Там, где игрушки оживают

Семилетний Даня точно знал, что по ночам, когда люди засыпают, его игрушки просыпаются. Он делился этой тайной только с Лисом - потрепанным рыжим зверьком с чуть надорванным ухом.
Лис был настоящим другом, хранителем секретов, утешителем и главным советчиком. Даня всюду таскал его с собой, придерживая за мягкую лапу.
Жизнь была похожа на уютный калейдоскоп счастливых мелочей.
Вот они втроем - папа, Даня и Лис - склонялись над столом, заставленным стаканами с разноцветной жидкостью. Мама аккуратно опускает яйцо в стакан с синей жидкостью и говорит:
– Дань, смотри, сейчас оно станет как драгоценный камень.
– Как сапфир? - шепчет мальчик, и его глаза горят не хуже этих самых сапфиров. Лис сидит на соседнем стуле.
А вот долгие зимние вечера. За окном воет ветер, а в доме тепло и пахнет пирогом. Они играют в лото. Даня, смешно высунув кончик языка, ищет на своей карточке цифру «77».
– Есть! - смеется папа, закрывая нужный бочонок.
– Ну пап! Ты всегда выигрываешь! - говорит ему Даня.
Лис старался «помогать» Дане выигрывать.
А смешнее всего было собрать портфель. Даня деловито засовывал Лиса в рюкзак, чтобы тот «подышал свежим воздухом» по дороге в школу.
– Данечка, ну нельзя же в первый класс с игрушками ходить, ты уже взрослый - говорила мама, целуя его в макушку.
– Мам, он не игрушка. Он мой помощник. Я буду писать палочки, а он - следить, чтобы я не уставал.
Но однажды палочки в прописях стали получаться кривыми, а любимые машинки перестали его интересовать. Даня начал быстро уставать от простой ходьбы, а по утрам подушка оказывалась усыпанной его светлыми волосами.
Сначала родители думали - переутомление от школы. Но потом прозвучало слово, похожее на приговор. Оно колючим комом застряло в горле мамы.
Рак.
В доме поселилась тишина. Даже часы на стене, казалось, стали тикать тише, боясь потревожить наступившую беду. Родители стали реже улыбаться. Они все так же гладили Даню по голове, читали ему книжки, но за их улыбками прятался страх.
В одну ночь, после первого курса лечения, когда Даня, обессиленный и бледный, наконец уснул, случилось чудо. Лис вдруг по-настоящему шевельнулся. Он неуклюже сел на подушке и погладил мальчика мягкой лапой по щеке.
– Не бойся - прошептал он голосом, похожим на шелест осенних листьев.
Даня открыл глаза и не удивился.
– Я знал, что ты живой - слабо улыбнулся он. – Я всегда это знал.
С этого дня Лис оживал каждую ночь. Когда боль мальчика становилась невыносимой, он рассказывал ему истории о Стеклянном лесе и Мятных полях. Он сидел рядом, пока Даню мучила тошнота.
Но время шло. Даня таял, как свеча, и никакие «химии» и капельницы не могли остановить тьму, что подступала к его кроватке.
Родители держались из последних сил. Мама, сидя у постели, беззвучно молилась. Папа, который раньше шутил, что может починить что угодно, теперь просто стоял у окна и молча бил кулаком по подоконнику, понимая, что эту поломку ему никак не исправить.
– Мы любим тебя, сынок - шептал он, срывающимся голосом. – Дыши, пожалуйста, дыши.
– Борись, мой маленький - плакала мама, целуя его тоненькие пальчики.
Однажды ночью Лис не просто заговорил с Даней. Он встал и протянул ему лапу. За окном бушевала гроза, но Даня вдруг услышал удивительную нежную мелодию.
– Пора, мой дорогой - тихо сказал Лис.
Кровать исчезла. Даня стоял на дороге, вымощенной лунным светом. Вокруг них играли светлячки, и не было ни страха, ни боли.
– А как же мама и папа? - спросил Даня, оглядываясь.
– Они справятся. Ты останешься у них в сердце навсегда. Тот, кого любят, не исчезает бесследно. Я обещаю тебе это.
Наутро, когда медсестра, опустив глаза, накрыла Данино личико простыней, мама и папа увидели, что их мальчик улыбается. Его губы застыли в легкой, безмятежной улыбке.
Его рука крепко сжимала рыжее тельце игрушечного Лиса.