весть о присоединении горной страны Балкарии и награждении генерала Эммануэля Георгия Арсеньевича быстро распространилась по Кавказу. Это событие стало важным прецедентом, демонстрирующим, что Россия готова к мирному и взаимовыгодному сотрудничеству с местными народами. Другие племена и народы Кавказа, наблюдая за успешным примером балкарцев, начали проявлять большую готовность к переговорам и установлению более тесных связей с Российской империей. Теми же днями в состав империи вошли осетины-дигорцы.

Глава 13:Возвращение Алана

Алан вернулся в родные края вместе с князьями, которых теперь на русский лад именовали «старшинами». Ставрополь оставил привкус победы, надежды на благополучное будущее. Но всё это время не покидала мысль о том, кто мог убить пленника в сарае.  Гибель пленника пока так и осталась загадкой. И эта загадка, словно ядовитый плющ, обвивала сердце Алана, направляя его подозрение на самого близкого человека – Таулана. Терзала  душу Алана не смерть пленного врага, а то, что подозрение пало на его ближайшего друга детства. Таулан к тому же ещё был троюродным братом Алана.
С каждым днем подозрения крепли. В глазах Таулана виделась то ли вина, то ли страх, то ли что-то еще, что не мог расшифровать Алан. Слова, которые раньше текли свободно, теперь застревали в горле. Недоверие разъедала сердце. Напряжение между друзьями росло, набирая силу. Оно витало в воздухе, ощущалось в каждом взгляде, в каждом молчании. Друзья, которые ещё вчера каждый день вместе куда-то ходили, что-то делали, сегодня стали реже общаться и по возможности избегали  встреч.
Однажды, в пылу спора об убитом пленном, слова стали острыми, как балкарские клинки, напряжение прорвалось. Вспыхнула ссора, переросшая в открытую стычку. Руки, которые раньше вместе держали оружие, теперь сжимались. В ярости и боли Алан, сам не осознавая, что делает, ранил Таулана. Не сильно, но всё-таки поднял на друга и брата руку.
Увидев раненного брата, юная сестрица Хадижат, чье сердце всегда билось в унисон с сердцем старшего брата Таулана, не могла больше скрывать правду. Страх за брата, за его жизнь, пересилил другой страх. С дрожью в голосе она призналась: "Это я убила пленника".
Слова Хадижат прозвучали как гром над Эльбрусом. Алан был ошеломлен, как и Таулан. Но за признанием девушки скрывалась более темная история. Заурбек Ашов, член тайного общества теней, искусно манипулировал Хадижат. Он затуманил ее разум клятвами любви и обещаниями будущей женитьбы, превратив ее в свою марионетку. Именно она, ослепленная ложными чувствами, подслушивала и передавала Заурбеку всю информацию, которая помогала ему плести свои коварные интриги. Влиятельный член тайного ордена "Теней" и искусный агент энглийской короны, мастерски проводящий политику «Разделяй и властвуй», всячески заметал следы. Пленник, ранее нанятый Заурбеком для того, что бы выкрасть русскую девушку и столкнуть русских военных с горцами-балкарцами, не должен был заговорить.
Однако, как это часто бывает, зло, построенное на лжи, не может существовать вечно. Именно благодаря признанию Хадижат, ее раскаянию и готовности искупить свою вину, Алан смог распутать клубок обмана. Поняв, что Заурбек использовал ее, Хадижат, несмотря на страх, обещала помочь Алану и старшему брату Таулану выследить и поймать коварного агента тайного общества теней.
Так, через боль и кровь Таулана, правда вышла на свет. Алан, хоть и ранил своего друга, но смог восстановить справедливость. А Хадижат, заплатив высокую цену за свою наивность, обрела шанс на искупление, став ниточкой к разоблачению зла, которое долгое время скрывалось в тени. Алан, опытный охотник, в этот раз решил поймать крупного зверя - агента «Теней», и предъявить Заурбека главнокомандующему Эммануэлю, что бы русские поняли, кто работает против мира.
Алан стоял, глядя на дрожащую фигуру сестры Таулана. Слова Хадижат, как стрелы, пронзили его доброе сердце, разбивая вдребезги последние остатки подозрения к другу.
«Заурбек». Это имя, произнесенное Хадижат, стало для Алана синонимом того, что отравляло его родные земли. Он вспомнил странные совпадения, которые раньше списывал на случайность или неосторожность. Теперь все встало на свои места. Тайное общество теней, о котором ходили лишь шепотки, обрело лицо, и это лицо было искажено коварством Заурбека Ашова.
Таулан, превозмогая боль, смотрел на сестру с немым укором, но и сожалением. Он знал, как легко юная и пылкая Хадижат могла попасть под влияние сильной личности, особенно если эта личность обещала ей светлое будущее. Как выяснилось, Заурбек подкрепил свою игру с юной девушкой красивым серебряным поясом, который имел высокую цену. Заурбек, настоящий паук, плел свою паутину, используя наивность Хадижат.
Алан, опустив взгляд, подошел к Хадижат. Его гнев сменился печалью. «Ты совершила ошибку, Хадижат. Ты нашла в себе силы признаться. Это уже многое значит. Пока помоги своему брату. Принеси ткань и перевяжи руку Таулана», - сказал Алан. Девушка ушла в дом, а тем временем друзья померились.
«Заурбека нужно поймать. Он может причинить вред Хадижат и нашим планам объединения с русскими. Он опасен и вряд ли успокоиться», - сказал Алан.
С этого момента новый план начал обретать форму. Друзья решили устроить ловушку Заурбеку. Для этого Хадижат должна теперь передать Заурбеку ложную информацию, заставить поверить, что его планы идут по намеченному пути, и тем самым заманить в ловушку. Алан и его верные воины, вместе с князьями, готовились к последней схватке.
Ночь перед решающим днем была наполнена напряженным ожиданием. Алан смотрел на раненого брата, который, несмотря на боль, старался держаться стойко, и чувствовал, как их дружба, пройдя через это испытание, обретает новую, более глубокую основу.
На рассвете, когда первые лучи солнца коснулись вершин седовласого Эльбруса, юная Хадижат верхом на лошади отправилась на встречу с Заурбеком. Ее сердце билось как птица в клетке, но она шла вперед, зная, что за ней стоят Алан, Таулан и князь Жанхотов. Она была готова искупить свою вину и вернуть мир в свои родные края.
Заурбек, облаченный в темный сюртук, укрытый белой буркой, встретил Хадижат у священного дуба Раубазы. К этому дереву Раубазы в старину балкарцы приносили дары и просили дуб о помощи в разных делах. Некоторые даже и сейчас ходили просить у дуба помощи.
Глаза Заурбека, словно два чёрных угля, внимательно изучали девушку, пытаясь уловить малейшие признаки сомнения или страха. Но Хадижат, хоть и дрожала от внутреннего напряжения, держалась уверенно. В ее сердце была решимость, подогреваемая желанием исправить свою ошибку и защитить тех, кого она любила.
«Салам алейкум любимая! Как твои дела? Я тебе привёз подарок», - прошептал Заурбек и из-за пазухи вытащил отрез дорогого китайского щёлка и протянул Хадижат. Девушка приняла подарок и выдавила из себя улыбку.  «Ты принесла мне то, что я просил?» – прошипел он.
Хадижат кивнула, протягивая ему небольшой сверток. Внутри были не ценные сведения, а искусно поддельные документы - прошения к царю Николаю первому от балкарских князей. Она играла свою роль с поразительной точностью, вспоминая каждое слово.
«Все идет по плану», – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. «Пленного я убила, как ты просил. Алан и князья ничего не подозревают. Они ездили в Ставрополь к русскому генералу. Отдали письмо для белого царя. Здесь копия этого письма, которую они сделали и оставили в нашем доме, пока ездили к русским. Прочитай. Мне надо положить письмо обратно», - рассказала Хадижат.
Заурбек усмехнулся, его губы растянулись в хищной улыбке. «Прекрасно. Скоро все будет, как надо. А ты, моя милая Хадижат, получишь свою награду».  Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но Хадижат отшатнулась, чувствуя отвращение к его прикосновению.
В этот момент из тени деревьев выступили Алан, Таулан и Жанхотов. Их сабли были обнажены, а взгляды – острыми и решительными. За ними стояли княжеские воины, их лица были суровы и готовы к бою.
«Твои игры окончены, Заурбек. Ты больше не будешь плести свои ужасные интриги», – крикнул Алан и его голос эхом разнесся по горному лесу.
Заурбек вздрогнул, его глаза расширились от удивления и ярости. Он не ожидал такого поворота событий. Он был уверен в своей неуязвимости, преданности наивной Хадижат, в своей способности манипулировать всеми вокруг.
«Ты не сможешь меня остановить!» – крикнул Заурбек и выхватив кинжал из-за пояса поразил Хадижат в самое сердце. Один из воинов Жанхотова бросился вперед и обезоружил его.
Заурбек был схвачен. Его лицо исказилось от злобы и бессилия. Он смотрел на умирающую от смертельной раны Хадижат с ненавистью. Он знал, что уйти ему от горцев в этом лесу не удастся. Его время вышло, и поэтому он убил юную девушку, чтобы причинить хоть какую-нибудь боль врагам. И причинил.
Алан подбежал к Хадижат, которая упала на холодный снег, и склонился над ней, дрожа, со слезами в глазах: «Ты поступила правильно, Хадижат. Ты искупила свою вину и народ тебя запомнит честной и мужественной девушкой».
Таулан, подошел к сестре. Он посмотрел на нее с нежностью и гордостью: «Ты была сильной, сестра». Слёзы полились из глаз мужчин.
Хадижат хоронили всем селом. Над её могилой построили мавзолей – кешене, который стоит до сих пор высоко в горах Балкарии.
С поимкой Заурбека, тайное общество теней потеряло своего лидера. Мир в родных краях Алана был восстановлен, на время.

Глава 14: Лето 1827 года. Свадьба

Солнце щедро заливало горы и предгорья Кавказа, когда в большой уютной балкарской деревне готовились к свадебному торжеству. Алан, чьи глаза всегда отражали глубину горных озер, теперь светились не только гордостью охотника, но и нежностью влюбленного. Его сердце, привыкшее к суровым ветрам, теперь трепетало от предвкушения встречи с русской девушкой Мартой. Снега Эльбруса сегодня особенно ярко сверкали на солнце, а счастливому Алану казалось, что сам великий двуглавый Эльбрус подмигивает ему глазами.
Марта, чья красота была подобна цветку рододендрона, распустившемуся среди камней Балкарии, чувствовала себя одновременно и взволнованной, и счастливой. Пятигорск, с его шумными базарами и европейской суетой, казался теперь далеким, почти сном. Здесь, в объятиях гор, среди гостеприимных балкарцев, она нашла свой настоящий дом. Ее русская душа, привыкшая к песням и танцам, балам и офицерским ухаживаниям, с радостью принимала новые мелодии и обычаи.
Свадьба была союзом двух сердец и мостом между двумя мирами. Балкарцы, чьи традиции были глубоко укоренены в земле и небе, с уважением и теплотой приняли русскую невесту. Они видели в Марте не чужеземку, а ту, что принесла свет и радость в жизнь их соплеменника. Русские гости, дядя Иванов Петр Петрович и другие офицеры с жёнами, прибывшие из Пятигорска, были поражены величием гор и искренним радушием балкарцев.
Наряды молодоженов говорили о слиянии двух культур. Алан, облаченный в традиционный балкарский костюм «чепкен» белого цвета, с серебряным кинжалом у пояса, газырями, выглядел как настоящий горский князь. Марта же, в простом, но изящном русском тёплом платье, украшенном вышивкой, излучала скромную красоту. Ее волосы, заплетенные в косу, были украшены золотой заколкой и покрыты белой фатой.
Торжество началось с обряда благословения. Старейшины балкарского рода, с мудрыми морщинами на лицах, пожелали молодым счастья и просили об этом Всевышнего для Алана и Марты, желая им долгих лет, крепкого здоровья и многочисленного потомства. Затем, под звуки народных песен и зажигательные ритмы барабанов, начались танцы. Алан, обычно сдержанный, теперь кружился в вихре танца, его глаза не отрывались от Марты, которая с улыбкой отвечала ему. Родители Алана глядели на веселье и были очень тому рады.
Русские гости, в свою очередь, исполнили свои песни, полные удали. Марта, забыв о стеснении, присоединилась к ним, ее звонкий смех разносился по всей долине. Казалось, что горы, вечные свидетели истории, улыбаются этому союзу, благословляя его своей тишиной и величием.
Вечером, когда звезды начали зажигаться на бархатном небе, Алан и Марта сидели у очага в своём каменном доме, их ладони были переплетены. В их глазах отражались не только языки пламени, но и большая безграничная любовь, надежда на доброе будущее.
«Здесь, у этого костра, под этим бескрайним небом, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле», – прошептал Алан, его голос был тих и полон глубокого чувства. Он притянул Марту ближе, ощущая её тепло, ее нежное дыхание на своей щеке. Холодные горы вокруг, казалось, вторили его словам, их силуэты чернели на фоне мерцающих звезд, словно древние стражи, оберегающие их счастье.
Марта прижалась к нему, ее сердце билось в унисон с его сердцем. Вот уж она никогда не думала, что сможет найти такую безграничную любовь вдали от родного дома, в этих суровых, но прекрасных горах. Балкарская культура, поначалу казавшаяся ей такой чужой, теперь раскрывалась перед ней во всей своей красоте и мудрости, мягкости и добросердечии. Она училась понимать язык горцев, их песни, обычаи, и находила в них отголоски чего-то вечного, что связывало ее с Аланом на самом глубоком уровне.
«Я тоже счастлива, Алан. Ты показал мне мир, который я даже не могла себе вообразить», - ответила она, ее голос был нежен от переполнявших эмоций.
Алан рассказывал жене о своих охотничьих походах, о тайнах гор, о духах, которые, по поверьям балкарцев, обитают в ущельях. Марта делилась с мужем воспоминаниями о Петербурге, Пятигорске, о своей семье, о мечтах, которые теперь казались ей такими далекими и неважными по сравнению с тем, что она обрела рядом со своим любимым.
На следующий день, Алан и Марта начали наводить порядок в своём новом доме после свадьбы. Это была небольшая, но крепкая хижина, построенная Аланом с любовью и заботой. Внутри, несмотря на простоту обстановки, чувствовалось тепло и уют. На стенах висели шкуры животных, добытых Аланом, а на полках стояли глиняные кувшины и деревянная посуда, украшенная искусной резьбой. Пол устилали шерстяные ковры Киизы, которые балкарские женщины очень искусно валяли из овечьей шерсти.
Марта с восторгом осматривала новое жилище. Она знала, что ей предстоит многому научиться, ко многому адаптироваться. Но она была готова. Ее русская душа, закаленная жизненными испытаниями, теперь обрела новую цель. Она хотела стать достойной женой Алана, частью его народа, хранительницей их традиций и матерью его детей. Алан наблюдал за ней с нежностью. Он видел в ее глазах решимость и любовь.
1827 год стал для Алана и Марты началом новой жизни. Жизни, где горские песни переплетались с русскими романсами, где мудрость предков сочеталась с юношеской страстью, где два сердца, такие разные, но такие родные, бились в унисон под бескрайним небом Кавказа. Их история только начиналась, и они знали, что впереди их ждет много испытаний, но главное – их ждет вечная преданность, которая стала их путеводной звездой в этом удивительном и непростом мире.