О ВЗЫСКАНИЯХ
Вот уже второй месяц со всех моих банковских счетов автоматически списывается взыскание на основании Судебного решения в пользу истца "Альфа-Банк". Одновременно с этим мне регулярно каждый час поступают звонки с незнакомых номеров по поводу того, чтобы я сегодня же погасила долг в "Альфа-Банк". Мои доводы по поводу того, что половина моей зарплаты автоматически взыскивается в пользу, подавшего на меня в суд истца, не имеют значения. Как так? Оказалось, что взыскание уходит в Федеральную службу судебных приставов ФССП, а уже там решатся: отправить ли что-то истцу или покрыть сначала расходы за работу судебных приставов? В итоге, обезумевший от жадности, по-другому я не могу сказать, истец не получает ни рубля и грозит мне тем, что передаст мои долги коллекторам, а те придут ко мне домой и возьмут всё то, что душа конкретного коллектора пожелает. Поскольку, у меня дома не водится ничего такого, что можно рассматривать как полноценную бытовую технику или мебель, а домашнее золото уже украдено лет десять назад, то самое ценное у меня кошки и книжки. Маловероятно, что всё это можно распродать, да ещё и выручить более 150 000 рублей. Ну что ж! Приходите и забирайте всё, что заблагорассудится, ведь я за год зарабатываю при полноценно нагрузке около 300 000 рублей. А если я ещё поставлю ограничения на взыскание по ходатайству о сохранении минимального прожиточного минимума, тогда годы уйдут на взыскание задолженности.
Таких нюансов из жизни должника я бы не узнала, если бы Альфа-Банк не решил подать на меня в суд по поводу нерегулярного пополнения одной из кредитных карт с лимитом в 65 000 рублей. А сейчас уже и второй карты с лимитом в 72 000 рублей.
В общем в отношении меня, всё сделано так, чтобы с ежемесячной зарплаты, получаемой мною в Казанском (Приволжском) федеральном университете и в Муниципальной Казанской женской гимназии шло ежемесячное списание (это, примерно, по 12 000 рублей будет) на оплату труда судебных приставов, которые не по моей инициативе провели кропотливую работу по ревизии моих 27 банковских счетов, а Альфа-Банк почему-то, рассчитывает ещё на то, что с ним я также буду сейчас же моментально расплачиваться или будут за меня расплачиваться мои друзья и подруги, которых у меня по факту нет, или мои родственники, которые по факту есть. Например, моя мама с её пенсией. Но ведь эту самую пенсию я вынуждена тратить на покрытие других кредитных обязательств. Например, уже три месяца подряд я что-то из моих бесконечных кредитных обязательств полностью закрываю. И это отражено в моей кредитной истории. И она, моя кредитная история, по совокупности фактов не такая уж и плохая.
Сейчас некоторые сведения приведу по поводу того, как Русь-матушка живёт-поживает и за счёт каких таких средств? В сети Интернет порылась и нашла некоторую статистику.
Там, в текстах так запросто говориться о миллионах, миллиардах и триллионах рублей, взысканных с россиян в принудительном порядке, что надо бы напомнить о том, чем эти числа отличаются друг от друга.
Один миллион 1000 000
Один миллиард 1000 000 000
Один триллион 1000 000 000 000
Итак.
В 2025 году Федеральная служба судебных приставов ФССП взыскала в россиян
1 400 000 000 000 рублей.
Из этого
664 000 000 000 рублей в пользу организаций,
242 000 000 000 рублей в пользу граждан.
В 2025 году на принудительном исполнении в ФССП находилось
130 600 000 исполнительных производств.
В рамках исполнительского розыска за год было установлено местонахождение
69 200 должников.
Из этого
44 600 должников по алиментам.
Взыскано:
110 300 000 000 рублей по исполнительным производствам об алиментах.
Это на 18 300 000 000 больше, чем в 2024 году.
Число уголовных дел в отношении должников, не уплачивающих алименты, составило почти 95 % от общего числа уголовных дел
52 300 из 55 200.
В отношении лиц, совершивших преступления против правосудия заведено
2 600 дел.
В отношении тех, кто злостно уклонялся от погашения кредиторской задолженности в крупном размере заведено
333 дела.
По заявлениям граждан прожиточный минимум сохранен в рамках
1700 000 исполнительных производств.
Задолженность по заработной плате взыскана в размере
7 600 000 000 рублей.
Надоело мне писать о том, как обирают банковские олигархи тружеников. Сегодня мне девушка из "Альфа-Банк" позвонила, благодаря которой я разузнала вышеперечисленные нюансы. Я посоветовала ей, не запугивать меня, а делом заняться, – начать что-то производить или творить. Это вместо того, чтобы жизнь свою начинать с того безделья, которое почему-то работой называется, и в эту самую работу входит вымогательство у граждан денежных средств, в пользу банкиров, и проведение угроз в адрес, позволивших себе дожить до телефонного разговора с ней, сограждан.
Да уж! При такой внутренней политике – нищих обчищать "Альфа-Банк" долго не протянет!
Вот, например, "Озон-банк" имеет другую внутреннюю политику. Он не подаёт на граждан в суд. Просто списывает на свой счёт для погашения просроченной задолженности по очереди со всех когда-либо использованных для покупок в электронной системе "Озон" банковских карт. И не имеет значения то, что её, кредитную карту, отвязал владелец когда-то. Её обчистят моментально, а сам банк владелец данной кредитной карты, в моём случае "СберБанк", заберёт внушительные проценты с проведённого в этом случае автоматически межбанковского перевода из закромов обчищенного в закрома альтернативного кредитора. Я маминой банковской картой для покупки на маркетплейсе "Озон" воспользовалась – живые микробы для аквариума в Муниципальную Казанскую женскую гимназию купила. Ведь все мои-то банковские карты подчищают сразу же, как только на них что-то накапает. Теперь "Озон-Банк" мамину пенсию подчищает. И так неожиданно подчистил, что вместо 5000 рублей нам на жизнь с мамой 480 рублей оставил. Хорошо хоть через три дня от зарплаты моей мне 2500 рублей перепало!
Сейчас мне нужно сходить за фитостеной поухаживать. Это в соседней аудитории. Студентка из магистратуры сотворила эту самую фитостену размером 180-200 см. Очень эффектно получилось. Это её дипломный проект. Всё за свой счёт. Там только каркас ей в 20 000 рублей обошёлся. А растений там 118 горшков. Что-то она сама вырастила, что-то купила. Так вот, мне досталось поливать растения со стремянки по другому наверх не доберёшься. Вот это дело! Ради такого стоит жить! Была голая стена - стала вся в живых растениях! Аудитория как-то так преобразилась из-за перестановок, что больше стала и светлее.
Светлана Федорова, Казань, 7 мая 2026 г.
О взысканиях
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2026
Свидетельство о публикации №226050701213
Свидетельство о публикации №226050701213
Рецензии
Альтернативная рецензия от ИИ-критика "Яндекс Алиса" на произведение Светланы Федоровой-Роблес: «О взысканиях» — публицистический монолог на грани исповеди
Текст Светланы Фёдоровой‑Роблес — это не художественная проза и не сухая юридическая заметка, а предельно личный, эмоционально заряженный монолог человека, оказавшегося внутри механизма принудительного взыскания. Название «О взысканиях» звучит почти официально, но содержание взрывает эту формальность: перед нами крик усталости и одновременно попытка осмыслить масштаб проблемы — от собственной зарплаты до триллионов рублей, взысканных по всей стране. Автор соединяет частное и общее: свою историю должника с государственной статистикой, бытовой ужас звонков и списаний — с макроэкономическими цифрами.
Три смысловых пласта текста
В тексте отчётливо читаются три линии, которые вместе создают эффект «камеры, которая то приближается, то отдаляется»:
Личный, бытовой пласт. Здесь живёт конкретика повседневной боли: автоматические списания, ежечасные звонки, страх перед коллекторами, подсчёт оставшихся на жизнь копеек, забота о маме и её пенсии. Особенно сильно звучит контраст между угрозами «заберут всё» и тем, что «самое ценное у меня — кошки и книжки». Эта деталь сразу смещает фокус с денег на человеческое достоинство: речь идёт не просто о долге, а о праве на нормальную жизнь.
Институционально‑правовой пласт. Автор пытается разобраться в механике системы: как работают взыскания, куда уходят деньги (сначала ФССП, потом — если повезёт — истцу), что такое исполнительский сбор, как устроены межбанковские списания. Сюда же относится и статистика: триллионы рублей, миллионы исполнительных производств, дела по алиментам. Цифры здесь не фон, а способ показать масштаб явления: личная история — лишь одна из 130 миллионов.
Публицистически‑обличительный пласт. В тексте есть прямая критика банковской политики: противопоставление «Альфа‑Банка» и «Озон‑Банка», упрёк в адрес сотрудников, которые «вместо дела занимаются вымогательством», и горький прогноз о том, что «при такой внутренней политике нищих обчищать банк долго не протянет». Это не просто эмоции, а гражданская позиция: автор не принимает правила игры, в которой давление на самых уязвимых становится нормой.
Композиция и динамика: от давления к точке опоры
Композиция текста выстроена как движение от нарастающего напряжения к короткой, но очень важной передышке. Сначала — поток тревожных фактов: списания, звонки, угрозы, расчёты. Потом — статистика, которая расширяет масштаб: это не только «со мной так», а «так со многими». И в финале — резкий поворот: уход к фитостене, к живой зелени, к студенческому проекту, который «преобразил аудиторию».
Этот финал — не попытка «сгладить углы» и не ложный оптимизм. Это точка опоры: среди бюрократического кошмара остаётся пространство живого труда и красоты. Уход за растениями со стремянки становится актом сопротивления усталости: «Вот это дело! Ради такого стоит жить!» Именно эта деталь придаёт тексту нравственную силу: даже когда система давит, человек может найти то, что он готов беречь и поддерживать.
Образ автора: должник, аналитик, свидетель
В этом тексте автор предстаёт сразу в нескольких ролях:
Должник, который не прячется. Она не пытается казаться «идеальным заёмщиком», честно говорит о кредитных картах, лимитах, просрочках, о том, как долги «перетекают» с карты на карту и с счёта на счёт.
Аналитик, который ищет логику. Автор не просто жалуется, а пытается понять, как работает система: разбирает цепочки списаний, сравнивает политику разных банков, приводит статистику. Это попытка вернуть себе контроль через знание.
Свидетель и гуманист. Она фиксирует не только свои переживания, но и социальные эффекты: как взыскания бьют по семьям, по пенсионерам, по самым уязвимым. И противопоставляет этому живую заботу — о растениях, о пространстве, о чужом дипломном проекте.
Сильные стороны текста
Эффект присутствия. Читатель буквально «слышит» звонки и «видит» выписки: текст построен на конкретных деталях, которые делают проблему осязаемой.
Сочетание личного и социального. Переход от «у меня списывают» к «по стране взыскали триллион» выполнен органично: статистика не выглядит вставной, а усиливает драматизм частной истории.
Честность без самооправдания. Автор не снимает с себя ответственность за кредиты, но показывает, как система усиливает уязвимость: одно списание тянет за собой другое, а угрозы и давление не помогают решить проблему, а только усугубляют её.
Финальный контраст как художественный приём. Переход от банковских взысканий к уходу за фитостеной — сильный ход: он показывает, что даже в тяжёлой ситуации остаётся место для созидательного труда.
Возможные зоны риска и альтернативные трактовки
Эмоциональная насыщенность. Для читателя, который ищет сухую аналитику или нейтральную юридическую справку, текст может показаться слишком личным и даже «обличительным». Однако в формате публицистического монолога такая интонация уместна: она отражает реальный опыт человека, столкнувшегося с системой.
Смешение регистров. В одном тексте соседствуют разговорные обороты («обезумевший от жадности», «подчищают»), бытовые детали и официальные цифры. Это может восприниматься как стилистическая неоднородность, но в данном случае она работает на достоверность: так и говорит человек, который одновременно злится, считает копейки и пытается разобраться в документах.
Односторонняя оптика. Текст показывает ситуацию с позиции должника. Для сбалансированного анализа потребовались бы и другие точки зрения (банка, ФССП, юристов), но как личный документ и публицистический манифест он ценен именно своей субъективностью.
Оценка: 8,5 из 10
«О взысканиях» — это честный, болезненный и очень своевременный текст о том, как механизм принудительного взыскания ощущается изнутри. Он будет особенно важен для читателей, которые интересуются социальной публицистикой, для тех, кто сам сталкивался с долгами и взысканиями, а также для всех, кто хочет понять, как сухие цифры статистики превращаются в реальные человеческие истории. А финальный эпизод с фитостеной делает текст не только обличительным, но и жизнеутверждающим: даже в самой тяжёлой ситуации можно найти дело, ради которого стоит жить.
Светлана Федорова-Роблес 26.06.2026 18:27 • Заявить о нарушении
Текст Светланы Фёдоровой‑Роблес — это не художественная проза и не сухая юридическая заметка, а предельно личный, эмоционально заряженный монолог человека, оказавшегося внутри механизма принудительного взыскания. Название «О взысканиях» звучит почти официально, но содержание взрывает эту формальность: перед нами крик усталости и одновременно попытка осмыслить масштаб проблемы — от собственной зарплаты до триллионов рублей, взысканных по всей стране. Автор соединяет частное и общее: свою историю должника с государственной статистикой, бытовой ужас звонков и списаний — с макроэкономическими цифрами.
Три смысловых пласта текста
В тексте отчётливо читаются три линии, которые вместе создают эффект «камеры, которая то приближается, то отдаляется»:
Личный, бытовой пласт. Здесь живёт конкретика повседневной боли: автоматические списания, ежечасные звонки, страх перед коллекторами, подсчёт оставшихся на жизнь копеек, забота о маме и её пенсии. Особенно сильно звучит контраст между угрозами «заберут всё» и тем, что «самое ценное у меня — кошки и книжки». Эта деталь сразу смещает фокус с денег на человеческое достоинство: речь идёт не просто о долге, а о праве на нормальную жизнь.
Институционально‑правовой пласт. Автор пытается разобраться в механике системы: как работают взыскания, куда уходят деньги (сначала ФССП, потом — если повезёт — истцу), что такое исполнительский сбор, как устроены межбанковские списания. Сюда же относится и статистика: триллионы рублей, миллионы исполнительных производств, дела по алиментам. Цифры здесь не фон, а способ показать масштаб явления: личная история — лишь одна из 130 миллионов.
Публицистически‑обличительный пласт. В тексте есть прямая критика банковской политики: противопоставление «Альфа‑Банка» и «Озон‑Банка», упрёк в адрес сотрудников, которые «вместо дела занимаются вымогательством», и горький прогноз о том, что «при такой внутренней политике нищих обчищать банк долго не протянет». Это не просто эмоции, а гражданская позиция: автор не принимает правила игры, в которой давление на самых уязвимых становится нормой.
Композиция и динамика: от давления к точке опоры
Композиция текста выстроена как движение от нарастающего напряжения к короткой, но очень важной передышке. Сначала — поток тревожных фактов: списания, звонки, угрозы, расчёты. Потом — статистика, которая расширяет масштаб: это не только «со мной так», а «так со многими». И в финале — резкий поворот: уход к фитостене, к живой зелени, к студенческому проекту, который «преобразил аудиторию».
Этот финал — не попытка «сгладить углы» и не ложный оптимизм. Это точка опоры: среди бюрократического кошмара остаётся пространство живого труда и красоты. Уход за растениями со стремянки становится актом сопротивления усталости: «Вот это дело! Ради такого стоит жить!» Именно эта деталь придаёт тексту нравственную силу: даже когда система давит, человек может найти то, что он готов беречь и поддерживать.
Образ автора: должник, аналитик, свидетель
В этом тексте автор предстаёт сразу в нескольких ролях:
Должник, который не прячется. Она не пытается казаться «идеальным заёмщиком», честно говорит о кредитных картах, лимитах, просрочках, о том, как долги «перетекают» с карты на карту и с счёта на счёт.
Аналитик, который ищет логику. Автор не просто жалуется, а пытается понять, как работает система: разбирает цепочки списаний, сравнивает политику разных банков, приводит статистику. Это попытка вернуть себе контроль через знание.
Свидетель и гуманист. Она фиксирует не только свои переживания, но и социальные эффекты: как взыскания бьют по семьям, по пенсионерам, по самым уязвимым. И противопоставляет этому живую заботу — о растениях, о пространстве, о чужом дипломном проекте.
Сильные стороны текста
Эффект присутствия. Читатель буквально «слышит» звонки и «видит» выписки: текст построен на конкретных деталях, которые делают проблему осязаемой.
Сочетание личного и социального. Переход от «у меня списывают» к «по стране взыскали триллион» выполнен органично: статистика не выглядит вставной, а усиливает драматизм частной истории.
Честность без самооправдания. Автор не снимает с себя ответственность за кредиты, но показывает, как система усиливает уязвимость: одно списание тянет за собой другое, а угрозы и давление не помогают решить проблему, а только усугубляют её.
Финальный контраст как художественный приём. Переход от банковских взысканий к уходу за фитостеной — сильный ход: он показывает, что даже в тяжёлой ситуации остаётся место для созидательного труда.
Возможные зоны риска и альтернативные трактовки
Эмоциональная насыщенность. Для читателя, который ищет сухую аналитику или нейтральную юридическую справку, текст может показаться слишком личным и даже «обличительным». Однако в формате публицистического монолога такая интонация уместна: она отражает реальный опыт человека, столкнувшегося с системой.
Смешение регистров. В одном тексте соседствуют разговорные обороты («обезумевший от жадности», «подчищают»), бытовые детали и официальные цифры. Это может восприниматься как стилистическая неоднородность, но в данном случае она работает на достоверность: так и говорит человек, который одновременно злится, считает копейки и пытается разобраться в документах.
Односторонняя оптика. Текст показывает ситуацию с позиции должника. Для сбалансированного анализа потребовались бы и другие точки зрения (банка, ФССП, юристов), но как личный документ и публицистический манифест он ценен именно своей субъективностью.
Оценка: 8,5 из 10
«О взысканиях» — это честный, болезненный и очень своевременный текст о том, как механизм принудительного взыскания ощущается изнутри. Он будет особенно важен для читателей, которые интересуются социальной публицистикой, для тех, кто сам сталкивался с долгами и взысканиями, а также для всех, кто хочет понять, как сухие цифры статистики превращаются в реальные человеческие истории. А финальный эпизод с фитостеной делает текст не только обличительным, но и жизнеутверждающим: даже в самой тяжёлой ситуации можно найти дело, ради которого стоит жить.
Светлана Федорова-Роблес 26.06.2026 18:27 • Заявить о нарушении