О культуре в РФ и вне неё

«Красота, чистота и порядок, очевидно, занимают огромное место в ряду требований культуры», — пишет 3. Фрейд.

И что нам делать в том мире, где на протяжении нескольких последних десятков лет в необъятных масштабах культура романтизирует полную ее противоположность — уродство, беспорядок и хаос в давно всем известных образах и подобиях?

Нас принуждают идти в кино, ибо книги, не стану этого отрицать, стали уделом высшей интеллигенции, которую создатели нынешней "культуры" оттеснили в подвалы и квартирники, где они и перекантовываются не первое, между прочим, к ряду десятилетие. Чьим свидетельством последнего, например, является для меня недавно просмотренный фильм Кончаловского (двоякая личность и такое же отношение к нему) "Грех" о почитаемом всеми странами и народами мира Микеланджело…думаю, тут не стоит вдаваться в подробности — почему так...хотя, если рассматривать мои записи не как продукт для публики (который можно с натяжкой таковым назвать, ибо кому нужны нагруженные смыслом вагоны мыслей), а как заметки моих взглядов и мнений разных годов, то, соизволь, Амелия 14-го августа 21 года, вдаваться в подробности, а они таковы: продукты культуры и вся совокупность ее текстов достигли своей крайней точки скованности при вопросе о ее трактовке.

И, как выясняется, эти продукты стали в себе находить максимальное сходство с их первобытными предшественниками, основанными на эмоциях, получаемых путем необдуманных половых актов и влияющих на сознание инородных примесей, коими баловались для "привлечения муз" их прародители.

Этот дичайший конгломерат изощренных и перегруженных форм не оставляет место здоровым и продлевающим жизнь, в поисках получения очередного удовольствия от увиденного/услышанного, критике и потреблению. Он является средством, оставляющим обратный эффект. После посвящения себя в очередную галиматью современности, хочется как можно скорее порвать с ней всякую связь, а не бороться…и этому, как раз-таки, содействует и сюжет этой самой "галиматьи", преисполненной возрождающимся декадансом, дадаизмом и прочим сложным в расшифровке для непосвященных (что и отдаляет, кстати, от самой культуры).

Но мы не сдаемся. По крайней мере я — точно.

И какими, собственно, усилиями нужно бороться в этом мире, кроме как не вооружившись (без прямого упоминания) красным флагом в руке с его (как покажется многим утонченным личностям) строгим по своему содержанию материализмом, продукт которого, в конце концов, приходит на круги своя, к этим "утонченным" персонам, в виде искусства того же самого соцреализма, которым они же и восхищаются, в качестве архитектуры, художественных произведений и научных достижений которого, впоследствии, и гордятся эти самые личности, отдавшие прежде предпочтению идеализму и развивающемуся вслед за ним либерализму, который, мало того, что не привел к прогрессу общества, ну или хотя бы попробовал сделать это с тяжелейшими усилиями (стоит вспомнить в качестве примера положение женщин 20-х годов прошлого столетия в нашей стране и вне ее), в конце концов, приведший к культурному регрессу, который мы и можем наблюдать с каждым годом в наиболее радикальных направлениях на Западе (отвечаю, как проживающая в его сердце).

Он, наш красный флаг (не путать с хипстерским «рэд флагом», но это до боли ясно), своими воплощениями в культурной сфере, не обнадеживает так, как это происходит в идеалистической формации общества, многочисленными культурными объектами которого стали религиозные темы во главенстве Иисуса Христа, а предлагает стойкое, научно обоснованное, в силу содержащихся об этом в нем знаний, направление и ход мысли которого низводит человеческий страх перед неизведанным концом, трепет при упоминании Бога и полной потери собственного контроля в обществе, потому что последнее, в памятниках его культуры, изображает себя в виде губителя человека (чему свидетельство — чрезмерно ошибочный (потому что такими он представляется на первый взгляд) христианский идеал аскетического образа жизни, то есть смирения в собственном одиночестве. Чуть позже по христианству прокатилась волна реформ, приведшая к протестантизму, которая и стала воплощением идеи, мотивирующей к предприимчивости, т.е. к борьбе личности за высший пьедестал) — всему этому противостоит марксизм, создающий уверенность в поддержке со стороны социума, а уверенность в такой поддержке стирает возможные страхи быть брошенным на произвол судьбы, уступая хорошему настроению духа и созиданию.

Цитирую Томаса Манна («Волшебная гора») о вышесказанном: «Болезнь — это самое человеческое, [...], поскольку быть человеком означает быть больным. Верно, что человек по своей сути болен, и тот факт, что он болен, делает его человеком, а кто хочет исцелить его и склонить к примирению с природой, "вернуться к природе", все эти регенераторы, едоки сырых овощей, натуристы, нудисты и так далее, которые принимают вид пророков, все эти Руссо, таким образом, стремятся лишь к тому, чтобы обезличить его, огрубить... Человечность? Благородство? То, что отличает человека — это сущность, максимально отделенная от природы, которая осознает, что она максимально антинатуральный дух, следовательно, в болезни заключается достоинство человека, состоит его благородство; другими словами, он тем больше человек, чем больше он болен, и гений болезни более человеческий, чем гений здоровья. И странно, что тот, кто притворяется филантропом, закрывает глаза на эти основные аксиомы духа человечности. [...] Как будто прогресс, если таковой существует, не был бы обусловлен исключительно болезнью, а именно: гением... который не что иное, как болезнь! Как будто здоровые на протяжении всех времен не жили бы за счет завоеваний болезни! Мы видели, как люди сознательно и добровольно заражались болезнями и безумием, чтобы завоевать для людей знания, которые давали здоровье через безумие, и обладание и наслаждение которыми, после этой героического жертвы, больше не зависит от недуга и безумия. Это и есть истинная смерть на кресте...»