Рецензия женщины, которая больше не хочет быть удо

Я нашла свой старый текст 2017 года про всесильную любовь.

Тогда я ещё писала из боли.
Из ожидания.
Из той точки, где кажется: если тебя не выбрали, значит, ты недостаточно любила.

Сейчас я читаю его иначе.

Не как стих о любви.
А как документ того времени, где женщина ещё учится быть удобной и не понимает, что любовь не должна делать её меньше.

И вот что я бы сказала себе той — спустя годы.

Хватит называть любовью то, где тебя годами держат в ожидании, как собаку, которая охраняет чужой периметр.

Хватит украшать терпение словами:

«мудрость»,
«глубина»,
«духовность»,
«надо подождать»,
«ты должна понять».

Если ты годами ждёшь, когда тебя выберут, — это не любовь.

Это отложенная жизнь.

Отложенная на потом, которое одному Богу известно, но почему-то всегда оплачиваешь его ты.

Если тебе говорят:
«потерпи ещё немного»,
а твои годы уходят в чужие обещания, — это не судьба.

Это удобная система, где ты стоишь на паузе, пока другой человек живёт.

Это люди придумали такую любовь.

Где надо молчать.
Ждать.
Улыбаться через боль.
Быть выше.
Быть тише.
Быть меньше.

Любовь не просила становиться удобной.

Любовь не просила ломать себя в надежде, что однажды тебя всё-таки выберут.

Нет.

Не выберут.

Потому что тех, кого любят, не держат на скамейке запасных шестнадцать лет.

И если рядом с человеком ты всё время учишься исчезать,
это не любовь.

Это клетка, обклеенная красивыми словами.

А внутри — липко.
Мерзко.
Тесно.
Как будто тебя годами держали не в любви, а в мороке.

И самое страшное — сначала ты сама гладишь эту клетку изнутри.

Привыкаешь к прутьям.
Украшаешь их смыслом.
Называешь терпением.
Называешь верностью.
Называешь духовным путём.

А потом однажды просыпаешься и понимаешь:

это не храм.

Это клетка.

И если хочешь жить — её надо рушить.

Не ради мести.
Не ради скандала.
Не ради того, чтобы кто-то наконец понял.

А во имя себя.

Во имя той женщины, которая слишком долго ждала разрешения жить.

Во имя тела, которое устало держать чужие обещания.
Во имя голоса, который столько лет глотал правду.
Во имя лет, которые уже не вернуть.
Во имя тех лет, которые ещё остались.

И вот здесь заканчивается удобная женщина.

Не потому что она стала злой.

А потому что она наконец перестала считать свою жизнь приложением к чужой.

Хватит.

Я больше не буду охранять чужой периметр.

Я выхожу.