Ведунья Хиона и вампир-костоед Григорий

                Ведунья   Хиона  и   вампир-костоед  Григорий.




  В  Лесу  —  среди  вятичей,  да  и  среди  кривичей   — ходили  слухи,  что    колдунье  Хионе     уже  лет   300   (а  то  и  больше),  а  выглядит  она  как  молодка,  потому что  вампир-костоед  ночевал  у  неё    и   поставил  печатку   — « закус  смерти»,  —     с  тех  пор  она   и    не  стареет.

   А  ещё  рассказывали,  что  сам  князь   Святослав   толокся   у  неё… Обещал  свадьбу  сыграть,  как  хазаров   разгромит…  Обманул…  Хазаров  разгромил,  , а  вятичей заставил  дань  платить:   «шеляг  от  рала  и  куницу  с  дыма». 

  А  Владимир  Красное  Солнышко, так  тот  жениться  хотел…  Две  телеги  алых   роз  прикатил   к   ней  в Лес.    Но  Хиона  за  него  не  пошла…  У  него  столько  жён  было,  столько  наложниц,   что    любви  его  ведь    не  дождешься…  Скорее  околеешь,  чем  дождёшься…   

   И Александр  Невский  приезжал,  хотел получить от  неё  вещего  слова:  куда  ему  склониться,  на  Запад  или  на  Восток,  чтоб  в  тартарары не  полететь.

  А  Гришка,   вампир-костоед,    «жидовин    козарский»,    лет  200   уже  не  заглядывал  к  Хионе… 
  Гришка,  как  вампир-костоед,   конечно,   обрёл  бессмертие   или,   во  всяком  случае,  невероятное  долголетие,  но,  кто  его  знает,  может   и   его   уже  хворь  одолела   или ещё  чего…

  И  пошла  Хиона  к  вампиру-костоеду  Григорию  сама,    раз  он  не  приходит  к  ней вот  уже лет  200.

          
                ***
 


   —    Чего  тебе,  Хиона?   Явилась  —   не  запылилась.   —   Спросил,  скрюченный  в  три погибели,   вампир-костоед    Григорий,   лёжа  на  лавке,     с  трудом    пытаясь  повернуться  с  боку  на  бок.    —  Видишь, хворь  меня  одолела….  О   вечном  уже  надо  подумать…   

   —    Так  беспокоилась  я….    Давно  уж  не  заходишь,  Гришенька….   —  То  ли  ведунья, то  ли  колдунья,  Хиона,    расположилась  за  дубовым  столом.

  —  Али   «закуса»    мово    тебе понадобилось?  —     Вампир-костоед      взглянул  на   Хиону  глазом  с  хитринкой.

  Давно  это  было,  но   вампир-костоед  Григорий    помнил,  как  Хиона   просила  его:
  — Укуси…  Укуси  меня,  Гришенька…    Я  же  умру,  если  ты  меня  не  укусишь….

  Ну,  Григорий,  конечно,  укусил:   поставил  печатку   —   «закус  смерти».  С  тех  пор  она  и  не  старела.

  —    А  что  же  Еремей?    Его  «закус»    тебе  не  угоден?   —  От  таких  разговоров у  вампира-костоеда  спина  распрямилась.  Он   поднялся,    подошёл  к  кадке  и,  зачерпнув    деревянным  ковшом  воды,  с  шумом   её  выпил.

  —   Так  Еремей   отошёл  же…  Уже  давно…   —    Засуетилась  Хиона    за  столом.  — Да  и  какой  у  него  «закус» - то был….    От  такого  «закуса»    скорее  копыта  протянешь,  чем  долголетие  обретёшь.  Так  знай,  Гришенька,  не    «закус»  мне  нужен  от  тебя…    Не  «закуса»  твоего,  Гришенька….  Любви  твоей,  Гришенька …  И  никто  никогда  мне  не  нужен  был,  Гриша…  Только  любви  твоей  хотела…

  И  кто  же  устоит   перед   такой  Хионой?

   И  вампир -костоед  Григорий  ожил,  распрямился,  да  столько  ей   «закусей»  припечатал,  что    жила  Хиона  ещё  лет  500,  и  всё,  как  молодка.
   О,  как!…