Зелень

Давно позабытые сени с картинами, которые при ударе дверей сползают к телевизору. Девочка с расчёской замерла у окна, чтобы проводить взглядом жужжащий и трясущийся автомобиль со спящей женщиной на заднем сидении. Не пристёгнутый к подоконнику ветер рвался к вишням, пока брат жёг спички и не находил у гранёной печки свечи, которая присохла к кафелю и никак не могла отстать от небьющегося стакана. Сохраняя в себе частицы любви, он выстроил прибрежный тоннель, который был украшен фонарями и сияющими лодочками, где селились бесприютные дети, чтобы наблюдать за солнцем или бросать отстающие лучи под отёкшие ступни несущейся реки. Эта неопрятно возбуждающая женщина, села на угол серванта так, чтобы я мог видеть её приподнятые колени и нежный узор короткой юбки. Наслаждаясь и глядя на свой же приют с объектом ласк, пациент вырвался из рук с ненаглядной простынёй, чтобы бежать в другой город без усилий и бессонницы. Малюсенький диванчик и низкорослый пациент, который видит фотокарточку и отгораживается, потому что знает, чем закончится этот мой приступ. Мои кроссовки полны песка и я цепляюсь за горстку камней, чтобы не удариться грудью о стенку оврага. Солнце с приёмом перейдёт от лечебницы к полю у стадиона, чтобы кружить кусты со стайкой голубей, которые мутят воду в облаке пищеварения. Я переверну лист с застывшей ладонью, которая не даст разорвать написанное, чтобы потом страдать перед кошмаром или идти по коридору с тягой лекарств, когда те натянутся звеньями плуга и выскочат из грядки к ногам умелого водителя. Жаркий полдень и река с паром выкручивается у ели, чтобы все отдыхающие слышали запах гнилости и смолы. Я слышу шёпот за деревней и отвлечённый крик петуха, который машет крыльями в ответ на мои попытки согнать его с улочки между домами, где в трухе слежались останки клёнов. Мосты устало слезли с накрученного вала и поезд дёрнулся, чтобы мирно катиться по половинке рельс к луне в ребре меж парусов. Одна слеза задержалась на щеке, чтобы мама в приёмном покое смогла найти себе уголок, где можно будет хныкать глядя сыну прямо в моющийся до истерик очаг. Провалившийся у стен лечебницы луч, возгорелся и все больные следили за хвойной тенью, которая избавляла родителей от привязанности к солнцу. Я дошёл до предела и коридор не стал моей возможностью снизить тревогу перед побегом с кошмаром из стекла, которым усеян закрытый стадион и двор у петель заставленного лестницами подъезда. Люстра притягивала к себе пыль с потолка и все свечи в стекле были покрыты ремонтной белью, которую никто не решался смыть на высоте небезопасной для работ или чистки света. Вечер с окончательной попыткой взяться за голову и придорожные прыжки со счётом машин в цвете салонов, которые закрывают пассажиров за теснотой и табачной зеленью.
-
Утренняя тля села в круге солнца, чтобы поедать обод или селиться глубже над горизонтом. Луна же остыла, но ещё роняла топкие угольки к берегу, чтобы дать реке надежду перед схваткой течений или океаном оборотней. Человек перебрался через забор и уже подался к синеющему стадиону, чтобы наблюдать за девушкой у коляски, которую знал ещё со школы, потому что при виде её возбуждался весь коридор. Болезненно удариться сердцем о низкий потолок со звёздами, которые дымят и кормятся синевой вечеров. Люди поднялись с трибун, чтобы бросать шарфики к полю и прыгать на месте, словно скрытно заведённые по точкам дети. Ещё одну протяжную строчку о капот и колесо отлетит от оси, когда водитель заждавшись встретится с полюбившимся фонарём. Девушка горела бессонницей и её глаза желтели по осени, чтобы взять побольше звёзд себе за обрушившуюся по ступенькам грудь с двоящимся дымоходом. Июньское утро и я торчу у школы, чтобы не вспоминать о горении фонаря, который ещё зимой вставал во весь рост и сеял пассажиров на перекошенной площадке остановки. Неинтересный ход всегда привлекательной реки, которую трижды прокляли и уложили у пляжа, чтобы люди могли отбиваться от течений или встречать тень у моста нехотя спиной. Неман притягивал своей расписной дикостью и пустынностью поверхностей, которые липко овевали своды бетонного моста, когда ветер гнал разноцветную материю к шаткой трассе. Деревня скрылась у ливня за шиворотом, чтобы старик смог зацепившись рукой за слив зимой, снять треугольники льда. Ели застыли к вечеру под снежной шляпкой, которую им передарили в ноябре по ошибке, когда все хаты по-дамски оголившись ждали шторма. По небу приодевшись двигался месяц, чтобы царапать пуговицами обугленные дымоходы из кирпича и серой глины. Коснувшись края палаты, я выбежал к медсестре, чтобы следить за её беспробудной тенью и чепчиком, который смялся на тумбочке с цветком. Подростки стонут у подъездов, когда я после крепкого сна и не вдаваясь в подробности верчусь на койке, чтобы не слышать этот неестественный, но эффектный отзвук зверя. Ладонь мизинцем легла на белеющий участок стола, чтобы прижать лист с уже начатой работой, которую можно было бы завершить, но не дающийся сюжет был важнее, чем все угрозы прекращения без причин извне. Брат сел у чайной кружки и уже горячо обнял обод, чтобы кружку приподнять и сделать первейший этим утром глоток, который мог бы струясь обогреть тело или заступив обжечь обходной спуск к сердцу через грудь. Вода совсем почернела и новый первоцвет не подходил к оттенку берега, когда сосны гнулись с ветвями на скорость, чтобы дать телам в коре размяться или разбежаться по венам. Сонные младенцы были выставлены, словно статуэтки в ряд, и воспитательница вздохнула, когда из спаленки вышел ещё один человечек без майки, которую скинул во время сочного кошмара на шипы стула с растущей во все стороны подушкой. Закупоренная горка с пеплом исчезла и комары из стайки беззвучно разлетелись по спальням, чтобы ждать у закуренной форточки утра. Простейшая глупость с бессонницей, и я стараюсь собрать предложение из пшеничных опилок, которые могли бы засыпать лампочку уж очень долго пустующего без связей или вливаний источника зёрен.