Линда

Дома этот диск меня всегда пугал. На обложке была девушка с чёрными губами, чёрными короткими волосами и большими глазами, подведёнными чёрным карандашом. Я боязливо рассматривала эту героиню и помню, что именно чёрные губы особенно произвели на меня впечатление тогда. Надпись гласила: «Линда. Ворона».

Чтобы вы окончательно прониклись моими воспоминаниями, представьте шкаф, где в начале нулевых хранились все CD-диски с музыкой, или, может, органайзер в машине отца — такую сумочку на молнии. Когда достаёшь диск из футляра, а на тебя смотрит исполнитель, и вот ты уже довольный кладёшь его в дисковод, подталкиваешь пальчиком — он заезжает внутрь, нажимаешь кнопку Play — и наслаждаешься музыкой.

Но так вышло, что Линда — и на обложке, и на диске — всегда смотрела на меня грозно и воинственно, отпугивая своим готическим образом. Помню ещё эти тревожные цвета: диск был красным, надпись — чёрной, а портрет певицы — чёрно-серым. Мрак да и только, казалось мне тогда, и любовь родителей к этой исполнительнице я не разделяла.

Не то что не разделяла— но была невольным слушателем этого альбома. Честно, впечатлений от её музыки тех лет я не помню, а вот тексты до сих пор сидят в голове.

Уже позже, когда эпоха «дисков с музыкой» сменилась на «музыку на флешке», я и вовсе забыла про Линду: родители её больше не слушали, а с переездом в другой дом исчез из виду и тот самый устрашающий компакт-диск с «чёрной женщиной».

А сейчас?

Сейчас эта статья рождается на коленке после того, как я, пересмотрев свои заметки за прошлый год, наткнулась на список музыкантов, о которых планировала написать для канала. Линда в этом списке — первая, опередив Mujuice, 5’nizza и Аффинаж.

И так совпало, что Линда победила в негласном соревновании с почти готовой статьей про гоа-транс, а её первые два альбома, заново прослушанные с утра, подтолкнули меня к написанию этого текста после долгого перерыва.
Я всё ещё размышляю: почему Линда? Не могу назвать себя ее преданным фанатом — скорее, ценителем ее раннего творчества, первых двух альбомов.

Они звучат скорее как исповедь, завернутая в музыку. Наверное, подсознательно мне хотелось чего-то такого. Хотелось слушать песни, в которых герой уязвим и раним перед миром и его трудностями, немного в замешательстве от происходящего вокруг — такая тихая грусть сейчас мне близка.

А еще — эти гипнотические ритмы, шаманские напевы, мантры, переплетающиеся с электронными битами, странные музыкальные инструменты и сюрреалистичные клипы.

Последний месяц я читаю «Т» Пелевина — медленно, с остановками, до состояния «больше не влезает», а потом возвращаюсь снова. Его метафизика, буддийские мотивы и фирменный слог требуют осознанности. Видимо, подсознательно я искала что-то созвучное — и нашла это в музыке Линды.

Дебютный альбом «Песни тибетских лам» (1994) стал квинтэссенцией этники, электроники и философской лирики — настоящим взломом поп-музыки 90-х.

Звуковая палитра альбома поражает до сих пор: своим звучанием, голосом и инструментами.

Здесь табла и дарбука, сплетенные с холодными синтезаторными волнами, и необычные вокальные техники: от буддийских мантр до шепота в стиле Dead Can Dance. Как будто слушаешь ритуал, а не поп-альбом. И японская флейта сякухати, и кельтская арфа, что-то неуловимо шаманское — и все это на фоне электронного андеграунда.

Линда и Фадеев создали первый в России этно-электронный кроссовер с единой сюжетной линией — историей взросления героини. Альбом задумывался как цельное произведение: треки нужно слушать подряд, как главы романа.

Тексты тоже взрывали шаблоны. Песня «Марихуана» — формально антинаркотический манифест — вызвала скандал и попала под цензуру. Но именно это и сделало альбом культовым: он бросал вызов не только звучанием, но и смыслами.

Ссылка на альбом:
https://music.yandex.ru/album/14329543?utm_medium=copy_link

06.08.2025