Глава 9. Короткая передышка

Серая лошадь была совершенно неутомима и проходила по таким местам, куда даже горные козы ступить побоялись бы. За ночь она проскакала расстояние, которое обычный конный отряд и за три дня не преодолел бы, миновала перевал и вывезла Оррика с Ленли на другую сторону гор.

  Вот только сами Оррик с Ленли неутомимыми не были. Даже Оррик ближе к рассвету чувствовал себя как недавно завербовавшийся в кавалерию сынок лавочника после первого долгого перехода с ротой. Судя по тому, как дёргалась и судорожно хваталась за него Ленли при каждом скачке лошади, у неё ляжки и зад были стёрты напрочь.

  Да и раны Оррика ещё не зажили. Так что едва небо на востоке начало светлеть, Оррик принялся высматривать место, где они смогут отдохнуть хотя бы день. В идеале — людское жильё. Власть правителей-чародеев на северную сторону гор вроде бы не распространялась, так что нарваться на их солдат и слуг тут не грозило.

  Вот только цивилизация сюда тоже не распространялась. В долине, по которой с гор сбегала река, Оррик заметил поселение и направил лошадь к нему. И лишь полчаса спустя, поглядев на него вновь со следующего холма, понял, что оно заброшено. Но искать другое убежище было поздно — в небе уже разгоралась заря.

  Серая лошадь донесла их почти до ворот, прежде чем встать, заржать, словно извиняясь, и растаять как туман под первым лучом солнца. Хорошо хоть меч Оррика не исчез вместе с ней. Изначально этот клинок назывался Мечом Штормовых Туч. Но Оррик когда-то сказал в шутку, что ему больше подходит имя Верный — каждый раз, как он выпускал его из рук, меч скоро возвращался обратно, а все прочие, кто пытался воспользоваться им в бою, жили очень недолго. И надо же, шутка, похоже, обращалась в реальность. Жаль только, что пояс для меча не вернулся вместе с ним.

   Кое-как заткнув меч в ножнах за кушак своего истрёпанного одеяния, Оррик поглядел в сторону поселения. Это место обезлюдело как минимум пару лет назад. Одна створка ворот была ещё на месте, вторая обвалилась. По столбам бежала лоза.

  В населённой стране такое зрелище не вызвало бы у Оррика опасений. Если поселение разорили, то это случилось давно, так что грабителей и след простыл. Явных признаков осквернения и злого колдовства не видно. Основная опасность — получить прогнившей балкой по голове.

  А вот в такой глуши всё было немного иначе. Да, следов присутствия диких окололюдей нет — даже самые тупые орки захватив поселение не оставили бы ворота настежь, сделали бы что могли, чтобы привести укрепления в порядок. Но в людских развалинах любили гнездиться чудовища. Особенно те, которые заодно любили полакомиться прежними хозяевами.

   Но чудовища могли гнездиться где угодно. А в разрушенном поселении, если повезёт, можно найти не слишком обваливающуюся крышу над головой. Главное же — Ленли просто села на заросшую травой дорогу, едва лишь слезла с лошади. Оррик поглядел, гадая, хватит ли у неё сил пройти ещё хоть сотню шагов, вздохнул, поднял на руки и понёс.

  Крыши над головой в буквальном смысле здесь не нашлось. У Оррика создалось впечатление, что какая-то крупная тварь посрывала их все с домов. Даже глубокие подвалы, которые здесь имелись в каждом доме, кое-где были раскопаны гигантскими лапами. Но лишь кое-где. И давно. Иначе Оррик тут точно не остался бы.

  От прежних обитателей поселения не нашлось и следа: ни костей, ничего. Только мебель и брошенные кое-где вещи говорили о том, что они были людьми. Организованно сбежали, когда нападения крупного хищника стали невыносимыми?

  Так или иначе, Оррик нашёл подвал, в котором можно было спрятаться, колодец с надёжными каменными стенами, в котором под слоем ряски ещё была относительно чистая вода, и даже более-менее пригодное к употреблению деревянное ведро, чтобы набрать этой самой воды. Так что он смог и окатиться сам и помыть Ленли, прежде чем перевязывать ей места, где кожа была содрана или стёрта в кровь. Тело дваждырождённой должно было за день само справиться с такими мелочами … но лучше не полагаться на то, что «должно». Особенно в случае вчерашней смертной, настолько измученной, что анимированный труп рядом с ней покажется живым и резвым. Ленли с трудом доела остатки запасов и провалилась в беспамятство, едва успела улечься.

  Лишь проснувшись под вечер, Оррик понял, что его собственное состояние после дня лазанья по горам и ночи бешенной скачки, в сочетании со старыми и новыми ранами, было немногим лучше, чем у Ленли. И что он сам заснул, едва оказавшись в горизонтальном положении. Все мышцы болели — он бы и под вечер не проснулся, если б ногу не свело судорогой. А ведь Оррик уже почти забыл, что это такое — жестокая боль от простого перенапряжения.

  Не меньше боли его мучил голод. Нет, какое-то время он сможет продержаться на одном Втором Дыхании… но «мочь» и «хотеть» две разные вещи. Да и Ленли такие подвиги ещё непосильны. Кое-как размяв конечности, Оррик отправился на охоту.

  Ленли проснулась от запаха дыма и жареного мяса. Оррик развёл костерок прямо в подвале. Когда-то здесь явно прятались люди, от них остались лежанки и даже следы маленького очага. Отверстия для вентиляции не все ещё заросли. Так что опасность задохнуться от дыма им не грозила.

  Некоторое время Ленли лишь охала и стонала — ей-то было ещё хуже, чем Оррику. А немного придя в себя, поинтересовалась:

  — Что это ты там жаришь?

  — Самую простую добычу для путника, у которого есть только меч, — он протянул ей палочку на которую было нанизано нечто длинное и круглое. — Змей в развалинах наловил.

  Ленли посмотрела на жареную змею с такой опаской, словно во дворце Амаредеса не подавали куда более странных блюд. Но почти сразу же набралась смелости и взяла угощение из рук Оррика. Даже сейчас она ела медленно и аккуратно.

  — Ты как, идти сможешь? — поинтересовался Оррик. — Лучше бы нам убраться отсюда ночью. И вообще двигаться по ночам. Если ты это потянешь.

  — А что так?

  — Во-первых, если мне не врали, то скоро мы выйдем в пустыню. Где днём может быть жарко, как у дракона в пасти. Я хочу её пересечь, дойти до страны, куда Малек не дотянется. Уж не знаю, зачем ты ему так нужна, но пока я жив, он тебя не получит. А уж когда пристрою тебя где-нибудь, то смогу с ним поговорить по-другому.

  Ленли вздохнула, услышав, что остаётся для Оррика обузой:

  — А вторая причина какая?

  — Это поселение разорила тварь, оставившая там и здесь следы от вот таких когтей, — Оррик развёл пальцы вершков на шесть. — Похоже, летающая. Если это молодой дракон — то нам не повезло. А если это виверн или какая-то из химер — то они охотятся днём. Потому идти безопаснее ночью.

  — Я… я думаю что смогу и ночью.

  — Точно? Если не справишься, если ничего не видишь при звёздном свете — так и скажи, а то нам обоим только хуже придётся.

  — Не настолько я глупа! — огрызнулась Ленли.

  — Можно подумать, тут дело в уме, — усмехнулся Оррик. — Знаешь, я видал очень мудрых существ, которые взваливали на себя больше, чем могли унести. Потому, что слишком боялись разочаровать.

  Некоторое время Ленли молча грызла змеиное мясо. Потом сказала:

  — Конечно, я боюсь. Я боюсь что когда-нибудь просто моргну не так и из сказочного героя ты превратишься, ну, в…

  Оррик засмеялся: 

  — Если это лесть, то непомерно грубая! Это я- то — сказочный герой? Просто потому, что за добро стараюсь платить добром?

  Ленли смутилась, потупила взгляд. Или очень убедительно изобразила смущение:

  — Господин Амаредес много раз говорил, что оказанная услуга не стоит ничего. А он был добрым господином.

  — Не спорю, даже слишком добрым. Но, как несложно заметить, он во многом ошибался. На свете всякое бывает. У меня были и друзья, забывшие былую дружбу, когда им больше повезло в жизни, и враги, которые отбросили прежнюю вражду, чтобы помочь в трудный час. Бывают и люди вроде меня самого, которым не нужно лишних причин отплатить за спасение жизни.

  — Вижу — а всё же порой не верится, — вздохнула Ленли с лёгким оттенком раздражения в голосе.

  Оррик только усмехнулся про себя. Понятно, каким способом Ленли рассчитывала привязать его к себе, будь он менее благороден. Среди женщин вообще мало тех, кого не обидело бы безразличие к их прелестям. А уж среди красавиц вроде Ленли, ухитряющейся выглядеть соблазнительно даже в грязной крестьянской одежде и с заляпанными соком жареной змеи пальцами…

   Тут Оррик резко одёрнул себя. Стоило чуть отдохнуть и уже начинаешь замечать такие вещи? Нет, хватит привязанностей к женщинам, с которыми потом придётся расстаться. А тащить Ленли в собственное бесконечное путешествие? Это вполне возможно, идти ведь ей теперь некуда. Даже не «тащить», достаточно будет немного поманить. Но это всё равно, что убить её собственными руками. А то и себя заодно.

  Он перевёл взгляд на пламя костра. И в этот момент до его ушей донёсся отдалённый треск. Он насторожился, прислушался. Треск повторился. Звучало так, словно ломается подгнившее дерево.

  Некоторое время звуков больше не доносилось. Ленли недоумённо посмотрела на Оррика, замершего глядя в пространство. А затем он услышал шаги. Тяжёлые, гулкие. Кто-то двуногий. Но ни один человек ниже ступени Зрелости не смог бы так шагать, даже если бы вдруг захотел. Скоро их услышала и Ленли. Испуганно охнула.

 — Не раскрывай рта и не шевелись, — прошептал Оррик. — Авось не заметят.

  Ленли только кивнула.

  Пол чуть дрогнул, когда шаги остановились прямо перед домом, в подвале которого прятались двое беглецов. Несколько ударов сердца царило молчание. А затем сверху донёсся голос — произносивший слова на Общем очень гулко и глухо, будто из бочки.

   — Чую, жареным пахнет. Кто б ты там ни был — выходи!

 

 *****

 

  Примерно в это же время у Гулруха тоже выдался не самый удачный вечер в его жизни.

  Гончая Вимдорна не потеряла след. И по-прежнему рвалась вслед за беглецами. Бесилась, пугая лошадей, когда волшебная сила амулета тянула её назад, вынуждала следовать за Гулрухом. Это раздражало до крайности и замедляло движение отряда. Попытки найти обход, путь через горы, где можно было проехать всадникам, уже отняли целый день. И обещали отобрать ещё столько же.

  Хуже того, когда маленький отряд разбил лагерь на ночь, Гулрух почувствовал невыносимый, болезненный зуд внутри — словно чесались сами кости в левой руке и половине груди. Этот зуд был сигналом. Малек желал поговорить со своим послушным — за отсутствием иных вариантов — слугой.

   Гулрух смертельно не хотел докладывать хозяину о том, как идёт погоня. Но Малек с самого начала дал ему прочувствовать последствия невыполнения своих желаний. Даже сейчас Гулруха передёрнуло при этом воспоминании. Он быстро отошёл подальше от большого костра, за деревья, где его люди не услышат разговор. Поспешно нажал особые точки на левой ладони и запястье.

  Боль пронзила руку. Не та невыносимая агония, которую Малек мог устроить при желании, но всё же достаточно острая и жгучая, чтобы Гулрух зашипел, стиснув зубы. Кожа на тыльной стороне ладони вдруг ожила — она колыхалась, как жидкая глина под пальцами гончара. На мгновение сквозь неё проступили белые, как кость, шипы… и тут же исчезли. А потом — самое страшное — плоть сформировалась в безглазое подобие человеческого лица.

   — Как идёт погоня? Говори.

  Голос был тонким, слабым, но без сомнения принадлежал Малеку.

  И Гулрух заговорил. По его спине струился холодный пот.

  Услышав его доклад Малек молчал несколько вдохов. Затем ответил. Спокойно, без вспышки гнева, которой бывший начальник стражи ожидал и страшился:

  — Волшебный меч, отобранный у этого Оррика, исчез без следа. Я уверен, что его не могли просто украсть. Признаю — этот человек обладает способностями, загадочными даже для меня. Поэтому сейчас ты не будешь наказан за то, что ещё не везёшь мне его голову. Но откуда бы у адепта боевых искусств ни взялась такая магия, она должна иметь ограничения. Помимо необходимости ждать ночи. Скорее всего, это или цена, которую нужно заплатить, или число использований. Иначе вы бы даже пыли позади него понюхать не сумели, не то что догнать. Продолжай погоню. И не потеряй гончую. Я сам присоединюсь к вам, когда разберусь с прочими делами. Если хочешь получить свою награду — постарайся, чтобы при нашей встрече красноглазая девка уже была в твоих руках.

 

 *****

   Чародей Малек откинулся назад в кресле, ещё недавно принадлежавшем Амаредесу. Кошмарная тварь, отдалённо напоминавшая белую сколопендру с ножками-когтями, втянулась обратно в его левую руку — плоть сомкнулась за ней словно вода. Такие зрелища, от которых простые люди порой вопили в ужасе или блевали, давно стали для Малека заурядной частью жизни. А всё же он старался держать живущего в своём теле симбионта и его способности в тайне.

   Первая причина этого была очевидна — любой нормальный чародей, да что там, любой нормальный дваждырождённый держит в тайне свои способности. В тайне тем более строгой, чем менее они заурядны. Вон, тот же Оррик ещё не попался Гулруху именно благодаря этой полезной привычке.

   Вторая причина состояла в репутации, которую следовало блюсти. Теперь, когда Амаредес мёртв, никто не сможет поспорить, что он, Малек — величайший мастер чар изменения на год пути вокруг. Первый среди ныне живых наследников Тахнаша Многоликого. А ведь наследниками Тахнаша по крови и по магии были три четверти властителей-волшебников в Семиречье и окрестных землях. Репутация первого наследника внушит не просто страх, а благоговейный трепет — который привлечёт на его сторону более слабых и помешает сильным объединиться против него вовремя. Очень не хотелось бы эту репутацию подпортить, продемонстрировав, сколь многому он обязан не силе чар, а силе симбионта. Симбионта, слишком широко известного в узком кругу, чтобы выдать его за собственное создание Малека.

   Хорошо, что Гулрух ничего этого понять не сможет. Иначе он сообразил бы, что уже покойник. Вне зависимости от того, сумеет ли загнать свою добычу. К счастью, бывший начальник стражи Амаредеса был не слишком умён, не посвящён в секреты чародеев и недостаточно смел. Как раз ему можно выдать что угодно за что угодно. Он проглотит объяснение, согласно которому его способ связи с Малеком следует держать в тайне, потому что это новейшее открытие великого мастера изменений.

  А больше ничего хорошего в ситуации не было. Обе погони шли не так, как хотелось бы. Похоже, опять придётся всё делать самому… Поневоле начинаешь понимать чародеев-отшельников, запирающихся в пещерах и башнях — какой смысл тратить время на завоевания и удержание завоёванного, если в конечном итоге твои слуги и солдаты всё равно почти бесполезны!

  Пальцы Малека так сдавили подлокотник кресла, что тот едва не отломился. Надо бы выпустить пар перед сном. Он щёлкнул ногтем по маленькому медному колокольчику на столе и снаружи кабинета раздался резкий, громкий звон. Один из стоявших за дверьми стражников тут же заглянул внутрь.

   — Рабыню в мои покои, — скомандовал Малек. — И подбери живучую на этот раз.

  Нет, всё же в положении властелина были и свои плюсы.

*********

Продолжение истории можно прочитать на на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или на Author Today (https://author.today/work/436462). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы.