Система Сперанского 3

«Великий ипокрит»

Современные биографии  М.М. Сперанского в основном списаны с публикаций историков и публицистов XIX века. Одним из тех, кто довольно полно изложил жизненный путь этого государственного деятеля был некто С.Н. Южаков.  Из его очерка «Михаил Сперанский. Его жизнь и общественная деятельность»  можно узнать, откуда появилась такая странная для русского человека фамилия. Дело в том, что отец Сперанского, будучи самым заурядным приходским священником во владимирской глубинке, вовсе не имел фамилии, что для его сословия  в то время было в порядке вещей. Вот что о том, как его сын стал Сперанским, повествует Южаков:
«… что еще можно отметить из этого раннего периода жизни Сперанского, это свидетельство его родных, что он был мальчиком слабого здоровья, склонным к задумчивости, рано выучился читать и пристрастился к чтению, которое, конечно, не могло быть разнообразно в доме бедного и малообразованного сельского священника. Семи лет он был отвезен во Владимир и отдан в семинарию, где, ввиду обнаруженных им способностей, и был записан Сперанским, то есть подающим надежды, Надеждиным».

И действительно, латинское  «sperun» в переводе означает «надеяться». Далее библиограф сообщает о первых жизненных успехах будущего видного администратора и законодателя:
   «В семинарии Сперанский учился отлично, был замечен местным архиерее, зачислен им в архиерейский хор, что считалось отличием, а ректор семинарии сделал его своим келейником (тоже отличие). В 1790 году, как лучший ученик, он восемнадцатилетним юношей был отправлен для продолжения образования в Петербург, в главную Александро-Невскую семинарию, как тогда называлась Духовная академия. Здесь тоже Сперанский был из первых учеников, особенно отличаясь в науках математических. Преподавание в этом высшем духовном училище было тогда далеко не на высоте высшего учебного заведения. Тем не менее, именно здесь окончательно дисциплинировался ум Сперанского, здесь же он овладел французским языком, открывшим ему доступ к всемирной литературе, и здесь же ему была указана эта литература одним из профессоров, большим поклонником Вольтера и Дидро».

Из этого можно заключить, что в те времена юноша, обладавший значительными способностями,  вполне мог получить приличное образование, пусть оно, по словам биографа, «было тогда далеко не на высоте». Следует обратить внимание на два момента, которые в будущем позволили  Сперанскому взойти на самые вершины служебной иерархии. Первое – попович, названный такой «обнадеживающей» фамилией, обладал феноменальными способностями к самообразованию. Одолеть труды Вольтера и Дидро в оригинале, юноше, не имевшему возможности изучать французский язык с детства, это знаете …   И второе – Сперанский, обучаясь в духовных заведениях, в совершенстве овладел русской орфографией. Казалось бы, что это не особо какая заслуга, но на фоне повального франкофильства представителей господствующего класса, которые по-русски писать и вовсе не умели – вспомните пушкинскую Татьяну, - это являлось в то время ценной компетенцией.

Теперь, чтобы не утомляться, пропустим два десятка лет из жизни нашего героя, и перейдем поближе к теме нашего повествования. В том же очерке С.Н. Южакова в подробностях изложена интрига, приведшая к отставке и высылке Сперанского в 1812 году.  Находившийся несколько лет под фактическим надзором в своем поместье  Сперанский тяжело переживал своё падение. Ему было уже за сорок, когда он был возвращен во властные круги. Вот что об этом сообщает биограф:
«…   Через Аракчеева, уже всесильного в это время, Сперанский добивался свободы. Кто знает, какой душевный процесс совершался в Сперанском в эти долгие годы заточения (освобожден из Великополья он был только 30 августа 1816 года, то есть через четыре с половиной года после ареста), при виде всех рушившихся планов своих, при размышлении о подрастающей дочери, при перенесении всех этих незаслуженных оскорблений и утрат... Возвратился он на поприще государственной деятельности уже иным человеком. Не лихоимец и не продажный, он становится и не таким бессребреником; он ищет себя обеспечить, составить состояние... Не изменник своих учреждений, никогда не предававшийся служению реакции, как Голицын, Магницкий и другие, он, однако, идет теперь на компромиссы, ищет поддержки у сильных мира, старается завязать связи и отношения, становится искателен, часто надевает личину. Сперанского этого второго периода его государственной деятельности называет Н. И. Тургенев человеком без души, а граф Канкрин - великим ипокритом [лицемером (гр.).]».