Смех спасает мир

Сказка-шутка для взрослых

  На улице бушевала метель. Конечно, когда ей ещё бушевать, как не в конце апреля. Порадовались тёплому марту? Теперь получите сполна. У нас же глобальное потопление, именно поэтому снегопад, ветер и падающие под тяжестью снега деревья.

  Вообще растения жалко. Они уже было обрадовались. Свои нежные листочки и цветочки солнышку понавыставляли напоказ. А тут бац, и вторая смена. Да какая.

  Хорошо, что мне сегодня на работу идти не нужно. Надела я тёплые носочки, сделала себе масочку на лицо, налила любимого чая с малинкой, закуталась в пушистый пледик и только глазки прикрыла от удовольствия, слышу какие то странные звуки рядом, которых ну совсем в моей квартирке не предполагалось.

  Открываю глаза и застыла. Ни чего себе чаёк заварила. Глюки начались. А, вроде, как обычно, простой чайный пакетик брала.

  У меня по квартире гномики шастают. Реальные гномики. Человечки размером с кошку, в смешных шапочках-колпачках, штанишках, пиджачках и маленьких сапожках. Все разного цвета. По цветам радуги. Точно. Их как раз семь. Прям, как в сказке. Надеюсь, я не буду их Белоснежкой.

  Гномики бегали по комнате, что-то замеряли, что-то осматривали, иногда врезались друг в друга. Тогда они вставали напротив, как петухи, прислонялись носами, смешно оттопырив пятые точки, как хвосты, и начинали что-то бубнить. Потом резко обнимались и разбегались.

  Один из них, фиолетовый, уставился на моего Гишу. Очень как-то нехорошо уставился.

  Гиша — это мой какаду. Он разговаривает. Изначально он был Гришей. Но ему первое время никак не давалась буква «Р». И вместо «Гриша хороший», он просвистывал «Гиша хооша». Все смеялись. Так он и стал Гишей. Но потом как научился все сорок букв выговаривать. Ухх. Спасу не стало. Не-не. Именно сорок. Свои ещё какие-то придумал.

  И вот, этот фиолетовый коротышка уставился на моего Гишу. Тот, явно, учуял подвох в этом взгляде и заголосил.

  - Гиша псисца замесцасельная. Сильно клюёсца. Не подходи. Гиша молосец. Рррр. Я великий и могущий.

  Смотрю, гномы бегать перестали, встали полукругом вокруг клетки. Слушают, что там моя птица может, раз «могущий». И что-то замышляют. Вот по лицам видно. А в глазах столько восторга.

  - А ну пошли вон от моего попугая! — заорала я. — И из моей квартиры.

  Скинула плед с головы на плечи, вскочила, загородив собой клетку, как Чёрный плащ. Помните, утка такая была в мультике.

  Гномы отскочили назад, выставили какие-то веточки перед собой и заорали довольно басовитыми голосами, совсем не сочетающимися с их размером.

  - Ааа, чудовище, страшилище…

  Знаете, а вот это было обидно. Я, конечно, красавицей себя неписанной не считала. Но была довольно милая. А тут — страшилище.

  - Урроды, Лика хоррошая — встал у меня за спиной на мою защиту Гиша. И ещё так смешно из-за мой фигуры в плаще-пледе выглядывает, склонив голову набок.

  - Берём обоих. — пропищал тут самый бородатый — фиолетовый. Голос тоже не сочетался с внешним видом, но уже в другую сторону.

  Чего? Куда берём! Живой не дамся! И я выставила вперёд своё грозное оружие. Чашку с чаем.

  В руках гномов уже вместо веточек появились какие-то энергетические светящиеся мотыльки. Насекомые полетели в нашу с попугаем сторону, делясь по ходу движения, как амёбы. С каждой секундой мотыльков становилось всё больше и больше. Они окружили нас с Гишой, стали садиться на тела. Я пыталась отмахиваться, разлила весь чай. Что характерно, когда жидкость попадала на мотылька он вспыхивал ярче, а потом с шипением исчезал.

  Но битва была неравной. Мы с попугаем светились как две лампочки, облепленные странными насекомыми. А потом отключился свет. Нет. Не у мотыльков. У меня в голове.

  Пришла я в себя с жуткой головной болью, стоящей в каком-то музейном зале. Вокруг меня кого только не было. Звери, птицы, полулюди, люди, вообще какие-то странные существа.

  Все стоят на постаментах в разных, порой неудобных, позах и моргают глазами (ну, у кого они есть), но не двигаются. Справа от меня стояла берёза с глазками. Как-то даже страшно стало. А слева конь, но без глаз. В том смысле, что их вообще не было. Морда в том месте была ровная и покрытая шерстью. Тоже неприятно, знаете ли.

  Я же стояла с вытянутой левой рукой, которая держала моё грозное оружие — чашку. А правой придерживала плед. Левая рука уже затекла в такой позе, я решила её опустить. Ага! Я пыжилась, пыжилась — не получается.

  И тут меня накрыло паникой. Гиша! Я не видела в этом зверинце своего попугая. А что может русская женщина в момент паники? Да всё!

  Во-первых, я заорала. Заорала во всю силу своих лёгких. Правда кроме моей головы (внутренней её части) никто мой голос не услышал. Во-вторых, я стала биться в конвульсиях. Но, опять-таки, кроме моего воображения этого никто не заметил.

  Вот тогда я разозлилась. Но и это не помогло. Я сопротивлялась как могла. Но всё было без толку.

  Вдруг, я заметила, что тоскливые, отрешённые глаза всех, обладающих их наличием, стали более осмысленны и заинтересованно смотрели на меня. Иногда переглядывались друг с другом. Подмигивали, подмаргивали. Они что, на меня ставки делали?

  Мне так стало смешно, что я стала хохотать. Вот прям в голос хохотать. Реально в голос. Голос!

  Мой звонкий смех разнёсся по всей огромной территории этого странного места. Он звенел в каждом светильнике, в каждом зеркале, оседал на каждый экспонат.

  Я даже не заметила, что смогла уже двигаться. Оперлась на колени руками и хохотала.

  - Спасибо тебе, о великая воительница! Твой устрашающий вид и великий ритуал освободили нас. — раздалось у меня над головой.

  Я аж подавилась смехом от испуга и возмущения, отскочила в сторону, но не рассчитала высоту своего постамента и начала падать назад. Меня подхватили чьи-то руки. Ой, нет. Это были не руки, а ветки. Или это руки такие?

  В зале поднялся галдёж. Существа радовались свободе, благодарили меня за волшебный ритуал. Спрашивали, как он называется и можно ли ему научиться.

  Они что же? Никогда в своей жизни не смеялись! Несчастные люди. Или кто они там.

  Но вопрос Гиши меня очень тревожил. Да ещё щека подозрительно зачесалась. Ой, да ведь на мне маска. Вот почему все «страшилищем» называют.

  После того, как я сняла свою косметическую тряпочку с лица, восторги увеличились. Но теперь и моей волшебной силой преображения. Стало приятно. Я даже чуточку засмущалась.

  Кое-как остановив поток восхищения, я узнала, что нахожусь в стране Радости. Нормально, да? Страна радости, а смеяться не умеют. Много столетий назад на страну напал злой колдун со своими помощниками. Они околдовали своими волшебными светлячками королеву и придворных. Поставили здесь, как в музее. (Это что же, эти бедолаги здесь уже несколько веков стоят? А пить, есть, и простите… ну вы поняли)

  И знаете, кто здесь была королева? Догадаетесь? Ну же. Не? Берёза с глазами.

  Куда колдун с помощниками дели Гишу никто предположить не мог. Они даже не знали, что сейчас может происходить за пределами этого зала. Но очень просили научить великому спасительному ритуалу. На случай, если меня не окажется рядом. И знаете, меня это вполне устраивало. Не быть с ними постоянно рядом. Мне бы домой. С Гишей.

  А теперь попробуйте научить берёзу смеяться. Или коня без глаз. Или осьминога с рогами. Ворона хоть каркала немного похоже на смех. Но не очень. Мы промучились часа два. Я им и рожи корчила, и смешные истории рассказывала, и щекотала, и мимику объясняла. Всё без толку.

  Конь понуро опустил голову и сел, а в это время сзади него полз осьминог. Попа коня как раз угодила на один из рогов. Лошадь подпрыгнула и лягнула копытами. Одно из них попало прямо в глаз стоящему рядом мужику. Но тот у него был только один. Он взвыл, схватился за свой глаз одной рукой, а второй замахнулся для удара в развороте. Только промазал, копыта уже успели опуститься на несчастного осьминога.

  Циклоп (наверное, я не могу быть уверена) прокрутился вокруг своей оси три раза. Лучшая балерина мира позавидовала бы этому пируэту. От вращения у него закружилась голова, и он качнулся в сторону берёзы. Облокотился на неё спиной, сполз на пол и сел, моргая целым, как ни странно, глазом, вокруг которого расплывался мощный синяк. Вылитый миньон. Только красный.

  Осьминог же, на которого задняя часть коня, явно объявила охоту, распластался на полу лужей. Только видны были два выдавленных из орбит глаза. Но на поверхности этой лужи начал образовываться огромный разрез, показались острые зубы. Моллюск стал медленно подниматься и нацеливать свою пасть на филейную часть коня. Тот, не будь дураком, понёсся вперёд. Осьминог за ним.

  И вот тут я не выдержала и опять начала смеяться. И знаете что? Не зря говорят, что смех бывает заразительным. Пока я хохотала над бегающими конём и осьминогом (кто-то даже ставки начал делать: что быстрее четыре ноги или восемь щупалец), с разных сторон послышались сначала какие-то всхрюкивания, гыгания, ыкания. А потом весь зал разразился дружным смехом.

  - Что здесь происходит? — раздалось грозное от двери.

  На пороге стоял странный мужик. Весь такой мрачный, мрачный. Во всём чёрном. Но голова золотая. Волосы прям блестели, аж глаза слепило. Вокруг него стояли знакомые гномы. Фиолетовый крепко держал моего Гишу. Бедный попугай озирался со страхом, но не мог двигаться. Пока.

  В другое время, может быть, после такого грозного вопроса наступила бы тишина. Но у нас тут народ только научился смеяться. Их было не остановить.

  Гиша расколдовался, стал вырываться, клюнул захватчика в голову, улизнул-таки из маленьких цепких ручонок, взлетел, сделал круг над залом и уселся на золотоволосой голове колдуна.

  Такого хамства тот не ожидал никак. Он стал пытаться стряхнуть с себя моего «орла». Но попугай зацепился за волосы мужика когтями. Когда рука приближалась к птице, Гиша взлетал, придерживаясь за волосы. Из-за чего злой колдун был похож на солнце с лучами. А потом попугай опускался обратно, отбрасывая золотые кудри на лицо волшебника и подцеплял новые.

  Это вызвало новую волну хохота у окружающих. Заразились даже гномы. Конь и осьминог давно уже бросили свои гонки и тоже хохотали от всей души.

  Минут через пять птице надоело, и он плавно спикировал на моё плечо.

  И тут случилось удивительное. От гномов вверх стал распространяться свет в цвет их костюмчиков. Световые лучи соединились. Под потолком образовалась радуга. Из неё посыпался искрящийся звездопад осыпая всех какой-то благодатью.

  Колдун откинул назад свои волосы. Его лицо светилось счастьем. На берёзе появились салатовые листочки, а у коня — глаза.

  Я прижала к себе Гишу и зажмурилась. Зачем? Не знаю. Просто как-то так хорошо стало на душе, что захотелось зажмуриться. Стало очень тихо.

  Я стояла посреди своей комнаты с пустой чашкой в одной руке и попугаем в другой. На плечах у меня висел плащом плед. За окном сияло солнце. Апрельская метель закончилась.

  А на берёзе напротив дома сидела ворона и смеялась. Вот правда, именно смеялась.