Путешествие в грезы

Лиза проснулась резко. Ее тело словно что – то подбросило. Девушка открыла глаза. Руки загребли пригоршни песка. В уши ворвался шум волн. С трудом поднявшись на ноги, Лиза огляделась. Да, подумала она, перемещение прошло не слишком успешно, кажется, я попала на остров. И весьма странный.
Угрюмый, поросший густым лесом, остров производил мрачное впечатление. К тому же сейчас явно собиралась разразиться гроза. Небо заволокли темно сизые тучи, кажется, в их глубине Лиза разглядела молнии. И ведь укрыться от надвигающегося ливня негде. Разве что…
Лиза присмотрелась и увидела вдали, среди деревьев деревянный домик. Ну, хоть какое – то укрытие. С неба упали первые крупные капли, так что когда девушка добежала до домика, как раз пошел полноценный дождь.
- Проходи, долгожданная! – дверь неожиданно распахнулась, на пороге предстал некто в длинном черном плаще, на голове капюшон, полностью закрывающий лицо.
Правда, Лизе показалось, что лица у этого некто нет вовсе.
- Ты кто? – спросила девушка.
- А ты не поняла? – ответило нечто приятным мужским голосом.
- Страж?
- Ага.
- И что?
- Проходи в дом.
Он отступил в глубину дома. Лиза в распахнутую дверь увидела комнатку, озаренную мерцанием свечей. Делать нечего – зашла. По ее плечам, спине и груди стекала дождевая воды. Лизу передернуло.
- Замерзла? – страж указал худой рукой в перчатке на примостившуюся в глубине комнатки печь. – Проходи, грейся. Как дождь прекратится, тебе нужно будет идти, - в его голосе послышался смешок, - Ты же хочешь отсюда выбраться?
- Конечно, - закивала Лиза, присаживаясь на низкую табуретку около печи.
Между тем, некто по имени Страж открыл деревянный сундук и извлек из него матерчатую сумку с ручками, трехлитровую банку с водой и нож. Положив банку и нож в сумку, он вручил эту поклажу Лизе
- Это что? – спросила девушка, - И зачем?
- Пригодится, - страж хохотнул. – Воду из банки не выливай. Не просто это вода. Особая. Очень пригодится.
Дождь закончился часа через два. За это время Лиза успела обсохнуть и согреться. Однако надо было двигаться дальше. Выяснить, что да как. Только вот раздражало, что в путешествии по острову придется носить с собой сумку с трехлитровой банкой с водой и нож. Но нож то ладно, он легкий, а вот банка! И зачем ей страж ее вручил? Но оставлять дары в домике Лиза не решилась. Страж ничего просто так не делает и не дает. Раз дал девушке эти предметы – значит, они пригодятся.
Тучи стали рассеиваться, над лесом переливаясь волшебными самоцветами, раскинулась радуга. И Лиза поняла – остров больше не кажется ей жутким и мрачным. Наоборот, он стал сказочным. «Может мне суждено было, попасть сюда, или нужно было попасть именно сюда» - размышляла девушка.
Лес словно расступался, пропуская Лизу, и вот уже она шла по широкой, утоптанной дорожке. Солнечные лучи путались в густой листве, веселые голоса птиц перекликались трелями.
Тропа вывела на поляну. А на ней – развалины некоего стоявшего здесь дома. «Странно все - таки – подумала Лиза, - Селения как такового нет. Только отдельные домики».
От дома остались одни заросшие хмелем стены. Однако посреди одной, видимо самой большой комнаты бывшего дома, удивительно сохранилась дровяная печь. Не русская, обычная печка, такие в 80 – е годы 20 столетия были практически во всех домах. Топились дровами и углям.
- Интересное место, - произнесла Лиза вслух.
- Кто здесь? – раздался испуганный голос.
Лиза аж подпрыгнула на месте.
- Это кто сейчас спросил, кто здесь? – громко спросила девушка, озираясь по сторонам.
- Я спросил, - последовал ответ.
Голос шел явно из печи.
- Я что с печью разговариваю? – Лиза вытаращилась на приоткрытую дверцу топки.
- Не с печью, уважаемая, - сказал голос обиженно, - а с духом печи. Я дух – печник – Захарушка.
Лиза невольно рассмеялась.
- Чего гогочишь, дура, - обиделся дух.
- Я не с тебя, - ответила девушка, - я просто с ситуации. Вот оказалась я на странном острове и с духами печей разговариваю.
- И что? – удивился Захарушка. – Духи они везде живут. Весь мир населен духами. А ты, девица – красавица, лучше не смейся, а советы мои послушай. Дам я тебе три напутствия. Два из них ложь, а один - правда. Какое из них какое – разбираться тебе. Итак, в центре этого острова есть дерево. К нему не ходи, ибо опасное оно. Жизни людские отбирает. Из корней дерева того река вытекает. В воду той реки не ступай, мертвые воды в той реке, ежели вступишь, попадешь ты в царство мертвых. И последнее – нет от той воды мертвой избавления. Нет способа вернуться в мир живых.
Лиза снова погрузилась в лес, дальше и дальше. Солнце начало припекать, на небе не осталось ни одной тучки. Происходящее с ней стало казаться сном, настолько все было ирреально.
И вот снова лес поредел, и девушка оказалась снова на поляне. В горле перехватил ком. Ей показалось, что это та же самая поляна. Только нет развалин и печи. Нестерпимо захотелось пить. Но из трехлитровой банки Лиза пить боялась. Мало ли что там налил страж.
«Наверное, это другая поляна», - подумала девушка.
К тому же взору открыта не все пространство, часть его заволок невесть откуда взявшийся туман. И еще шум. Шум воды. Такой близкий, будто рядом течет река.
«Может это та самая, о которой говорила печь, - испугано подумала Лиза – а где же тогда дерево? И почему самой реки не видно – только звук?»
И словно ответом на ее вопросы туман рассеялся, опал на травы крупными каплями росы. Лиза ахнула.
В самом центре поляны возвышалось дерево. Мощный неохватный ствол уходил корнями глубоко в землю. Корни взрывали землю, вылезая гигантскими отростками на поверхность. Крона же уходила так далеко ввысь, что казалось, вспарывала плот стратосферы. Река с шумом вырывалась прямо из – под корней дерева, и струилась в небольшой ложбинке, как оказалось у самых ног Лизы. Как она ее не заметила вообще не понятно. Словно морок кто – то навел. Пить хотелось до умопомрачения. Но помня слова печи, вернее печного духа, Лиза боялась испить воды из реки. Это была такая мука – вода рядом, вот нагнись и прильни к свежему источнику. Но нет. Вода в реке темная, словно черная, отражает тучи грозового неба. А на настоящем небе меж тем ни облачка.
И тут словно что – то пнуло девушку в бок, заставив посмотреть в сторону. И, о чудо! Буквально в десяти метрах от нее – колодец. Обыкновенный, деревенский с воротом, и ведром, на нем висящим, поскрипывающим на ветру.
Лиза глубоко вздохнула и побежала к колодцу в предвкушении, что вот сейчас она напьется!
Однако стоило ей, схватив ведро, заглянуть в колодезную бездну…
Она стояла в комнате. Той самой, в которой умирал ее отец. В тот самый момент, когда он умирал. Вот он перед ней, словно не прошло уже четыре месяца. Словно неведомый маховик времени забросил девушку обратно в прошлое. Изнуренное, ненавистное лицо, впалые скулы, прерывистое дыхание. Как же желала она тогда этому человеку смерти. Человеку, который лишил счастья и света ее с матерью. Лишил их самой возможности просто жить и наслаждаться жизнью. Мама умерла тридцать лет назад, а отец тридцать лет спустя не хотел покидать этот мир, цеплялся, звал Лизу с собой на тот свет.
- Ты уйдешь со мной, - говорил он.
Но Лиза не хотела уходить. Не хотела сдаваться. И где – то в глубине опустошенной души желала исхода, желала, чтобы отец ушел туда, откуда не возвращаются.
И желание ее сбылось. Тут картинка перед глазами Лизы сменилась. Теперь она стояла перед гробом, в котором навсегда затих ее отец. И в миг, когда ее взгляд скользнул по заостренным чертам лица, где – то внутри кольнуло чувство вины. И вины не за то, что желала отцу смерти, а за то, что не в ее силах было запрограммировать реальность по - другому. Чтобы в той, другой реальности отец ее был другим. Знаменитым художником. Довольным жизнью человеком. А рядом здоровая счастливая мама. И она их дочь Лиза. И нет болезней, скандалов и похорон. А только солнце и счастье.
- Хочешь забыть?
Вопрос, прозвучавший прямо над ухом заставил Лизу вздрогнуть.
Она отшатнулась от колодца, не понимая, как умудрилась не сорваться в его зовущую бездну. Обернулась. Перед ней стоял Страж.
- Ты хочешь забыть это? – страж протянул руку словно куда – то приглашая девушку. – А ведь есть способ. Река.
Лиза подумала о напутствиях. Два ложных. Одно верное. И она не узнает, какое из них какое, пока не проверит.
- Я забуду прошлое? – спросила Лиза
- Не забудешь. Пока. Ты ведь в мире живых. Но чувственная память притупится, перестанет причинять такую боль. Войди в мертвую реку. А чтобы только смыть боль и не войти в мир мертвых окончательно тебе и пригодится вода из банки, что я тебе дал. И да ты можешь пить эту воду. Она живая. А в реке мертвая вода…
Ледяная вода темной реки охватила ноги Лизы, сковала. Воспоминания стали притупляться, словно принадлежали кому - то другому. Выходя из реки, девушка напилась из банки, остальной водой облила себя с ног до головы, как и велел страж. Теперь ей жутко хотелось спать. Вспоминая напутствия печного духа, поняла верным было напутствие про реку, остальное ложь. У корней громадного дерева девушка заметила дупло и и так ей захотелось устроится в нем и задремать, что залезла она на что то мягкое в том дупле, положила возле себя диковинный похожий на антикварный нож последний из даров стража и погрузилась в сон.
Не ведала Лиза сколько проспала, только проснулась она от хихиканья. Кто то смеялся тоненьким голоском, заглушая пение лесных птиц. Лиза потянулась, встала и обнаружила, что нож куда то исчез. Однако чувствовала она себя великолепно так что пропаже не особо то и расстроилась . Она решила выдвигаться дальше в лес . А насчёт смеха подумала что привиделось ей.
А между тем лес за поляной был странный. На одной ветке висели чьи то штаны, на другой рубашка, далее шли платья. Это что получается какие то голые безумцы бегают здесь, украли нож и хихикают?
За спиной Лизы в самое ухо опять кто – то хихикнул. Девушка резко обернулась и чуть не потеряла дар речи.
Над рекой, что струилась из корней гигантского дерева, невесть откуда взялся мост. Под мостом тем, вместо воды трава высокая качается из стороны в сторону. А возле моста старик древний стоит. И тянет Лизу к старику тому с неодолимой силой.
Откликаясь на зов, девушка подошла. Старик казался таким древним, что казалось, видел рождение этого мира. В чем только душа держалась – непонятно. Высокий, тощий, настоящий скелет, обтянутый кожей, длинный серый балахон едва прикрывает босые ноги. Но седая борода густая, и глаза… Глаза, словно голубой омут, искрится под лучами испепеляющего солнца.
И протягивает старик Лизе чашу серебряную, искрящуюся, с напитком непонятным. И смотрит пристально в глаза, так что девушка понимает – если выпьет из чаши той и забудет, и вспомнит прошлое свое. Потому как испивают из чаши при переходе через мост, соединяющий мир живых и мертвых. Забывают свою текущую жизнь, но перед этим вспоминают все свои предыдущие воплощения. И весь путь своей бессмертной души вспоминают.
Лиза поняла – не готова она проститься с миром живых. Не готова, испить из чаши забвения и перейти через мост на ту сторону.
Древний старик, смотря Лизе в глаза, кивнул, словно давая понять – он принимает ее решение. И чаша в его руках тотчас же исчезла.
Внезапно Лиза почувствовала зов, идущий из глубины острова. Нет, зов не звучал словами. Это скорее чувство, куда нужно идти дальше. Ведь именно там находится источник, способный изменить саму реальность.
Вдруг в воздухе, невесть откуда материализовался потерянный нож. Он упал к ногам девушки. Лиза подняла его, сжав прохладную рукоять клинки. И пошла на зов.
И снова предстала поляна. На этот раз в центре ее огромный, словно распластанная медуза камень. Мох покрывает его прохладное тело, а в тех местах, где образовались проплешины – выдавленные в теле камня некие знаки, которые показались Лизе похожими на руны. Хотя, если приглядеться, возникало чувство, что эти знаки древнее всего сущего на земле.
Но больше всего поражали не руны, а свитое неведомой и явно гигантской птицей гнездо, громоздившееся аккурат по центру камня. Сплетенное из обрывков одежды, человеческих волос, разноцветных лент, оно хранило в своем чреве яйцо. По размеру можно было подумать, что это яйцо страуса. Однако Лиза знала – птицы, которая свила гнездо, в привычном мире не существует.
И еще, откуда – то словно из глубины невероятной памяти пришло знание. Если разбить яйцо – остров исчезнет. Не трогать, все останется как есть, ничего не изменится. А если положить в гнездо нож – можно будет поменять реальность. Только какой станет эта реальность, никто не знает.
И Лиза решилась – опустила нож в самое сердце гнезда. И вмиг от яйца поднялись в воздух серебристые и золотистые вихри, словно выдули откуда – то пыльцу. Переплелись вихри, закружились, стали такими густыми, что сокрыли все вокруг, а когда осели, Лиза обнаружила, что стоит в саду своего детства в родительском доме, в селе, которое давно перестало существовать.
Разгар лета, того самого прожаренного солнцем лета, которое Лиза обожала. Надрывно пели петухи, лаяла собачонка, на подоконнике распахнутого настежь окна в дом лениво потягивалась кошка. У Лизы замерло сердце. А вдруг в доме живые родители. И хочется, чтобы так было, хочется их увидеть и слезы наворачиваются на глаза при одной мысли о том, что снова увидит их живыми.
Лиза дрожащими руками открыла дверь и вошла. Нет, родителей не было. И тут у девушки возникло ощущение, что это место не прошлое, не настоящее, оно вообще где – то вне времени и пространства. Мир, материализовавшийся из ее собственных представлений о том, куда бы она хотела попасть в конце своего пути. Место, в котором сходятся все дороги и умирают все желания. Центр личного потаенного мира.
В доме все как в детстве Лизы: кровать, письменный стол, за которым делала уроки, пианино, цветы на подоконниках, красные паласы на полу. Мамины и папины картины развешаны по стенам. В книжном шкафу старый семейный альбом в бархатной красной обложке. Альбом, который давно сгинул вместе с фотографиями.
А сейчас Лиза могла его достать вновь и пролистать, всматриваясь в лица прабабушек и прадедушек. Лица начала двадцатого столетия. Лица, которые более нигде уже увидеть невозможно.
Морок не может быть бесконечным. Рано ли поздно любое наваждение развеивается и приходится возвращаться.
Реальность обрушилась на Лизу домиком в густом лесу, в том самом от которого она начала свой путь на острове.
Возле домика, скинув с головы капюшон, сидел страж. Оказалось, что лицо у него есть. Как собственно и голова, в наличии которой Лиза тоже сомневалась. Обтянутый кожей череп украшали длинные черные кудри. Черты лица максимально заострены, смотрятся жутко. Темные провалы глаз. Кажется они черного цвета. Ну, по крайней мере, Лизе так показалось, когда страж поднял голову, отрываясь от своего занятие, и посмотрел на девушку.
И занимался столь суровый персонаж весьма странным занятием – он вязал носки. Теплые такие, шерстяные. Один носок уже был связан, над вторым страж усердно трудился. Босые его ноги утопали в опавшей густо устилавшей землю возле домика листве.
- Ну что? – спросил страж. – Побывала там, где хотела побывать? В прошлом, которого нет?
- Побывала, - ответила Лиза, - только не совсем в прошлом, а скорее в своем сакральном. А ты кому носки вяжешь?
- Тебе, - улыбнулся страж и от этого стал похож на скалящегося упыря. – Тебе пора попасть туда, куда ты хотела попасть изначально, но оказалась здесь.
- В Лабрин? – улыбнулась Лиза.
- В Лабрин, - кивнул страж, - в столицу всех миров.
- А ты что останешься босой?
Лиза выразительно посмотрела на голые ноги стража.
- Свяжу и себе потом носочки. Не переживай.