Дигоро-осетинские сказки. 23

=====
     Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов.
     Здесь приведены 23 сказки дигорских осетин.
=======
     Дигорцы, дигорон, дугорцы, тикор, астикор. Являются субэтносом осетин. Живут на занимают Северо-Западную часть Осетии, район, называемый Дигорией. Есть они также в Кабардино-Балкарии, в Ставрополье, в Турции. Основная версия происхождения этого этнонима относит исследователей к адыгам.
     Общаются между собой на западном осетинском языке. Имеют письменность на основе кириллицы. Дигорский диалект сохраняет архаичные черты общего языкового предка арийского происхождения с последющими тюрктскими, финноугорскими и русскими включениями. Считается, что дигорский диалект сложился раньше иронского, но являются последовательными продолжениями своего общего материнского арийского, индоиранского и индоевропейских языков.
     Этнос дигорский начал складываться в аланскую эпоху, когда аланы активно участвовала в гуннских походах в Западную Европу. Аттила относил их к асам военного искусства, участвовали они в отрядах асов. Это именование дал этому аланскому субэтносу безымянный автор Армянской географии 7-го века по Рождеству Христову, назвав их асс-дигорами. Дальнейшее культурное и языковое выделение дигрцев из общей среды алано-осетинской, происходило в домонгольское время.
     Дигория вошла в состав Российской Империи не со всеми народами Кавказа, а на полвека позже, вместе с Балкарией. Дигорцы всегда отличались свободолюбием. На тот момент не нашлось Князя, который смог бы при Имперских Дворах представлять всех владетельных дигорцев.
     По вере дигорцы осетинские являются христианами, а дигорцы балкарские -- исламисты. При этом наблюдается синкретическое влияние на фольклор, культуру, обычаи, социокульты алано-осетинских древних верований, выработанные ими в дохристианские времена.
     Письменность дигорская и иронская изначально сложилась в русской графике в середине 19-го веке. Со временем письмо на иронском диалекте, затем ставшего основой осетинского письма постепенно потеснил письменную литературу на дигорской лексике.
     Только в Советские времена стали издаваться книги, учебники на основе дигорского диалекта, стал считаться отдельны и самостоятельным языком.
================
     Дигорский фольклор можно разделить на две части: сказки и эпические героические сказания, именуемые нартами. Нарты сочетают мифы, сказочные сюжеты, исторические события, быт, всё это ещё со времён матриархата.
    Дигорский фольклор сказочный заключил в себе изустные традиции западной ветви осетин, называемые дигорцами. Здесь много сюжетов легендарных, обрядовых, волшебных, мифических, которые отразили многовековую богатую историю Дигории. Здесь нигде неповторимые лексические и сюжетные особенности, пришедшие от ирон, от алан, от арийцев.
     Есть в дигорской изустной лексике до сих пор нерасшифрованные коды. Так говорят дигорские старцы. Аналогичные кода есть и в иронской изустной лексике.
     В сказках множество сюжетов, отражающие древнюю веру в бытовых духов, в великанов. в божества природных стихий, во многих семьях хранятся семейно-родовые легенды о происхождении дигорских фамилий.
====================
..........
         Авзонг-Цауайнон, сын бедного охотника
------
     В давние времена в некоем селе жили бездетные муж и жена. Многие годы они прожили и горевали, что у них не было детей. Муж каждый день охотился и никогда не возвращался в дом свой с пустыми руками; он приносил туши оленей, туши косуль, и так они жили. На жизнь они не жаловались, но их сокрушало то, что не было у них детей.
     Но однажды жена почувствовала себя в положении, и они обрадовались этому.
     — Если будет угодно богу, у нас родится теперь мальчик или девочка, —  говорили они.
     Когда же наступило время, у них родился мальчик, бедные муж и жена радовались ему. Так они и жили.
     Ребенок рос. Время шло, и мальчик стал подростком. Вскорости умер отец, и мать осталась одна с сыном. Жить им стало труднее, но она все-таки растила своего сына. Он подрос уже так, что стал принимать участие в играх своих однолеток в поле и на улицах села.
     Однажды он увидел в доме лук своего отца и спрашивает мать:
     — Что это такое?
     — Это драгоценность отца твоего, то, чем он охотился.
     — А как же он им охотился? —  спрашивает ее мальчик. Тогда мать вручила ему стрелу и показала ему, как нужно стрелять из лука.
     У подростка не было достаточно силы. Он попробовал выстрелить из лука, но не смог натянуть тетиву и спрашивает свою мать:
     — Хочешь, я сам по образцу этого лука сделаю себе лук с тетивой, которую я смогу натягивать, и буду стрелять в птиц и прочее?
     — Как не хочу, да съем я твои болезни! Если бы ты дорос до этого, то что мне еще будет нужно?
     И вот он сделал такой лук, приделал тетиву из прочной веревки, стрелы тоже сделал сам и стал стрелять из этого лука. Он стрелял в птицу и попадал в нее, он стал метким стрелком.
     А затем, почувствовав в себе больше силы, он попробовал стрелять из отцовского лука и уже смог справиться с ним. Через какое-то время он сказал своей матери:
     — Теперь я больше не занимаюсь птицами. Надо начать охотиться в лесу, как это делал мой отец.
     Матери не хотелось этого. Лес был полон великанов, и она боялась за него.
     — Ты пока не сможешь охотиться в лесу, —  сказала она ему.
     — Не бойся за меня, —  ответил сын. —  Великаны живут далеко, и я не доберусь до них, а жить так, как мы живем, уже невозможно. Может быть, жизнь наша как-нибудь улучшится.
     Мать согласилась:
     — Отпускаю тебя, но береги себя.
     Юноша отправился в лес на охоту. Он встретил там оленя, убил его и вовремя вернулся домой с добычей. Мать очень обрадовалась:
     — Теперь нам не грозит опасность, как-нибудь проживем!
     Юноша уходил на охоту и никогда не возвращался домой с пустыми руками, приносил то тушу оленя, то тушу косули. И соседи, и близкие стали его привечать и назвали его Авзонг-Цауайнон.
     Постепенно он входил в возраст, мужал; достал лук и стрелы, стал носить меч своего отца, чтобы при встрече с великанами суметь вступить с ними в бой. Однажды он отправился на охоту, вооружившись лучше обычного. Он углубился в лес и попал в незнакомое место. Охотился там долго, но не встретил дичи и целую неделю не возвращался домой.
     На седьмой день вечером он сказал себе:
     — Ну что ж, возвращусь домой с пустыми руками. Против воли божьей не пойдешь. Неспроста я не встречаю здесь дичи, хотя брожу в этом лесу уже семь дней, в то время как в своем лесу я каждый день находил что-нибудь.
     Он направился домой, но уже не знал, в какую сторону ему идти, так далеко он углубился в этот незнакомый лес. Осмотрелся вокруг и видит: с холма смотрит на него олень. Юноша выстрелил в него. Олень, убитый, скатился с холма к его ногам. Он связал ноги оленя и понес его на себе. Шел он, шел в одном и том же направлении и в каком-то месте леса набрел на сад; он удивился: что это может быть? А это оказался сад великанов, куда они собирались на игры, на танцы, как теперь собираются на стадион.
     — Не могу я уйти, не узнавши, что это за сад, —  решил он. —  Тут, наверное, кто-нибудь живет, и я увижу его.
     Пока он раздумывал так, вышла из какого-то оврага женщина, подошла прямиком к нему и спросила:
     — Кто ты такой и откуда ты сюда прибыл?
     Авзонг-Цауайнон сказал ей:
     — Я — охотник и теперь возвращаюсь к себе домой, а здесь я присел отдохнуть.
     — По виду ты приятный молодой человек, —  сказала она, —  и, жалея тебя, я говорю тебе: скорее уходи отсюда!
     — Почему ты меня гонишь? И кто ты такая, что не позволяешь мне даже отдохнуть здесь?
     — Потому я тебе не разрешаю, —  ответила она, —  что мы великаны. У меня семь сыновей и муж мой живой; они находятся на охоте. Когда они вернутся, то прежде всего они разделают туши дичи и побросают мясо в котлы. Сварят мясо, поедят, а затем придут сюда на игры; во время игр они увидят тебя и набросятся на тебя; младший великан схватит тебя зубами, и это будет твой конец.
     Авзонг-Цауайнон в ответ засмеялся и сказал:
     — Разве твои сыновья так могучи, что один из них сможет бросить меня в рот и проглотить?
     — Да, —  отвечает женщина, —  тебя даже не хватит на один зуб великану.
     — В таком случае иди, займись своим делом, —  говорит он, —  я тоже уйду.
     Он чувствовал усталость, и поэтому продолжал сидеть в саду, ожидая появления великанов; он надеялся на свои силы и готов был померяться силой с великанами.
     Вернулись великаны домой; каждый из них принес по туше дичи и целому дереву. Они раскололи свои деревья на дрова, разделали туши дичи и мясо побросали в котлы-ушаты варить. Мясо сварилось, и великаны приступили к еде. В этот момент мать их вспомнила про охотника Авзонг-Цауайнона и говорит младшему сыну:
     — Сходи в сад, там какой-то охотник сидит со своей тушей дичи. Он не захотел уходить. Расправься с ним, а тушу неси сюда!
     Младший великан застал Авзонг-Цауайнона в саду и сразу напустился на него, чтобы съесть. Тот тоже вскочил с места, где он сидел, схватил великана за ногу и руку, подбежал к дереву, сунул великана в развилку между ветвями и придавил его ногами. Великан застрял там, болтая руками и ногами, и не мог сдвинуться с места. А Авзонг-Цауайнон сел на прежнее место и наблюдает за ним.
     Увидев, что младший великан долго не возвращается, мать сказала тому, кто был старше его:
     — Что-то его не видно. Неужели с этим охотником столько возни? Иди-ка, проведай его!
     Тот дошел до сада и, увидев, что брат его в развилке дерева болтает ногами и руками, напустился на юношу. Авзонг-Цауайнон опять вскочил со своего места схватил его за ноги и руку, подбежал к дереву, положил на брата, головой к его ногам, и придавил ногами.
     Так по очереди мать послала всех своих семерых сыновей; Авзонг-Цауайнон всех их сложил в развилке дерева друг на друга, а сам, невредимый, сел на свое место и ожидает, что будет дальше.
     Отец и мать великанов удивляются: куда они девались, что их не видно?
     Мать говорит мужу:
     — Иди проведай их, что-то не видно наших сыновей!
     Отец вышел на поиски сыновей и, увидев, что они мучаются в таком положении, а Авзонг-Цауайнон преспокойно сидит на месте, сказал сам себе:
     — Да, тут что-то кроется! Это — такое дело, которое предвещает нам беду!
     И он обращается к Авзонг-Цауайнону:
     — Что мы тебе сделали дурного? Мы не причинили тебе никакого вреда. Почему ты предаешь моих сыновей такой позорной смерти?
     А тот ему отвечает:
     — Моей вины в этом нет. Я был на охоте, возвращался домой, и бог привел меня сюда. Я присел отдохнуть в этом саду, не зная, кому он принадлежит. Тем временем явилась ко мне какая-то женщина и стала прогонять меня отсюда. Она угрожала мне, что если только семеро ее сыновей застанут меня в своем саду, то меня не хватит даже на один зуб ее младшему сыну. Но я не знаю страха, и так как я не отдохнул, я не ушел из сада. Тогда один из ее сыновей явился и набросился на меня. Я не хотел его убивать и сунул его в развилку дерева. Все семь сыновей приходили ко мне по очереди. Вот они. Я не хотел убивать твоих сыновей. Если бы я хотел их убить, то я обезглавил бы их, —  при этих словах юноша показал ему свой меч и взмахнул им. —  Остаешься еще ты. Твоя жена говорила мне и о тебе. Я отрубил бы у тебя голову, но я не хочу убивать тебя, как и сыновей твоих. Мне хотелось узнать вашу силу, но если и тебе охота со мной схватиться, то вот я, попробуй!
     — Не-ет, —  сказал великан, —  я не хочу биться с тобой. Я вышел не для того, чтобы вступать с тобой в схватку, а для того, чтобы узнать, кто ты такой и куда девались мои сыновья. И я узнал, кто ты такой, что ты из себя представляешь. А теперь прошу тебя: у меня есть единственная дочь, по красоте нет ей равной на свете. Лица ее еще не видел ни один земной человек. Я желаю выдать ее за тебя, чтобы ты стал братом моих семерых сыновей. Освободи их, чтобы мы уже могли договориться. Я тебя не обманываю, будет так, как я говорю, —  заверил его он.
     — Ну в таком случае, —  сказал Авзонг-Цауайнон, —  и я даю тебе слово. Я верю тебе, но если ты изменишь своему слову, то клянусь, что я уничтожу мечом весь род твой, всех до единого.
     — Не бойся! —  сказал отец великанов. —  Мы убедились в том, что ты не из тех, кого можно обмануть.
     Тогда Авзонг-Цауайнон подошел к дереву, снял с развилки дерева сначала верхнего великана, а затем и остальных и велел им стоять.
     — Возьмите тушу дичи, —  сказал отец своим сыновьям, —  и идемте домой. Вот вам зять и брат, он будет жить с вами.
     Они все покинули сад и вернулись домой. Дома сыновья великана сказали:
     — Мы согласны с тобой, отец, он нам подходит и как зять, и как брат; он сильнее, чем мы. Но нам тяжело нарушение нашего обычая; адат наш требует уплаты калыма, и он должен выполнить адат.
     — Действительно, у нас существует калым, —  сказал отец великанов Авзонг-Цауайнону. —  Заплати его, дай нам что-нибудь в счет калыма.
     — У меня нет никакого имущества, —  ответил Авзонг-Цауайнон, —  чем я могу заплатить вам калым? Вот есть у меня только лук и меч, если они вам нужны, то даю их вам.
     Великан и его сыновья ответили ему:
     — Они нам не нужны. Если у тебя нечем уплатить калым, то мы предлагаем тебе другое.
     — Что же это? —  спросил их Авзонг-Цауайнон.
     — У нас есть ушат в сто ведер пива. Мы установим его в саду под деревом, наполним пивом, а ты подними его на вершину дерева и опусти обратно, не пролив ни одной капли. Вот тогда по адату ты станешь нашим зятем, а мы не будем чувствовать себя оскорбленными.
     Авзонг-Цауайнон согласился с требованием великанов. Они вынесли ушат в сад, установили его под крепким деревом и наполнили пивом. Авзонг-Цауайнон схватил его одним пальцем, как маленькую птичку, поднял на вершину дерева, а затем опустил обратно, но при этом пролил одну каплю. Тогда он сорвал с себя пуговицу и бросил ее позади себя.
     Великаны захлопали в ладоши, увидев, что он пролил каплю. А он поставил ушат на землю и сказал им:
     — Эх вы, глупые! У меня упала пуговица, а вы ее приняли за пролитую каплю. Разве вы сами не видите ее?
     Они поверили ему. Тогда отец великанов сказал своим сыновьям:
     — А теперь зайдем в дом!
     Они зашли в дом, и тут сыновья великана снова сказали, что вопрос о калыме еще не решен.
     — В таком случае скажите, каково ваше желание? —  спросил Авзонг-Цауайнон.
     Те указали ему на озеро:
     — Вот в том озере, —  сказали они, —  сидит вепрь. Если ты его убьешь, то между нами больше не будет спора и ты станешь нашим зятем.
     А вепрь этот уничтожал людей и животных в окрестных селах. Даже великаны не смели проходить поблизости от него, обходили его за версту.
     — Ладно, —  сказал Авзонг-Цауайнон, —  но я даже не знаю, где он обитает. Завтра отведите меня туда и покажите его мне.
     На следующее утро они встали, позавтракали и вместе с Авзонг-Цауайноном выступили в путь. Они указали ему озеро, в котором обитал вепрь, и объяснили ему:
     — На берегу озера стоит дерево. Иди туда и остановись под деревом. Вепрь явится к тебе. Мы же отправляемся на охоту, а вечером по пути проведаем тебя, узнаем, что с тобой случится.
     Авзонг-Цауайнон пошел к озеру, дошел до берега и стал под ним дожидаться вепря. Он ожидал его долго, но вепрь не появлялся. Лишь к вечеру, рассекая воды озера на две части, он явился, выскочил из озера, напустился на Авзонг-Цауайнона, и они схватились. Авзонг-Цауайнон поймал его хвост. Вепрь поворачивался к нему, а он, держась за его хвост, отскакивал в сторону, и так они кружились вокруг дерева. Великаны застали их, когда они кружились в схватке вокруг дерева, и, боясь приблизиться, стали издали наблюдать за ними. Авзонг-Цауайнон улучил момент, выхватил свой меч, нанес вепрю удары по шее, и голова его отлетела от тела. Вепрь упал, Авзонг-Цауайнон помахал рукой великанам:
     — Не бойтесь, идите сюда!
     Тогда они подошли к нему и спрашивают:
     — Почему ты заставлял его еще кружиться вокруг дерева?
     А он им ответил:
     — Какие вы несообразительные: вы никогда не видели пляски вепря, и я вам показывал ее.
     Они на радостях окружили Авзонг-Цауайнона, в восторге стали подбрасывать его вверх, стали с ним играть и смеяться.
     — Ты не только его убил, ты открыл дорогу всем. Теперь уже никто не будет бояться ездить по этой дороге. Ты оказал благодеяние всему народу, —  сказали ему братья-великаны.
     Авзонг-Цауайнон приказал им:
     — Быстро снимите шкуру вепря, а мясо его разделите на семь частей.
     Великаны разрубили тушу вепря на семь частей и спрашивают:
     — Зачем ты заставил нас разрубить тушу вепря на семь частей, когда нас самих с отцом восьмеро да ты девятый?
     — А вы хотите заставить меня нести поклажу?
     — Не-ет, мы не заставляем тебя нести!
     — В таком случае пусть семеро возьмут по одной части и несут, а я сяду на восьмого и поеду впереди вас, а вы будете следовать за мной.
     Сел он верхом на отца-великана, и они выступили, растянувшись в ряд, вслед за Авзонг-Цауайноном. Через какое-то время великаны прибыли в свой дом и сложили с себя поклажу, Авзопг-Цауайнон тоже слез с отца-великана. И вот тогда он был признан их зятем, они показали ему невесту и поселили его с собой. Отец-великан отвел ему отдельную палату, и стал он жить там вместе со своей женой.
     Они прожили так некоторое время. Но однажды утром, когда великаны собрались отправиться на охоту, отец-великан зашел к Авзонг-Цауайнону и дочери и сказал им:
     — Мы уходим на охоту, а вы остаетесь одни и будете скучать, поэтому даю вам ключи. Все богатства, какие у нас имеются, сложены в отдельных палатах. Вы можете открыть шесть дверей, обходите их, осматривайте, а затем закрывайте их, но ни под каким видом не вздумайте открывать седьмую дверь.
     И он указал им эту седьмую палату.
     После отъезда великанов они долгое время жили весело, радовались драгоценностям, золоту и прочим богатствам. Обычно двери они потом запирали. Но по прошествии какого-то времени Авзонг-Цауайнон призадумался и сам себе говорит:
     — Яраби, что может быть в этой седьмой палате? Откроем ее и осмотрим, а затем быстро ее закроем.
     О своем желании он сказал жене, но она ему ответила:
     — Не открывай ее, ничего хорошего для нас в этом не будет. Они и сами ее никогда не открывают.
     Он не послушался жены и открыл палату. А там сидел семиголовый великан, привязанный цепями к семи столбам. Около него был пруд. Авзонг-Цауайнон спрашивает его:
     — Яраби, кто ты такой и почему ты здесь так беспомощно страдаешь? Почему на тебя наложено такое наказание?
     А тот говорит:
     — Ты очень жалеешь меня?
     — Да, —  отвечает Авзонг-Цауайнон.
     — В таком случае побрызгай вот этой водой на мои цепи, которые заржавели на мне, и тогда мне станет легче.
     Авзонг-Цауайнон побрызгал на цепи водой, и они со звоном распались; семиголовый великан вскочил и набросился на Авзонг-Цауайнона, сказав ему:
     — Ты сделал мне добро, и я тебя не убью!
     Он забросил его на чердак, а сам схватил жену его, вскинул на плечо и пустился в бегство. Он помнил, где находится его дом, и направился прямиком в ту сторону.
     Сколько пробыл Авзонг-Цауайнон на чердаке — кто это знает. Он проплакал долго, а затем слез с чердака и сел печально. Вечером вернулись домой великаны. Они побоялись что-либо сказать своему зятю, но отец ему сказал:
     — Ты погубил и себя, и нас. Раз он вырвался на свободу, ои съест нас. Девушка девушкой, но он погубит и нас самих, нам уже невозможно жить. Не мы его привязали, а все великаны, когда они еще были великанами, и для безопасности крепко привязали его в одной из моих палат. А теперь ты его выпустил, и всех нас ждет гибель.
     — Не сокрушайтесь, —  сказал Авзонг-Цауайнон, —  я поддался обману, но теперь я его убью, я не пощажу его. Даю вам слово, что вы еще увидите свою девушку, я ее приведу обратно.
     — Как ты сможешь его убить? —  говорит ему отец. —  Если бы его можно было лишить жизни, то это сделали бы все великаны вместе. Но ему нет смерти, потому-то мы его и привязали. Душа его находится не в теле его, а где-то в другом месте, но где — никто не знает, кроме него самого. Как же ты его убьешь? Но раз ты уходишь, вот тебе войлочная плеть, и если тебе встретится какой-либо беспомощный человек или покойник, ударь его слегка этой плетыо со словами: «Боже, обрати его в прежнее состояние!» — и тогда он станет тем, кем был.
     — Я отправляюсь, —  сказал великанам Авзонг-Цауайнон. —  Продолжайте работать, а я через какое-то время вернусь обратно.
     Он выступил в дорогу, нашел в степи тропинку и сказал себе:
     — Пойду по этой тропинке, она куда-нибудь да ведет, и, может быть, мой поход окажется успешным.
     Пошел он по тропинке и видит такого же силача, как он сам. От поясницы и выше это человек, а от поясницы и ниже он ушел в землю, окаменел.
     — Кто ты такой, что с тобой? —  спрашивает его Авзонг-Цауайнон. —  От поясницы и выше ты человек, а от поясницы и ниже окаменел?
     — Что поделаешь! —  ответил ему человек. —  На свете есть сила больше моей, с такой силой я и столкнулся. А ты кто такой? Куда ты направляешься?
     Авзонг-Цауайнон поведал ему все, как было, про свои дела. Человек сказал ему:
     — Увы, в таком случае ты погубил и людей, и самого себя! До сегодняшнего дня этот великан нигде не показывался, где-то он был связан, а сегодня я проходил этим местом и неожиданно повстречался с ним. На бегу, не останавливаясь, он схватил меня и стукнул о землю. Теперь от поясницы и выше я еще человек, а от поясницы и ниже он превратил меня в камень, я мучаюсь на этом месте, переношу великие страдания.
     — Я иду, чтобы убить его, —  говорит Авзонг-Цауайнон, —  но я даже не знаю, где он живет. Если бы я это знал, я обязательно расправился бы с ним.
     — Я-то знаю, где он живет, —  отвечает тот, —  но как я могу тебе помочь?!
     — Если я верну тебя в прежнее твое состояние, пойдешь ли ты со мной, чтобы убить его? —  спрашивает Авзонг-Цауайнон.
     — Пойду, —  отвечает он. —  Я не менее тебя озлоблен против него.
     Тогда Авзонг-Цауайнон слегка ударил его войлочной плетью и сказал:
     — Бог да вернет тебя в прежнее твое состояние!
     И он стал снова тем, кем был.
     По той же тропинке они пошли вместе дальше. Тот, кого Авзонг-Цауайнон превратил опять в человека, шел впереди. Так они шли, шли по этой тропинке и дошли до еще одного окаменевшего.
     Авзонг-Цауайнон и его спрашивает:
     — Кто ты такой, что с тобой случилось? От поясницы и выше ты остаешься человеком, а от поясницы и ниже ты окаменел?
     — Я понимаю, в каком состоянии нахожусь, —  отвечает ему тот. —  Но на свете есть много людей сильнее сильных. Я повстречался с тем, кого боялся в своей жизни. На спине он нес девушку и на бегу, не останавливаясь, схватил меня, стукнул о землю и сделал вот таким.
     — Я иду, чтобы убить его, —  говорит ему Авзонг-Цауайнон. —  Если я тебя верну в прежнее твое состояние, пойдешь ли ты со мной или нет?
     — Пойду, —  сказал и тот.
     Тогда Авзонг-Цауайнон слегка ударил его войлочной плетью и сказал:
     — Да вернет тебя бог в прежнее твое состояние!
     И тот тоже стал таким, каким был раньше.
     Пошли они дальше по тропинке втроем и дошли до пещеры в горах. Два товарища Авзонг-Цауайнона сказали ему:
     — Вот тут и находится дом семиглавого великана. Дыра ведет прямо в землю. Он спускается к себе вниз по цепи и таким же образом поднимается наверх, когда уходит на охоту. Поохотившись, он возвращается и спускается в свой дом. А что у него там есть и как он живет, этого и мы не знаем.
     — Ладно, —  сказал Авзонг-Цауайнон, —  я от вас больше ничего не требую. Спустите меня вниз по моему канату и следите. Прячьтесь от великана, не попадайтесь ему на глаза, оставайтесь тут, не нарушайте данной мне клятвы. Когда вы мне понадобитесь, я пошевелю канат, и вы меня вытащите.
     Они спустили его вниз, как он велел им. А там, под горой, оказался необыкновенных размеров дом, в котором и жил великан. Авзонг-Цауайнон застал свою жену в сильной печали. Увидев его, она заволновалась и сказала:
     — Ах, боже мой! Довольно было моей гибели, зачем ты еще погубил себя из-за меня?! Но по какой дороге ты пришел, как ты сюда попал?
     — Не спрашивай меня об этом, —  ответил Авзонг-Цауайнон. —  Я нашел тебя с большим трудом. Но иначе я поступить не мог. Я дал клятвенное обещание семи твоим братьям и отцу твоему, что, если буду жив, непременно убью его и что они еще свидятся со своей сестрой и дочерью. Поэтому я выступил на поиски и теперь нашел тебя здесь. Но что нам теперь делать? Бежать? Но, может быть, мы не сможем скрыться от него; как я тогда смогу его убить?
     Жена ему отвечает:
     — Великан на охоте и вернется вечером. Он поест, разденется, положит свою голову на мои колени и заснет. Он будет храпеть, из пасти его станут вылетать раскаленные угли. Так он проспит целую неделю, и легко ли мне держать его на коленях своих? А затем он проснется, поест и снова отправится на охоту. И как ты сможешь справиться с ним? Прошу тебя, подумай о себе, уходи отсюда, пока цел!
     — Не беспокойся, —  сказал он. —  Надо найти выход, и я тебе укажу его: перед тем, как великан вернется с охоты, я спрячусь от него. Когда он вернется, ты прикинься плачущей. Он спросит тебя: «Отчего ты плачешь? Вспомнила семью?». А ты скажи ему: «Семью свою я не вспоминаю, не скучаю по ней, но ты уходишь, а меня оставляешь одну. Когда же ты возвращаешься, то немножко позабавишься со мной, а затем ложишься спать и долго-долго ты не пробуждаешься. Проснувшись же, ты быстро снаряжаешься и снова уходишь на охоту, а меня оставляешь здесь одну, и я плачу, думая о том, какова будет моя жизнь дальше, если все будет так же продолжаться?». Тогда он спросит тебя: «Я могу взять тебя с собой, или что ты хочешь?». А ты ему скажешь: «Укажи мне, где находится твоя душа, я буду играть с ней в твое отсутствие или когда ты будешь спать, и мне будет легко».
     Великан вернулся, а Авзонг-Цауайнон успел спрятаться от него. Женщина же прикинулась плачущей, и великан спросил ее:
     — Почему ты плачешь? Вспоминаешь семью свою?
     А она отвечает ему:
     — Я по семье не скучаю, не вспоминаю ее, но ты уходишь, а меня оставляешь одну. Когда же возвращаешься, то немножко позабавишься со мной, ложишься спать и долго-долго ты не пробуждаешься; проснувшись же, ты быстро снаряжаешься и снова уходишь на охоту, а меня оставляешь здесь одну, и я плачу, думая о том, какова будет моя жизнь дальше, если все будет так же продолжаться?
     — Я могу взять тебя с собой, или что ты хочешь? —  спрашивает ее семиглавый великан.
     А она ему говорит:
     — Укажи мне, где находится твоя душа, я буду с ней играть, когда тебя не будет дома или когда ты будешь спать, и мне будет легко.
     — Ах ты, сумасбродная! —  говорит ей великан. —  Моя душа находится очень близко от тебя: вот внутри того столба, —  и он указал ей на один из столбов дома.
     — Ну, в таком случае, —  сказала она, —  до твоего возвращения я буду забавляться с ним.
     Дочь великана вычистила столб и все вокруг, разукрасила его и стала танцевать, кружиться вокруг него. Великан вернулся домой и спрашивает: /
     — Почему так разукрасила этот столб?
     — А как же? —  ответила она ему. —  Как мне его не разукрасить, раз душа твоя находится в нем? Теперь мне легко, я чувствую себя хорошо. От игры с ним я даже получаю большое удовольствие.
     А великан опять лег спать. Проснувшись, он опять ушел на охоту, как это обычно делал. Вернулся в урочное время домой и застал дочь великана в весьма веселом настроении. И тогда он решил: «Дай покажу ей, где находится моя душа. Она не причинит ей никакого зла, да и не в состоянии причинить».
     — Ах ты, сумасбродная! —  сказал он ей. —  Моя душа находится не в таком легкодоступном месте. Я не хочу обманывать тебя. Моя душа находится вот где: в таком-то месте есть озеро, в озере этом сидит вепрь, в нем сидит олень, в олене сидит заяц, в зайце находится ларец, а в ларце — три ласточки. Из них одна — моя душа, вторая — мощь моя, а третья — моя отвага. Но ты их не сможешь увидеть; я только говорю тебе, где они находятся.
     И семиглавый великан в урочное время опять ушел на охоту. А Авзонг-Цауайнон заявился к жене и спрашивает ее:
     — Ну, как обстоит дело, сказал он что-нибудь определенное?
     — Сказать-то он мне сказал, где находится его душа, —  отвечает она ему, —  но что ты сможешь сделать? В таком-то месте есть озеро, а в озере сидит вепрь, внутри него находится олень, в олене — заяц, в зайце есть ларец, а в нем сидит три ласточки. Одна из них — его душа, другая — его мощь, а третья — его отвага. Где ты их найдешь, какое средство выдумаешь, чтобы достать их?
     — Хорошо, что дело обстоит так, —  отвечает ей Авзонг-Цауайнон. —  Не беспокойся, я найду его душу. Сейчас я ухожу, а ты, когда он вернется, радуйся ему, восторженно приветствуй его, чтобы он ничего не заподозрил. Ты знаешь, как он обычно спит, наблюдай за ним. Если он будет спать беспокойно, метаться, то знай, что это я действую.
     Они обласкали друг друга, как обычно ласкают друг друга муж и жена, и он сказал ей:
     — А теперь до свиданья, надейся крепко!
     Он пошевелил канат, дал знать своим товарищам. Когда они подняли его, он им сказал:
     — Я очень надеюсь, что мы найдем того, кого ищем. Наказываю вам, чтобы вы отсюда никуда не уходили.
     И он во всеоружии пошел на то озеро. Нашел его и стал на берегу в ожидании вепря. Видит, вепрь направляется к не-му, рассекая волны. Он приплыл к тому месту, где стоял Авзонг-Цауайнон с мечом в руках, и они стали биться. Вепрь нападал на него, а он наносил ему удары мечом по шее. Наконец, он осилил вепря и убил. Затем Авзонг-Цауайнон засучил рукава, вскрыл вепря так, чтобы можно было всунуть руку в отверстие. Внутри вепря он нашел оленя и схватил его за ноги, затем он отверстие расширил и вытащил оленя, подмял его под себя — это ему было нетрудно — и отрубил у оленя голову. Из утробы оленя таким же образом он вытащил зайца, а из зайца достал ларец и положил его перед собой. А великан в этот час уже заболел. Со стонами явился он домой и говорит дочери великана:
     — Мне нездоровится, какое-то несчастье постигло меня!
     Она кое-как стала его утешать:
     — Не страшись, тебе никто ничего не сделает, поправишься! Ты охотился и устал, наверное, поэтому плохо себя чувствуешь.
     А сама притворилась плачущей, чтобы отвести от себя всякие подозрения.
     Тем временем Авзонг-Цауайнон приоткрыл крышку ларца, вынул оттуда трех ласточек и задумался:
     — Наверное, он уже сильно болен. Убить их тут или же отнести их к нему? Дай-ка, двух я убью здесь, а одну отнесу к нему; он уже ничего не сделает, не сможет даже встать с места. —  И он свернул шею одной ласточке. Она оказалась отвагой великана, и тот уже стал отходить. Затем он свернул шею второй ласточке, она оказалась его мощью.
     — А теперь я пойду к нему, —  сказал тогда Авзонг-Цауайнон. —  Он мне уже не опасен. Увижу, как он будет умирать.
     Авзонг-Цауайнон отправился в путь и в скором времени прибыл к месту, где ждали его два товарища. Они говорят ему:
     — Кажется, ты что-то с ним сделал! Мы следили за ним, он пронесся мимо нас очень быстро и сразу же прыгнул к себе вниз. Он орал, кричал; остерегайся его, не спускайся к нему; ты что-то, наверное, ему сделал, и, если он еще не умер, он съест тебя. А мы решили так: наверное, наш товарищ нанес ему раны, а великан его убил. Думали, тебя уже в живых нет, а ты, оказывается, невредим. Не ходи за ним! Ты ничего не сможешь с ним сделать! Он съест тебя.
     — Не бойтесь, —  сказал он им, —  мне ничего не угрожает. Я знаю, что он из себя представляет. Лучше спустите меня к нему и ожидайте меня здесь до тех пор, пока я не пошевелю канат. Если же я не пошевелю канат в течение долгого времени, то знайте, что меня больше нет в живых, и тогда делайте сами все, что сочтете нужным для спасения своих голов.
     Они его спустили вниз по канату, и он явился в дом семиглавого великана. Тот уже не открывал глаз, перестал говорить, он был уже в предсмертной агонии. Авзонг-Цауайнон говорит семиглавому великану:
     — Почему ты, нечестивый, заставил меня перенести столько страданий? Ведь я тебе сделал добро!
     — Я отдаюсь под твою защиту! —  проговорил семиглавый великан. —  С этого времени никого у меня не будет ближе, чем ты. Все свои богатства я отдам тебе, только не лишай меня жизни!
     — В таком случае раскрой свою пасть, а я тебе в горло впущу твою душу.
     Семиглавый великан раскрыл пасть, а Авзонг-Цауайнон свернул шею третьей ласточке, и тот умер с раскрытой пастью. Авзонг-Цауайнон и сестра великанов обрадовались и сказали:
     — Как нам быть с его имуществом? Взять ли с собой что-нибудь?
     Углы пещеры полны были богатствами великана, золотом и прочим. Авзонг-Цауайнон сказал:
     — Этих богатств никто не тронет, никто их не поднимет, никто про них не знает. Я доставлю тебя домой, а затем мы вернемся за ними с твоими братьями.
     — Ладно, —  согласилась с ним сестра великанов, его жена.
     Они подошли к своему канату, и он сказал:
     — Сперва я привяжу к канату тебя, и, когда они тебя поднимут, спустите канат за мной и поднимете меня.
     Сестре великанов это не понравилось.
     — Не посылай меня раньше себя, —  сказала она. —  Не делай этого. Сперва заставь поднять себя, а затем и за мной спустите канат. Так будет лучше. Если ты заставишь поднять меня первой, они увидят меня и не спустят каната за тобой. Я с ними не справлюсь. Они меня похитят, а тебя покинут. Я опять попаду в беду, хотя перенесла уже много несчастий.
     Но Авзонг-Цауайнон настоял на своем.
     — Не бойся! Я им сделал большое добро, они тебя не обидят. Поднимут меня тоже, и мы все четверо покинем эти места.
     — Но если они не спустят за тобой каната, —  сказала она, —  поступи так, как наказывал мне великан. А он мне наказывал так: «В том случае, если я не вернусь больше домой, ты умрешь тут. Но вон в темном хлеве стоят два барана, один из них черный, а другой — белый. Подбеги к ним, и если ты ухватишься за рога белого барана, то он размахнется и ты очутишься на белом свете. Если же ты ухватишься за рога черного барана, то очутишься в седьмом подземном мире, а тогда ты погибла».
     — Ну что за разговоры ты ведешь, чего ты боишься? —  сказал он ей. —  Сначала поднимись ты, а затем и меня поднимут.
     Привязал он сестру великанов, свою жену, к канату, пошевелил канат, и они ее подняли. Увидев женщину, они оба от изумления упали в разные стороны и сказали:
     — Какая замечательная красавица! Бог дал ее нам!
     Они схватили ее за руки и потащили, а канат бросили. Авзонг-Цауайнон ждет, ждет, но канат к нему не спустили. Тогда он сильно пожалел, что не послушался совета жены, и вспомнил, что она ему наказывала про баранов. Нашел темный хлев и залез туда. Два барана стояли рядом головами в разные стороны и жевали жвачку. Ощупью он нашел их шеи, но видеть их не видит. И поэтому боится прикоснуться к рогам.
     — Не особенно-то я счастлив, —  говорит он сам себе, —  и если ухвачусь за рога черного барана, то уж наверняка погибну.
     А потом подумал: «Ну, что угодно богу, то хорошо!». С этими словами он набросился на баранов и ухватился за рога черного барана. Тот размахнулся, и Авзонг-Цауайнон в бессознательном состоянии оказался в седьмом подземном мире. Когда он пришел в чувство, был туманный, темный день. Авзонг-Цауайнон ничего не увидел и решил так:
     — Пойду в какую-либо сторону, может встречусь с кем-нибудь!
     Он пошел прямо, и пока он шел, день прояснялся. Завидел он вдали какое-то село и направился туда. Зашел в самый крайний дом. К нему вышла женщина. Он поздоровался с нею и сказал:
     — Прошу у тебя приюта. Я — странник и очень устал. Если у тебя есть что-нибудь, то накорми меня!
     Женщина пригласила его в дом и тотчас же принялась готовить еду для гостя, жалуясь, что у них нет воды.
     — А почему же у вас нет воды? —  спрашивает ее гость.
     — Вода есть, большая река, но руймон захватил ее и никому не дает воды. Как только он увидит кого-либо на берегу реки, то тотчас оказывается около него и проглатывает. Никто здесь не смеет ходить по воду.
     — В таком случае найди мне десять ведер!
     — На что они тебе?
     — Я принесу вам воды.
     — Брось, он съест тебя, такая вода нам не нужна.
     — Не бойся, иди, поищи ведра!
     Женщина выбежала и быстро нашла десять ведер. Он подцепил каждым пальцем по ведру, захватил с собой лук, подпоясался мечом и направился к реке. Зачерпнул десять ведер воды. Руймон напустился на него, но, посмотрев на его повадки, сказал ему:
     — Прощаю тебе как гостю, но больше не показывай мне своего лица!
     Авзонг-Цауайнон принес в дом бедной женщины десять ведер воды, и даже соседи ее от восторга не находили себе места.
     — Какое благодеяние оказал нам бог, —  говорили они. —  Мы еще хоть раз полакомились водой!
     Женщина испекла для своего гостя чурек, и у них завязался разговор. Авзонг-Цауайнон сказал:
     — Не беспокойтесь. Пока я здесь, вы не будете испытывать недостатка в воде!
     А она ему ответила:
     — Этой воды нам хватит на сегодня и на завтра, но завтра нас ожидает большая беда. Этот руймон обложил нас данью за то, что мы живем на берегу реки. На реке у него есть определенное место, где он сидит. Ежемесячно он берет с нас в качестве дани красивую девушку или красивого мальчика. Он не дает возможности подрастать нашим детям, поедает их. А завтра очередь дочери нашего алдара, и все село соберется смотреть, как он будет ее пожирать.
     — Ладно, —  сказал он, —  я буду там, посмотрю, как он ее будет пожирать.
     Наступило утро, село заволновалось. Девушку снарядили так, как будто она выходит замуж, и все жители села пошлы провожать ее. Они стали около дерева, под которым обитал руймон, и сказали девушке:
     — Иди под дерево!
     Когда она уже направилась под дерево, все село заплакало. Авзонг-Цауайнон говорит им:
     — Не плачьте! Я иду вместе с ней. Пусть он сожрет меня вместо нее, я все-таки бездомный человек.
     — Не отдавай себя на съедение руймона! —  отвечают люди. —  Если даже он тебя сожрет, он все-таки сожрет и ее. Зачем тебе губить еще себя?
     — Не беспокойтесь за меня, —  сказал он. —  Стойте здесь и наблюдайте, как он будет ее пожирать!
     Ему разрешили проводить девушку до дерева, под которым руймон обычно пожирал свою жертву.
     — Подойди ко мне ближе, моя жертва, —  обращается к девушке руймон. —  Почему ты там стоишь?
     Авзонг-Цауайнон отвечает ему:
     — Иди сюда! Зачем ты зовешь ее на воду? Съешь ее на суше под деревом!
     — А ты кто такой? —  спрашивает его тот.
     — Я — никто. Я один из людей, поэтому говорю тебе, не ешь ее в воде, съешь на суше, так чтобы видно было народу.
     Руймон вскипел, выскочил из воды и, оказавшись между девушкой и Авзонг-Цауайноном, набросился на него со словами:
     — А ты-то кто еще такой?
     Тот выхватил свой меч и отрубил одну голову руймона. Руймон скрючился, собрал все силы, но Авзонг-Цауайнон изловчился, отрубил остальные шесть его голов и мечом изрубил его на месте. Люди пришли в восторг и не находили слов, чтобы отблагодарить Авзонг-Цауайнона.
     Алдар пригласил его к себе. Он тоже от радости не знал, как его благодарить. Дочь его была спасена, воды стало вдоволь и для него самого, и для всех людей, —  она теперь была в полном их распоряжении. Алдар был с ним ласков и несколько дней угощал его. А затем спрашивает:
     — Какими судьбами ты попал сюда на мое счастье и на счастье людей?
     Авзонг-Цауайнон поведал ему все, что с ним случилось от начала до сегодняшнего дня. Тогда алдар сказал ему:
     — Ну, бог создал тебя на наше счастье; ты спас нас от руймона, и мы получили воду. Живи с нами, я отдам за тебя и свою дочь, и если ты затем будешь алдаром, то никаких бед с нами больше не случится.
     — Алдарствуй по своему доброму желанию, —  ответил ему Авзонг-Цауайнон. —  Я не годен быть алдаром и пришел сюда не для этого. Я ведь поведал тебе, что нахожусь здесь не по доброй воле, и если тебе известен какой-либо способ, чтобы я снова вернулся на родину, то помоги мне!
     — Об этом я ничего не знаю, —  ответил ему алдар. —  Я не пожалею для тебя и своей души, если она тебе понадобится. Укажу тебе только один способ и помогу тебе, чем нужно, раз ты не хочешь оставаться здесь.
     — Какой способ? —  спросил его Авзонг-Цауайнон.
     — В центре леса растет высокое дерево, вершиной своей оно касается неба. На нем свила свое гнездо орлица. Она выводит ежегодно по семь птенцов, но семиглавый руймон каждый раз пожирает их, когда орлица поднимается из седьмого подземного мира на светлую землю за пищей для своих птенцов. Когда она возвращается оттуда в нашу страну, то поднимается буря, от которой едва спасаешься, а долетев до своего дерева, она начинает плакать и слезами своими наводняет нашу страну. Слезы ее льются проливным дождем и превращают страну в сплошное озеро. И вот сейчас у нее в гнезде остались птенцы, а сама она отсутствует. Спаси их от руймона, и она отнесет тебя на твою родину.
     — В таком случае укажи мне, где находится это дерево. Я попытаю свое счастье и спасу их.
     Алдар дал ему своих людей, чтобы они помогли ему найти это дерево. Те указали ему, где растет дерево, и повернули обратно домой, а он направился к нему. Дерево действительно оказалось высоким. На нем было гнездо орлицы вроде домика. Он расположился под деревом и стал дожидаться. Бог знает, сколько времени он просидел, и птенцы почувствовали его присутствие. Он не стал скрываться от них, показался им, и они поняли, что он их охраняет. Утром они выглядывали из гнезда и находили его на страже. Они наблюдали друг за другом, и так он их охранял.
     Бог ведает, сколько времени он их сторожил, но вот послышался шорох. Авзонг-Цауайнон сразу догадался, что это руймон направляется к гнезду орлицы, и, притаившись за деревом, приготовился к борьбе. Птенцы тоже почувствовали приближение руймона и прижались ко дну гнезда своего.
     Когда руймон положил на дерево две свои лапы, Авзонг-Цауайнон выскочил к нему, ударил мечом и отрубил его лапы до основания, они так и остались застрявшими в дереве. Руймон вскочил на задние лапы и набросился на Авзонг-Цауайнона. Тот изловчился, стал наносить ему удары и отрубил у него все семь голов. Руймон был убит, а Авзонг-Цауайион остался сидеть под деревом. Тем временем стал доходить шум от крыльев орлицы. Поднялась такая буря, которая грозила разрушением всему миру. Орлица прибыла, облетела вокруг дерева и, узнав, что птенцы ее живы и невредимы, улыбнулась, и от ее радостной улыбки солнце стало припекать так сильно, что у плешивоголового парша лопалась на голове.
     — Как вы спаслись? —  спрашивает она своих птенцов. —  Разве руймон не явился?
     — Он явился, —  сказали они. —  Мы тебе скажем, кто нас спас от руймона, если ты не причинишь ему никакого вреда.
     Мать дала им слово:
     — Не бойтесь! Тому, кто спас вас, я не причиню никакого вреда.
     Тогда птенцы велели своей матери посмотреть с дерева вниз, и она увидела на земле убитого руймона, который лежал, как валежник.
     — Кто его убил, —  спрашивает она их, —  кто защитил вас?
     — Вон он ждет тебя; не причиняй ему зла!
     — Не бойтесь, —  сказала она своим птенцам. —  Тому, кто спас вас, я, кроме добра, ничего не сделаю.
     Орлица слетела к нему. От восторга она не знала, что с ним делать, как его отблагодарить, и она бросила его в свою пасть. Птенцы ее подняли крик, писк. Она поднялась к ним и выбросила его из своего клюва. Птенцы встретили его радостно, а затем орлица-мать спрашивает его:
     — Никогда сюда не являлся подобный тебе. Кто ты такой?
     И он и ей рассказал все, что с ним приключилось. Орлица сказала ему:
     — Наверное, ты родился на мое счастье. Скажи сам, какого благодеяния ты хочешь от меня?
     — Я — из людского рода и живу я на белом свете, —  ответил Авзонг-Цауайнон. —  Мне кажется, что я добрался сюда, как во сне. А теперь я одержим одним желанием: вернуться на родину, к своей семье.
     Орлица задумалась и сказала:
     — Я могла бы доставить тебя на родину, но я сама не могу найти то, что мне для этого нужно, и ты едва ли сможешь достать.
     — Что же особенного тебе нужно? —  спрашивает ее Авзонг-Цауайнон. —  Хоть это и не мой мир, но я все-таки найду все, что нужно.
     Орлица сказала:
     — Тебя нужно поднять через семь подземных миров. На каждый мир мне нужно по целому буйволу и воды в буйволином бурдюке. Всего нужно семь буйволов, а из шкур их — семь бурдюков, наполненных водой. Доставь завтра все это под дерево, и тогда я перенесу тебя невредимым и здоровым на твою землю.
     — Хорошо, —  отвечал Авзонг-Цауайнон, —  все это я найду. Завтра все будет готово.
     Он надеялся на алдара и, когда орлица спустила его с дерева, направился к нему. Алдар спрашивает его:
     — Ну как, нашел ли ты орлицу, спас ли ты ее птенцов?
     — Как не найти, нашел! Я убил ее врага и спас ее птенцов.
     — Рассказал ли ты ей про свое положение? —  спрашивает его алдар. —  Что она тебе говорит?
     — Она согласна доставить меня на родину, —  ответил Авзонг-Цауайнон, —  но ей нужна пища на дорогу. Как мне быть с этим? Она требует от меня семь буйволиных туш, без шкур, и чтобы из шкур их приготовить бурдюки для воды на дорогу.
     — Не беспокойся, —  обрадовано отвечает алдар. —  Все это будет приготовлено, пусть не будет у тебя другой заботы и печали.
     Тотчас же он призвал к себе своих людей, на которых больше всего надеялся, и приказал:
     — Вот нашему доброму гостю, благодаря которому мы теперь видим свет и живем в безопасности, нужно семь буйволиных освежеванных туш и семь буйволиных бурдюков, наполненных водой. Завтра утром все это должно быть доставлено под дерево орлицы в лесу.
     В тот же день все это было заготовлено и доставлено под дерево орлицы. Авзонг-Цауайнон и алдар распрощались друг с другом. Он прибыл на место и застал там людей алдара. Орлица приказала сложить на себя с одной стороны семь буйволиных туш, а с другой — семь бурдюков, а самого Авзонг-Цауайнона усадила между ними. Он поблагодарил людей, распрощался с ними, и они тоже поблагодарили его.
     Перед полетом орлица наказала Авзонг-Цауайнону:
     — Смотри, не пугайся! Каждый раз, когда мы станем подниматься в один из подземных миров, я буду поворачиваться своим клювом к тебе и издавать клекот, и ты бросай тогда в мою пасть по буйволиной туше и выливай бурдюк воды.
     После этого орлица поднялась и полетела. Она летела кругами и с каждым кругом поднималась в очередной подземный мир. Когда она издавала клекот, Авзонг-Цауайнон бросал ей в пасть буйволиную тушу, а затем выливал бурдюк воды. Так они достигли земли, и над семью подземными мирами орлица издала клекот. Авзонг-Цауайнон бросил ей в пасть последнюю буйволиную тушу, вылил бурдюк воды и понял, что доставлен на светлую землю, что находится над семью подземными мирами.
     Когда орлица проглотила последнюю буйволиную тушу и запила бурдюком воды, Авзонг-Цауайнон срезал кусками мясо со своей ноги и сунул его орлице в пасть, сказав, что это тоже куски от буйволиного мяса.
     Орлица сразу почувствовала вкус человечьего мяса и подумала: «От восторга, что он прибыл на родину, он отхватил мясо своей ноги и засунул его мне в пасть». Она задержала эти куски мяса в углах своей пасти. Покружилась-покружилась, подобно аэроплану перед посадкой, и опустилась на землю. Авзонг-Цауайнон сошел с орлицы, обнял ее за шею и сказал ей:
     — Я ничем не могу отплатить тебе за твое добро. Ты оказала мне неоплатную услугу. Благодарю тебя.
     — Что это ты сунул мне напоследок в пасть? —  спрашивает его орлица.
     — Не знаю, каким-то образом остались еще куски мяса, и я бросил их тебе в пасть, —  ответил он.
     — Не-ет, —  сказала орлица. —  Если ты доволен мною, то скажи мне правду.
     И тогда он сказал ей:
     — От восторга, от благодарности к тебе я отрезал мясо со своей ноги и сунул его тебе в пасть.
     — Так-так, —  сказала орлица, —  я это знала, потому-то тебя и спрашиваю. Ты накормил меня этим мясом, но как теперь сам себя чувствуешь?
     — Ничего мне не будет, —  ответил он. —  Ноги мои поправятся, мясо снова нарастет.
     — Ну, тогда попробуй пойти, —  сказала ему орлица.
     Авзонг-Цауайнон, сгорбясь прошелся еле-еле, и орлица ему говорит:
     — Вернись-ка обратно и ляг на земле вот тут!
     Авзонг-Цауайнон вернулся к орлице и растянулся около нее на земле.
     — Я не съела эти куски мяса, —  сказала ему орлица. —  Я должна прилепить их к твоим ногам, на свое место.
     Она слюной своей прилепила их на прежнее место, и ноги его оказались в семь раз лучше, чем они были до этого. После этого они обнялись, поблагодарили друг друга, и орлица сказала ему:
     — А теперь ты сам знаешь, куда тебе нужно идти. Счастливого тебе пути, да даст тебе бог, чтобы труды твои не пропали даром! Иди теперь!
     — Сначала ты улетай, —  сказал Авзонг-Цауайнон орлице, —  чтобы я видел своими глазами, что провожаю тебя в счастливый путь.
     Орлица улетела. А Авзонг-Цауайнон стал раздумывать:
     — Родину-то свою я нашел, но не знаю, в какую сторону теперь идти, куда мне направиться?
     И бог единый, кому нет равного, направил его в ту сторону, где находилась его жена. Шел он, шел и дошел до чабана-подростка. Чабан то пел, то плакал. Авзонг-Цауайнон спрашивает его:
     — Что с тобой, почему ты временами поешь, а временами плачешь? Что это за диво?
     — Эй, —  сказал чабан, —  в нашем селе происходит вот что: два товарища похитили дочь великана. До сих пор из-за нее они между собой не ладили, а теперь один из них назвал ее своей сестрой, а другой женится на ней. Сегодня день свадьбы, и я распеваю песни, потому что я тоже наемся там, а плачу я потому, что не могу бросить своих овец и принять участия в пире.
     — Не горюй из-за этого, добрый юноша! —  сказал ему Авзонг-Цауайнон.
     Он снял с пальца кольцо своей жены, завернул его в платок и сказал чабану-подростку:
     — Вот тебе платок, не разворачивая его, заскочи с ним в ту комнату, где находится невеста, и вручи его ей, а сам быстро вернись сюда! За своих овец не беспокойся, я не позволю сесть на них даже птичке. После этого мы вместе погоним овец и в пире примем участие, и накормят тебя.
     Подросток-чабан быстро побежал в село. Никто на него не обратил внимания, и он ухитрился пробраться в ту комнату, где снаряжали невесту. Он вручил невесте, дочери великана, платок. Она удивилась, развернула платок, признала свое кольцо и взволнованно спрашивает его:
     — Кто дал тебе это кольцо?
     — Я — чабан, —  ответил он ей. —  Пришел ко мне такой-то человек, вооруженный луком и прочим, и спросил меня, почему я то песни пою, то плачу, заливаюсь слезами. Я рассказал ему об этой свадьбе и пиршестве. И вот он мне это и дал.
     Когда дочь великана, невеста, услыхала эту новость, она покатилась со смеху, а подросток выскочил и быстро очутился около своих овец. Авзонг-Цауайнон сказал ему:
     — Вот теперь погоним твоих овец. Загони их в дома тех, кому они принадлежат, а сам поспеши на пир!
     Чабан-подросток погнал овец к их хозяевам, а Авзонг-Цауайнон во всеоружии направился на свадебный пир. Он вошел, никто его не признал, но приветствовали его, как гостя, и подвели к приглашенным на пир. Стали рассаживаться за столы. Попросили сесть и гостя, но он отказался.
     — Выслушайте меня! —  обращается он к людям.
     Они выслушали его. Он рассказал о своих злоключениях, с самого начала и до этого дня. Люди не поверили ему, а два товарища стали отказываться, говорили, что они его не знают. Жена же его от восторга стала танцевать, приговаривая: «Выхожу замуж!» — потому что она уже знала, что никто другой больше на ней не женится.
     А Авзонг-Цауайнон предложил собравшимся:
     — Если вы не верите, то рассудите нас как-нибудь.
     Люди сказали ему:
     — Мы не можем взять на себя решение вопроса, их двое, а ты один.
     Тогда Авзонг-Цауайнон сказал им:
     — Я не прибегаю к силе, но сам я вынесу одно решение, а вы дайте мне на это свое согласие, окажите мне такое доверие.
     — Скажи нам, каково твое решение, —  сказали люди, собравшиеся на пир. —  Если оно покажется нам правильным, мы дадим тебе свое согласие.
     И он им сказал:
     — Я пущу вверх стрелу из своего лука, и мы втроем станем вместе. Пусть стрела уйдет вверх одна, и если я обвиняю их ложно, то пусть она одна и вернется и поразит меня в голову. Если же они отреклись от меня, забыв оказанное им мною добро, то пусть стрела превратится в две стрелы, и пусть они поразят их в головы! Если вы согласны с таким моим решением, то дайте свое согласие, а от применения силы я отказываюсь.
     — Мы согласны с таким твоим решением, —  сказали ему люди.
     Подвели к нему обоих его товарищей, а люди стали кругом на некотором расстоянии от них. Авзонг-Цауайнон снял с плеча лук, вложил в него стрелу и пустил ее вверх. Стрела ушла так высоко, что ее не стало видно. Люди смотрят вверх и видят: вверху стрела превратилась в две, и эти две стрелы разбили головы обоим предателям. Оба были убиты.
     Тогда люди сказали, что они предатели, и тела их обесчестили, так как они изменили данной клятве.
     После этого устроили пир. Дочь великана тоже поведала народу:
     — Вот это мое кольцо, оно было у него, и доставил его мне чабан-подросток, он тоже наш свидетель.
     Люди убедились в правоте Авзонг-Цауайнона и его жены. Приступили к пиршеству. Пировали долго, а потом спроси-ли Авзонг-Цауайнона, откуда он родом, из какой страны. Авзонг-Цауайнон сказал, откуда он родом и где находится его дом. Ему дали провожатых и доставили его, как положено обычаем, домой. Провожатые вернулись обратно, а Авзонг-Цауайнон стал жить со своей матерью. Они прожили там некоторое время, а затем решили проведать великанов.
     Великаны встретили его очень радушно. Они думали, что его уже нет в живых, но когда он явился к ним с их сестрой, они пришли в восторг, не знали как лучше его встретить.
     Потом они все вместе отправились за имуществом семиглавого великана и вынесли все, что там было, стали они жить беззаботно. Великаны никого больше не боялись. Прожили они вместе долго, а затем Авзонг-Цауайнон объявил великану-отцу и его сыновьям:
     — Я хочу жить на своей родине, в своем доме, со своей матерью, со своим народом.
     Семь великанов нагрузили себя золотом и лучшими товарами, подняли на свои спины Авзонг-Цауайнона и свою се-стру и доставили их на его родину, в его дом. Сами они вернулись к себе, а Авзонг-Цауайнон остался жить в своем доме с матерью и женой. И сегодня он еще живет в добром здоровье.
     Как ничего из всего этого мы не видели, так да минуют нас всякие болезни, всякие напасти!
===================
..........
         Алдарский сын
------
     У одного алдара было трое дочерей, для которых он на вершине неприступного Сайнага устроил железную башню. Три девицы, бывшие чудом красоты, в своем уединенном жилище не нуждались ни в чем: ночью белизна их тела заменяла собою свечу, а пищу и питье подавал им бог по мере надобности. Когда девицы достигли возраста невест, у старых родителей нежданно-негаданно родился сын. Рос маленький алдарский сын Сосланбек, окруженный ласками родителей, не ведая о существовании трех сестер, заключенных в сайнагскую башню. И вот маленький алдар уже стал свободно владеть луком.
     Раз — это было на двадцатом году его жизни — он увидел дочь вдовы-ведуньи, шедшую по воду. Юноша пустил стрелу в ее кувшины и разбил их. Девочка, обливаясь слезами, пошла к матери и пожаловалась ей. Та, выслушав дочь, дала ей другие кувшины и сказала:
     — Если этот юноша еще раз разобьет твои кувшины, то скажи ему: «Если бы ты был настоящим удальцом и героем, то вместо того, чтобы обижать меня, бедную девочку, разыскал бы своих сестер».
     Девочка опять пошла за водой, и, когда сын алдара вторично разбил ее кувшины, она высказала ему слова матери. Юноша, оскорбленный и удивленный, ничего не сказал девочке, а торопливо направился в родительский дом. Здесь он со слезами на глазах и в сильном гневе предстал перед отцом и матерью и спросил их:
     — Есть ли у меня сестры? Если есть, то скажите, где они находятся.
     — Да не простит бог тому, кто сказал тебе это, —  ответили его родители. —  Иди в сайнагскую башню и там увидишь своих сестер.
     На другой день сын алдара отправился в указанное место и там действительно увидел своих сестер. Девушки очень обрадовались ему.
     — Ах, как хорошо, что у нас есть такой брат! —  восклицали они.
     Тогда же сестры взялись приготовить брату каждая по одному наряду, стараясь превзойти друг друга в искусстве шитья и кроя. Брат только удивлялся происходившему вокруг него и не верил своим глазам. Ему казалось, что он во сне и видит ангелов.
     Наконец брат простился с сестрами и хотел вернуться домой, но девушки обступили его и стали просить:
     — Завтра почти у всех людей мира праздник и потому упроси родителей отпустить нас в церковь.
     — Хорошо, —  сказал им брат и, возвратившись домой, действительно испросил для них позволение пойти в церковь.
     Спустя короткий срок он снова очутился у сестер и передал им радостные слова:
     — Отец и мать согласились отпустить вас в церковь, готовьтесь!
     До полуночи сестры наряжались, чтобы отправиться в церковь, а от полуночи до утра наряжали брата.
     Утром, когда солнышко заиграло на небосклоне и люди потянулись на зов церковного колокола, три дочери алдара со своим братом направились в церковь. Здесь уже было много народу, но толпа из уважения к ангелоподобным богомольцам почтительно расступилась и пропустила их в церковь.
     Торжественно совершалось мирное богослужение. Смиренный люд молился усердно... Вдруг в дальней части храма, среди последних молящихся появились три невиданные дотоле существа — с человеческими туловищами и змеиными хвостами вместо ног. До конца службы они простояли тихо и, по-видимому, все свое внимание сосредоточивали на трех дочерях алдара.
     Кончилось богослужение. Народ потянулся к выходу; туда же направились тихим, ровным шагом и дочери алдара со своим братом. Как только они поравнялись с тремя удивительными существами, раздались оглушительные раскаты грома, и удалой сын алдара лишился чувств. Тем временем чудовища схватили девушек и вместе с ними исчезли. Алдарский же сын, придя в себя, горько заплакал и отправился домой сообщить родителям печальную весть:
     — В дальней части храма, около выхода, —  говорил он родителям, —  стояли сегодня три существа с человеческими туловищами и змеиными хвостами, и если не они похитили моих сестер, то не знаю, куда они могли еще деться.
     — Ты во что бы то ни стало хотел погубить своих сестер и достиг этого, —  ответили ему старый алдар и мать. —  Иди теперь и сам пропади с ними!
     Нечего было делать юному, но удалому Сосланбеку. Взял он из конюшни отца лихого коня, надел дедовское оружие и отправился на поиски сестер. Долго бродил он по полям, лесам и горам и наконец, вышел на берег одной большой реки. Здесь он сошел с коня, опутал его треножником, сам же, положив седло под голову, лег отдохнуть и заснул крепким, богатырским сном.
     Тем временем из реки вышел громадный слон. Он проглотил коня алдарского сына и преспокойно начал расхаживать возле юноши. Между тем алдарский сын, проспав целые сутки, окинул взором окрестности и, не увидев своего коня, горько заплакал.
     — Теперь я должен погибнуть, пришел мне конец! —  восклицал он в отчаянии.
     Тут слон подошел поближе к нему и проговорил человеческим голосом:
     — Не плачь, не плачь, мой милый. Оседлай-ка лучше меня и садись.
     Сосланбек повиновался и, оседлав слона, уселся на него. Слон опять обратился к нему:
     — Ударь меня три раза плетью так, чтобы от моих боков отскочили кусочки, а на твоих руках образовались мозоли.
     Юноша так исправно исполнил желание слона, что тот сказал:
     — Хорошо, парень, ты годишься мне в седоки!
     — И ты, слон, можешь служить мне конем, —  ответил алдарский сын.
     Быстрее стрелы несся слон. В несколько мгновений они пролетели необозримые поля. Долго неслись таким образом и наконец завидели издали одинокий дом.
     — Не знаешь ли, кому принадлежит этот дом? —  спросил слон алдарского сына.
     — Нет, не знаю, —  ответил юноша.
     — Это дом мужа твоей младшей сестры, —  сказал слон. —  Чем ближе мы будем подходить к нему, тем все более трудным будет путь. Сначала в нас будут бросать раскаленными кусками железа, потом станут осыпать горячим углем, но ты не падай духом, я довезу тебя до этого дома.
     Понеслись они дальше, и все случилось так, как говорил слон. Все же достигли дома. Когда они стали пред воротами, слон напутствовал своего седока:
     — Побудь с зятем и сестрой только один час, а затем приходи обратно. Если же ты через час не возвратишься, оставлю тебе твоего коня, а меня уж более не видать тебе.
     Зашел сын алдара к сестре и зятю, которые приветливо встретили его. Посидев у них около часа и расспросив сестру обо всем, что случилось с нею, юноша стал прощаться с ними. Зять и сестра удивились и стали его удерживать:
     — Если ты ищешь для себя невесту, мы найдем тебе ее, если ищешь богатства, то и это мы тебе добудем, только скажи нам! —  говорили ему хозяева.
     — Я не ищу ни невесты, ни богатства, но мне нужно торопиться, —  ответил гость, как научил его слон.
     Все-таки его повели в комнату, увешанную портретами разных красавиц мира.
     — Со всеми этими девицами я знаком, но ни одна из них мне не нравится, —  ответил юноша, как учил его слон.
     Наконец сестра попросила его вырезать шашкой на ее дверях свой облик и подарила ему перстень со словами:
     — В случае, если тебя будут осиливать, брось этот перстень на землю и скажи: «Покажите теперь всю вашу силу!»
     Вырезав свой облик, Сосланбек возвратился к слону.
     — Если ты всегда так будешь слушать меня, —  сказал слон, —  то никогда не ошибешься, и счастье всюду будет твоим спутником.
     Отправились они дальше. Долго, долго странствовали по безлюдным местам и наконец опять завидели одинокий дом среди необъятных полей.
     — Вот тебе и дом твоей средней сестры и ее мужа, —  проговорил слон. —  Раньше, когда мы подходили к дому твоей младшей сестры, нас ожидали незначительные трудности, а теперь их будет больше. Но ты не падай духом, я опять донесу тебя.
     Чем ближе они подходили к дому, тем чаще бросали в них раскаленными кусками железа, обливали кипятком и горячей смолой. Все смертоносные средства были пущены в ход, но благодаря слону они достигли цели, и сын алдара добрался до дома средней сестры.
     Слон опять предупредил юношу:
     — И в этом доме тебя будут заставлять жениться, будут предлагать богатства, но ты ни па что не соглашайся и не оставайся там более часа.
     Алдарский сын дал слово поступить по совету слона и сдержал его. Как ни просили его сестра и зять жениться, взять у них богатства и прочее, он остался непреклонным. Только при прощании с сестрой принял юноша от нее в подарок нож и вырезал на ее дверях свой портрет. Ножик обладал такой же сверхъестественной силой, какою и перстень младшей сестры.
     Оставили и дом средней сестры. Долго опять скитались но полям и лугам, пока не заметили одинокий дом.
     — Не знаешь ли, кто живет в этом доме? —  спросил опять слон седока.
     — Откуда я могу знать, когда и во сне мне не приходилось видеть этих мест, —  ответил алдарский сын.
     — Там живет твоя старшая сестра с мужем, —  сообщил слон.
     По мере того, как алдарский сын на слоне приближался к дому, препятствия становились все страшнее. Тут уже трудились не люди, а чародеи и колдуны. Но сила и храбрость слона, мужество и отвага молодого героя преодолели и эти препятствия. Алдарский сын и слон добрались до усадьбы целыми и невредимыми.
     У старшей сестры слон позволил просидеть сыну алдара полтора часа.
     — И они, —  говорил ему слон, —  будут заставлять тебя жениться, будут предлагать тебе всевозможные богатства, но ничем не прельщайся. Они покажут тебе портреты чудных красавиц, но ты говори: «Со всеми этими девицами я знаком, но никто из них мне не нравится. Если же вы действительно желаете, чтобы я выбрал себе подругу сердца, то покажите мне портрет, который у вас хранится в отдельной комнате».
     Сосланбек и на этот раз не пренебрег советами слона. Когда перед прощанием он попросил сестру и зятя показать ему отдельно хранившийся у них портрет, они долго отказывались, но потом согласились.
     В этой комнате пред прославленным портретом стоял стол, а на столе стакан, полный воды. Как только алдарский сын заглянул в заветную комнату и увидел чудесный образ на портрете, он так взволновался, что лишился чувств. Его окропили водой из стакана, но только капля, попавшая ему в рот, освежила его и привела в чувство.
     — Уверяю тебя, —  сказала старшая сестра брату после того, как он очнулся, —  что девица, изображенная иа портрете, никогда твоей не будет. Напрасно ты рискнул взглянуть на портрет, подвергнув себя такому страданию.
     — Будет она моей или не будет, а все-таки я попытаю счастья, —  ответил юноша.
     Девушка подобно двум своим сестрам попросила брата вырезать на ее дверях свой образ и при этом подарила ему кошелек.
     — В трудную минуту, когда будут одолевать тебя более сильные, бросишь эту вещь на землю и скажешь: «Покажите теперь всю вашу силу!».
     Снова сел Сосланбек на слона и поехал по однообразным пустынным полям. От долгой езды он и соскучился, и устал. Вдруг его глазам предстало что-то, подобное черному холму. Слон знал, что это такое, и опять спросил своего седока:
     — Не знаешь ли, что такое перед нами?
     — Нет, не знаю, —  ответил Сосланбек.
     — Это свекор твоих сестер Залиаг калм, —  сказал слон. —  Его сон обычно продолжается целые сутки и было бы хорошо застать его спящим.
     Когда они подъехали, Залиаг калм еще не проснулся. Он обхватил тремя кольцами круглый железный забор с теремами внутри, задвинул конец хвоста в огромную пасть и совершенно ничего не чувствовал.
     — Вытащи-ка шашку, я посмотрю, достаточно ли она остра, —  сказал слон.
     Шашка была вытащена, и слон велел ударить ею змия. Удар был так силен и ловок, что змий распался на четыре части. Тогда слон и алдарский сын перескочили через железный забор во двор. Дочь Залиаг калма, красавица Сахар, вышла им навстречу и с ехидной улыбкой проговорила:
     — Где ты был до сих пор, мой желанный? В ожидании тебя я уже начала стареть.
     Храбрый Сосланбек при виде красавицы лишился чувств. Когда же он пришел в себя, Сахар пригласила его в терем и начала угощать разными яствами и черным осетинским пивом.
     Между тем слон, сделав для Сосланбека все, что он мог, распрощался с юным героем и его будущей супругой и отправился восвояси. Алдарский же сын продолжал пировать, не замечая, как его заманивали в ловушку. Незаметно для него коварная Сахар всыпала в его чашу с пивом сонного зелья. Выпив в угоду красавице пиво, Сослан начал зевать. Он был не в силах преодолеть сковывавшую его тело дремоту и наконец заснул крепким продолжительным сном.
     В семи башнях красавицы Сахар томилось несколько десятков несчастных жертв — те, кто пытался завладеть чудной красавицей. В восьмую башню был снесен и заключен сонным и наш Сосланбек. Когда на другой день юноша очнулся и понял, что с ним случилось, отчаяние овладело им. Но вдруг он вспомнил о подарках своих сестер.
     Достав из кармана перстень, подарок младшей сестры, и бросив его на землю, он к удивлению своему заметил, что из него выходят один за другим джигиты и становятся пред ним в ожидании приказания. Алдарский сын не заставил себя долго ждать и повелел им разломать двери темницы. Приказание было исполнено, и узник очутился на свободе.
     Когда Сахар увидела всадников, джигитовавших в ее дворе, то сейчас же послала одну из прислужниц разведать о случившемся. Та отправилась, но была избита и обругана всадниками. Тогда отправилась сама Сахар, и при виде ее Сосланбек опять лишился чувств. Всадники, бывшие до того в полном его распоряжении, внезапно стали входить в перстень, надетый на его палец. Сахар заметила это и, воспользовавшись тем, что сын алдара лежал без чувств, сняла с его пальца перстень и опустила в карман.
     Когда после этого сын алдара очнулся, очаровательная Сахар опять повела его к себе и во время угощения напоила зельем. Так он снова очутился в восьмой башне, на этот раз скованный железными цепями. Как ни трудно было ему на другой день достать из кармана нож, подарок средней своей сестры, он все же ухитрился выронить его из кармана на землю.
     К его величайшей радости перед ним появились всадники. На этот раз их было больше, чем в первый раз. Они освободили его от железных оков и темницы. Пошли опять танцы и джигитовка всадников. Сахар послала было одну из прислужниц, но когда ту опять оскорбили, то явилась сама. Алдарский сын и теперь не выдержал ее вида: зашатался и упал без чувств — так красива была чудная Сахар!
     Всадники стали входить один за другим в чудесный нож, а Сахар воспользовалась им, как и перстнем.
     В третий раз алдарский сын очутился в железной башне. И здесь он прибег к помощи подарка своей старшей сестры. Бросив кошелек на землю, он оказался повелителем уже не простых всадников-джигитов, но сильных богатырей. Они свободно бросали под облака огромные чинары и ловили их. Благодаря этим молодцам Сосланбек в третий раз освободился из железной башни.
     Хотела послать Сахар и на этот раз одну из прислужниц. Но никто из них не согласился выйти к расходившимся богатырям. Тогда Сахар сама спустилась во двор. Алдарский сын оказался более предусмотрительным на этот раз и не оставил чудесного кошелька при себе, а заранее спрятал его в щели железной башни. Когда же он опять лишился чувств при виде обаятельной красавицы, Сахар на этот раз не смогла разгадать, откуда взялись богатыри.
     Сосланбек пришел в себя, и Сахар сердечно обратилась к нему. Речь ее более не дышала коварством и обманом.
     — Прости, милый Сосланбек, прости за причиненные мучения, я глубоко ошиблась, —  говорила девица. —  Теперь я действительно поняла, что бог судил мне быть твоей, и более не буду противиться судьбе.
     Сказав эти слова, она пригласила алдарского сына на брачный пир и дала клятвенный обет быть ему верной навсегда. Так Сосланбек стал мужем красавицы Сахар и, по-видимому, достиг цели. Но до счастья было еще далеко.
     На другое утро прекрасная Сахар передала Сосланбеку ключи от семи комнат своего терема и сказала:
     — Ты можешь открывать только шесть комнат, седьмую же держи все время запертой. Я же отправлюсь на восток, к Золотому озеру, в котором, по требованию обычая, должна выкупаться и очиститься после первой брачной ночи. Постараюсь возвратиться как можно поскорее.
     Алдарский сын остался дома один. Из любопытства он стал отворять комнаты одну за другой, и в них он нашел все то, что может пожелать человеческая душа полезного и приятного. Осмотрев шесть комнат, он стал думать о седьмой. Его сильно интересовало то, что могло там находиться. Наконец он не вытерпел и отворил седьмую комнату. Его глазам предстали конь и великан, связанные железными цепями и прикованные к четырем стенам. Великана звали Хатаг-Бараг, и он на своем коне мог обежать горизонт в день три раза.
     — Эх, парень, парень, если бы ты вон этот хлеб бросил мне в рот, а вот эту охапку сена дал моему коню, то я бы оказал тебе в случае нужды три услуги, —  обратился Хатаг-Бараг к Сосланбеку.
     Ничего не подозревая, Сосланбек взял хлеб и бросил в рот великана, а охапку сена дал его коню. Оба они, как только подкрепились и почувствовали прилив сил, рванули свои железные узы и освободились. Поблагодарив Сосланбека, Хатаг-Бараг вскочил на коня и помчался за красавицей Сахар на берег Золотого озера. Он настиг ее как раз в то время, когда она застегивала платье на последнюю петлю, и, схватив, умчал вдаль.
     Долго ожидал Сосланбек возвращения своей молодой жены, но напрасно: она не появлялась. Тогда он покинул дом и отправился на поиски.
     Прошло около полугода, а сын алдара все еще не нашел прекрасную Сахар. Однажды он случайно проходил по незнакомому селению и вдруг слышит: кто-то зовет его по имени. Оглянулся он и узнал Сахар. Она смотрела на него из окна второго этажа башни и звала к себе. Оказалось, что это селение принадлежало Хатаг-Барагу, который в это время был на охоте.
     Обрадовались друг другу сын алдара и Сахар и решили убежать, хотя знали, что ненавистный им великан нагонит их и вновь разрушит счастье, к которому они так стремились.
     Действительно, Хатаг-Бараг их настиг и вернул себе Сахар.
     Сосланбек снова и снова пытался похитить Сахар, но все напрасно.
     После третьего неудачного побега Хатаг-Бараг сказал Сосланбеку:
     — Я обещал оказать тебе три услуги, когда ты меня освободил. Вот теперь мое обещание исполнено: я пощадил тебя три раза. Смотри же, не попадайся мне впредь — тебе тогда не жить на свете.
     Эта угроза не смутила Сосланбека, и он в четвертый раз совершил побег с Сахар. Тогда Хатаг-Бараг изрезал юношу на куски.
     Зловещий крик ворон возвестил старому алдару о смерти его сына. Стал он со своей старой женой оплакивать его, погибшего на заре своих дней, и справлять по нем тризны; стал он плакать о своем безутешном одиночестве и каяться в несправедливом гневе на сына. Узнали о смерти Сосланбека и его три сестры по вырезанным на их дверях образам, которые в час смерти Сосланбека вдруг покраснели и сделались как бы облитыми кровью.
     С тяжким горем на сердце и плачем отправились сестры на поиски брата. Он лежал на одной равнине и на его мертвом, изрезанном теле сидел ворон с вороненком, насыщаясь человеческим мясом. Сестры, увидев труп, бросились на воронов, но поймали только вороненка. Схватили они его в ожесточении за крылья и хотели разорвать, но ворон-мать взмолился:
     — Не убивайте, не убивайте, моего птенца!
     — Достань нам живой воды, и тогда мы пощадим его, а не достанешь, —  разорвем в клочья.
     Ворон улетел и через час возвратился с живой водой.
     Сестры сложили вместе части тела брата, окропили живой водой, и они срослись. Как бы от долгого сна очнулся Сосланбек. Тут сестры рассказали ему обо всем, что с ним было, и начали упрекать в легкомыслии:
     — Если бы ты был умнее, то не упустил бы счастья из рук и не подвергнул бы себя такой участи. Теперь же ты лишился своей жены и должен идти с нами.
     — Я или погибну, или найду мою Сахар, —  решительно ответил Сосланбек.
     Видя, что им не удержать брата, сестры отправились но домам, предварительно дав ему совет, как еще раз попытаться достичь цели. Они сказали Сосланбеку, что он должен добыть коня, единоутробного брата коня Хатаг-Барага. Коня же такого можно было достать только у одной чародейки. Желающих получить коня она заставляла пасти свой буйный табун сразу три дня. Когда не случалось пропажи, пастух получал коня, если же хоть один конь из табуна пропадал, пастух лишался головы.
     Отправился Сосланбек на поиски чародейки и дорогой почувствовал сильный голод. Вдруг он увидел пред собой волка. Юноша хотел убить его, чтобы наесться хотя бы волчьим мясом, но волк человеческим голосом стал просить у него пощады.
     Оставил юноша волка и пошел дальше. Навстречу ему лисица. Хотел он убить ее, но пощадил, когда та человеческим голосом попросила пощадить ее и обещала оказать ему услугу. Так же он отпустил осу, которую поймал было и хотел съесть, чтобы хоть немного ослабить свои мучения.
     Кое-как Сосланбек добрался до чародейки. Вечером она угостила его как почетного гостя, а на утро, снабдив пирогом, смазанным усыпляющим зельем, отправила пасти свой табун. К полудню, когда он съел часть пирога и заснул крепким сном, лошади разбежались в разные стороны. Вот тут-то и оказал услугу несчастному табунщику волк, пощаженный им на пути к чародейке. Он созвал других волков, и к вечеру они собрали весь табун и загнали его в конюшни чародейки. На другой и на третий день так же помогли Сосланбеку лисица и оса, которых он также пощадил дорогой. Так алдарский сын выполнил свою службу, и теперь ему осталось только получить за нее любую лошадь и отправиться на поиски милой Сахар.
     На четвертую ночь мать всех лошадей чародейки должна была ожеребиться. Но перед тем чародейка избила кобылицу. В отместку за это кобылица сказала Сосланбеку, что в эту ночь она родит жеребенка, который по виду будет хуже всех в табуне, но потом превзойдет всех лошадей чародейки. На другое утро Сосланбек указал на родившегося ночью невзрачного жеребенка и сказал:
     — Эта кляча мне, как обитателю гор, принесет больше пользы, чем другие лошади: я на ней буду возить дрова.
     Старуха в душе проклинала гостя, но ничего не могла поделать: условие было нерушимо.
     — Он пока не может ходить и потому тебе придется взвалить его себе на спину, —  проговорила старуха, с неудовольствием отпуская гостя.
     Понес Сосланбек жеребенка на своих плечах. Прошел он значительный путь и совсем измучился. Бросил он свою ношу на землю и в сердцах сказал:
     — Найдется ли человек глупее меня? Я мог получить прекрасного коня, и вот что я выбрал!
     На это жеребенок ответил ему:
     — Скажи, сколько времени ты кормился грудью матери?
     — Три года, —  ответил алдарский сын.
     — За что же ты коришь меня, ведь я не прожил еще трех дней? —  проговорил жеребенок и ударил копытом о землю. Получилась глубокая яма. —  Сойди пока в эту яму, —  продолжал жеребенок, —  и жди меня там три дня и три ночи. Я же пойду на Черную гору, там пасется моя мать, и, когда прокормлюсь ее грудью, возвращусь к тебе обратно.
     Сказав эти слова, жеребенок мгновенно иечез. Через три дня он возвратился к Сосланбеку:
     — Влезь теперь в мое левое ухо и вылези в правое, —  сказал жеребенок своему хозяину.
     Тот исполнил его волю и, когда вылез в правое ухо, превратился в статного богатыря в золотом одеянии и с превосходным оружием.
     После этого Сосланбек отправился в селение Хатаг-Барага и опять похитил из его дома свою жену, прекрасную Сахар. Узнал об этом Хатаг-Бараг и тотчас хотел пуститься в погоню за беглецами. Но тут конь его сказал:
     — Твой соперник Сосланбек достал единоутробного со мною коня. Теперь, чтобы догнать красавицу Сахар, ты должен напоить меня пивом. Пиво же надо варить из ячменя, собранного с полей, вспаханных за один день двенадцатью плугами. И вываривать это пиво надо до тех пор, пока оно не уместится в одном ковше.
     Хатаг-Бараг исполнил желание своего коня и напоил его таким пивом. После этого погнался он за Сосланбеком. Когда конь Хатаг-Барага увидел коня алдарского сына, то еще издали закричал ему:
     — Зачем ты утруждаешь мои старые кости? Сбрось свою ношу, пощади меня!
     — Мой брат! Моя кость еще очень тонка, а мышцы молоды и вялы. Зачем ты утомляешь их и не даешь им расти и крепнуть? Возвратись назад! —  отвечал конь Сосланбека.
     Между тем Хатаг-Бараг ринулся в облако, чтобы, скрывшись там на время от взоров Сосланбека, подняться над ним и сверху поразить его ударом копья. Но Сосланбек оказался хитрее. Когда Хатаг-Бараг с быстротой молнии спускался сверху в облаке, чтобы поразить своего противника, Сосланбек отпрянул в сторону. Хатаг-Бараг оказался ниже его, и тогда Сосланбек ударил его с такой силой, что тот превратился в черную золу.
     Это был последний подвиг сына алдара, храброго Сосланбека. Он возвратился домой к алдару и своей матери, чтобы утешить их на старости лет вестью о дочерях и семейным счастьем. Алдар отпраздновал возвращение сына большим пиром, на котором черное осетинское пиво лилось рекой, а яствам не было конца.
===================
..........
          Антонико и Дзанболат
------
     Антонико и Дзанболат были два брата, нежно любящие друг друга. От взаимной нежной любви они не ели друг без друга даже простого куриного яйца. Они владели семью кабаками. Антонико по внешности был неуклюж, а Дзанболат был такой красоты, что женщина, выходившая по воду, при встрече с ним падала без чувств, пораженная его красотой. Дзанболат был младший, а Антонико перешел средний возраст. Оба были неженаты. Однажды Дзанболат подослал к Антонико посредников сказать ему:
     — Мы уже дошли до мужского среднего возраста, а у нас нет детей; род наш может пресечься. Не тяни, женись!
     — Охотно женился бы, брат мой, —  ответил Антонико, —  но мы сделаемся врагами, так как при встрече с тобой женщины, идущие по воду, от твоей красоты падают без чувств.
     — Жена твоя не увидит меня, кунацкую нашу я построю на расстоянии кабардинской десятины от твоей комнаты.
     Дзанболат построил себе кунацкую на расстоянии кабардинской пахотной десятины, и Антонико в тот же день женился.
     В старину существовал такой обычай: сыграв свадьбу, молодожен отправлялся в годичный балц. Антонико оседлал своего коня, собрался в дорогу и поручает своей жене:
     — Я отправляюсь в годичный балц. Счастливо тебе оставаться, милая моя жена! Но своим семи кабакам мы ежегодно устраиваем пир. Если я не вернусь, то, может быть, тебе придется устроить годичный пир нашим семи кабакам.
     И он отправился в годичный балц. Годичный день наступает. Жена Антонико устроила годичный пир и собрала жителей семи кабаков.
     У них были два глашатая: Дзандар старший и Дзандар младший.
     На пиру присутствовало великое множество людей. Они стали переговариваться между собой и спрашивают друг дру-га:
     — А что, если мы устроим встречу нашего владетеля Дзанболата и его невестки?
     Дзандар старший и Дзандар младший схватили почетный бокал и почетную долю, ворвались к Дзанболату и говорят ему:
     — Вот твоя невестка прислала тебе почетный бокал и долю и просит тебя, чтобы ты вышел к людям, собравшимся на пир.
     Дзанболат схватил свою шашку и закричал на них:
     — Продажные собаки! Как вы меня приглашаете, когда я дал слово своему брату?!
     Они унесли свое обратно. Входят к невестке Дзанболата и говорят ей:
     — Вот твой деверь вернул тебе свой почетный бокал и долю!
     — Продажные рабы! —  закричала она на них, схватила свои булатные ножницы и прогнала их. Они ушли и отнесли бокал и долю снова к Дзанболату. Пали перед ним на землю и говорят ему:
     — Убей ты нас вместо того, чтобы нас убила женщина! Мы отсюда не выйдем, пока ты не пойдешь с нами!
     — Да не простит вам бог! —  сказал им Дзанболат, набросил на плечи свою смушковую шубу, вышел к пирующим и встал с краю около них.
     Невестка Дзанболата посмотрела на пирующих людей в дверь. Когда она увидела Дзанболата, она упала, лишившись чувств от его красоты. Очнувшись, она приподнялась и послала сказать своему деверю Дзанболату:
     — Мой деверь должен зайти ко мне в комнату!
     Заводят к ней Дзанболата, и она с упреком говорит ему:
     — Почему он, имея такого брата, поручил мне устроить пир семи кабакам? Если бы женщина могла руководить, то она не выходила бы замуж.
     Дзанболат стал руководить пиром. Люди поели, выпили, стали расходиться. Невестка и Дзанболат назвались сестрой и братом. Жена Антонико говорит Дзанболату:
     — Уже неурочное время, куда ты уходишь, оставайся здесь!
     Она постелила постели рядом, как брату и сестре. Дзанболат вынул свою булатную шашку и положил ее между собой и ею. Жена Антонико вынесла свои булатные ножницы и тоже положила их между собой и им. Лежа рядом, они стали вести разговор: советуются о народе своем, о своих людях.
     А тем временем прибыл домой Антонико и во дворе стал наносить удары своему коню со словами:
     — Уезжая, я оставил тут одного ребенка. Может быть, он еще жив?
     — Ах, увы, увы! —  сказал Дзанболат, вскакивая. —  Со мной случилось то, чего боялся мой дорогой брат! Он больше не поверит мне.
     И он поспешно выскочил через заднее окно, но второпях забыл в постели свою стрелу. Жена свернула постель и сложила ее на место, где хранятся постельные принадлежности. Антонико радостно вошел в свою комнату. Любимая жена его поставила перед ним ужин.
     Поужинав, он говорит ей:
     — Если бы ты мне, уставшему от верховой езды, постелила, то я отдохнул бы в своей постели.
     Она сняла с него ноговицы и стала стелить постель. Из постели выпала стрела. Стрела Дзанболата была длиннее стрелы Антонико на одну пядь. Антонико выхватил из колчана свою стрелу, смерил ее со стрелой Дзанболата, и та оказалась длиннее на одну пядь.
     Ничего не сказав больше, он сел на стул, надел опять свои ноговицы и прочее, оседлал снова своего коня, сел на него и выехал из своего дома. Подъезжает к кунацкой Дзанболата и кричит ему:
     — Ты, солнышко мое, добился того, к чему стремился! Заходи к своей жене! Зачем ты еще спишь здесь? Пусть семь кабаков радуют тебя!
     — Не говори этого, брат мой старший! —  отвечает ему Дзанболат. —  Ты убедишься в моей невиновности и еще будешь меня разыскивать, но уже не найдешь больше.
     — Что ты еще оправдываешься, что ты мне еще говоришь, когда ты впопыхах забыл там стрелу от своего лука?
     Антонико отправился к караногайцам, выпросил у них очень большое войско и выступил с этим войском, сказав:
     — Когда прибудем на место, то обложим кругом кунацкую; я вызову его, и, если он выйдет, стреляйте в него все разом, а то из-за его красоты даже ружье в руках врага не стреляет в него: ваши ружья выпадут из ваших рук.
     Они прибыли к кунацкой Дзанболата и обложили ее кругом. Люди на ухо говорят друг другу:
     — Пусть никто ни в коем случае не стреляет в этого замечательного человека, не увидев его! Нас множество воинов, и никуда он от нас не сможет уйти.
     И множество воинов дали слово.
     Дзанболат набросил на плечи свою смушковую шубу и вышел к Антонико, брату своему.
     — Стреляйте в меня! —  сказал он. —  Я невиновен, но раз вы — войско моего брата, то вы должны меня убить!
     Когда воины увидели его, то ружья их выпали из их рук, как из руки одного человека.
     — Руки наши не поднимаются, чтобы убить его, —  сказали они единодушно. —  Разберитесь между собой сами в правоте и виновности своей.
     И, как один человек, войска по общему согласию повернули обратно, покинули кунацкую Дзанболата. Антонико вернулся к своей жене и стал жить с ней.
     Дзанболат же задумался и сам себе говорит:
     — Как мне самому убить свою невинную душу?
     Думал он и днем и ночью и надумал: «Когда-то во время игры я убил сына Бестаухана; может быть, и он меня убьет? Никто другой не может убить меня!»
     Отправился он искать своей смерти. Захватил с собой все свое имущество, вместе со своими воинскими доспехами, свою охотничью собаку, и в неурочный час вошел в кунацкую Бестаухана. Свои боевые доспехи он развесил в кунацкой, лег там навзничь и заснул тревожным сном. Пояса с себя он не снял.
     Утром девушка-служанка Бестаухана пошла по воду и заглянула в окно кунацкой — узнать, нет ли там гостей. Она лишилась чувств, упала навзничь, вода в ведрах ее пролилась. Наконец она очнулась и побежала обратно к реке; принесла рысцой два ведра воды; а мимо кунацкой уже не проходит, обходит ее издали, боясь, что опять его увидит и лишится чувств.
     Пришла она к хану.
     — Продажная рабыня! —  кричит на нее хан. —  Где ты опять ротозействовала?
     — Хан, хан, да будет счастье твое долговечным! Я никуда не отлучалась. В нашей кунацкой спит человек необычайной красоты, с тонкой, туго затянутой талией; гончая собака его ростом с коня. Я посмотрела в окно, и мне стало дурно, я лишилась чувств; ведра мои пролились. Когда я очнулась и пришла в себя, то я снова побежала набрать воды, но, хан, —  да умножится твое счастье! —  я и до сегодняшнего дня не ротозействовала, нигде не смотрела по сторонам глупо.
     Хан говорит своей жене:
     — Ну, хозяйка наша! Какой подарок бог нам послал: олень сам явился к топору!
     Бестаухан был владетелем семи кабаков. Он оповестил всех своих подвластных, кто был на ногах:
     — Пусть каждый с оружием идет в ханский двор!
     Собралось великое множество людей, спрашивают хана:
     — Что нужно, владетель наш, хан наш?
     — Эй, мои бравые люди, нужные мне в нужный момент! —  говорит хан. —  Сегодня я очень нуждаюсь в вашей помощи: тот, кто убил вашего будущего хана, находится в моей кунацкой. Я его вызову, а вы уж стреляйте в него все разом, а то его не берет ружье врага: если вы его увидите, то от его необыкновенной красоты ваши ружья выпадут из ваших рук.
     Дурные стали заряжать свои ружья двумя пулями, говоря: «Мы его прикончим!» Разумные же шепчутся между собой:
     — Пусть ни в каком случае никто в него не стреляет, не увидев его. Если даже он перебьет половину из нас, и тогда увидеть его стоит дороже.
     Дурных оттеснили назад, разумные же стали впереди и вызывают криком Дзанболата:
     — Ну, кровник наш, выйди к нам из кунацкой!
     Дзанболат оставил свои военные доспехи в кунацкой и вышел к ним, накинув на плечи свою смушковую шубу.
     — Стреляйте в меня! —  обращается он к ним. —  У меня нет больше убежища! Я виновен! Я невольно убил ханского сына и сам добровольно явился, чтобы заплатить долг!
     У великого множества людей ружья попадали из рук; никто из них даже не нагнулся, чтобы поднять свое ружье. Старейшины встали между Бестауханом и Дзанболатом. На месте осталось по восемь человек от села; они распустили собравшихся людей по домам, а сами окружили Дзанболата и сказали ему:
     — Мы тебя не убьем; рука наша не поднимется на тебя. Но кровь все-таки не забывается, и ты заплати хану за кровь!
     — Да будет на мне милость ваша, заплачу, —  ответил им Дзанболат. —  На земле и в бедности жить лучше. Я согласен заплатить за кровь.
     Вошли к хану по семь человек от каждого села и сказали ему:
     — Хан наш! Мы вошли к тебе просить за нашего кровника, сказать тебе, что не можем его убить. Пусть он заплатит нам за кровь, чтобы мы успокоились, и злоба наша пройдет. Даже врага убить как своего кровника жалко.
     Хан дал согласие, и они вернулись обратно к Дзанболату, чтобы взять с него плату за кровь. Дзанболат стал раскладывать перед ними все, что было у него из имущества. Он берет свои вещи по одной и говорит им:
     — Когда их станет столько, сколько стоит кровь, то приостановите меня!
     Он кладет ружье — его оценивают; он кладет шашку — и шашка принята в счет крови; он кладет кинжал — и его посчитали. Когда он взялся за свой кубачинский пистолет, у него слезы полились градом. Семь человек от каждого села, исполненные невиданной любовью к нему, единодушно обращаются к Дзанболату со слезами в голосе:
     — Платить за кровь, солнышко наше, нелегко. Ты горюешь по своему пистолету, а как не горевать тому, у кого ты убил его единственного сына?
     — Нет, —  сказал Дзанболат, —  я не о том горюю; но вот скоро пять лет, как я его купил, и он меня ни разу не подвел. А о том, что надо платить за кровь, я не горюю.
     Люди бросили считать вещи; по восемь человек от каждого села вошли к хану и говорят:
     — Он — равный тебе по происхождению человек; сочти для себя достойным усыновить его. Два дня мы с утра до вечера беседовали с ним и, кроме умных речей, ничего от него не слышали, ни одного глупого слова. Каждое его слово учит нас чему-нибудь разумному.
     — Старейшины! Я согласен с вашим желанием.
     Они возвратились обратно к Дзанболату, зашли к нему в кунацкую и говорят ему:
     — Как выборные люди, мы рассудим так: хан не нуждается в имуществе, но ты должен заменить хану его сына. Он должен усыновить тебя.
     Дзанболат согласился с ними. Они приводят его к Бестаухану. Мать и отец заключили его в свои объятия. Пригласили от каждого села по мулле, и они нарекли его, Дзанболата, сыном Бестаухана.
     В тот же час Бестаухан опустил руку в карман, достал ключи от суда и подал их Дзанболату со словами:
     — С сегодняшнего дня, выборные люди мои, ключи от суда передаю своему сыну. С сегодняшнего дня он будет ханствовать над вами.
     Дзанболат стал объезжать села и освобождать их от больших судебных дел; затем он освободил их и от больших поборов. Люди и днем, и ночью молились на него, как на бога.
     Он возвратился обратно к своей матери и своему отцу и так хорошо их содержал, так ласково обходился с ними, что до самой смерти они даже и вздохом не вспомнили своего собственного сына. Они дожили до того, что не способны уже были перелезть даже через соломинку. Из чистого золота он им сделал гробы. В день своей смерти они попросили для него у бога:
     — Ты заменил нам сына, и да будешь ты свободен от греха убийства нашего сына!
     А Антонико посылал к нему одного всадника за другим:
     — Я убедился в твоей правоте, вернись обратно, брат мой!
     Но Дзанболат написал ему:
     — Мне и тебе жить вместе уже нельзя. Живи отдельно, и семь кабаков, которые достались нам от отца, пусть принадлежат тебе. Я уступаю их тебе от чистого сердца потому, что ты все-таки убедился в моей правоте. А видеться нам друг с другом уже не следует. Счастливого дня тебе желаю, брат мой любимый! Мы больше не увидимся. И ты — владыка над семью кабаками, и я — владыка над семью кабаками. С сегодняшнего дня не посылай ко мне больше вестей!
     Когда Антонико получил это письмо, то от сильного огорчения он заболел. Прожил еще некоторое время, а затем умер.
     Как вы их не видели, так да не увидите вы никакой напасти, никаких болезней, да наступит для вас радостная весна!
===================
..........

          Баев Кази
------
     Я женился, и был у меня шафер. Когда я в первую ночь входил в свою спальню, шафер мой ударил меня войлочной плетью, и я превратился в серого быка. Той же ночью он поехал на мне за солью и привез ее на мне. Когда я вернулся обратно, то стал опять таким, каким был.
     Во вторую ночь, когда я входил в дверь, он превратил меня в серую лошадь и за ночь заставил сделать по небосводу три круга. Когда же утром я вернулся, то опять превратился в человека.
     А на третью ночь я вошел с кинжалом в руке и присел рядом со своей женой. Снаружи кто-то поднял тревогу:
     — Тревога, Кази, выйди наружу, люди перебили друг друга!
     Я выскочил из комнаты, а он опять ударил меня войлочной плетью, и я превратился в серую породистую собаку. Я понимал, что ум мой при мне, но лишился речи. Со мной обходились, как с собакой: и один меня бил, и другой.
     Через какое-то время в местность Дедената заявился какой-то алдар проведать своих лошадей. Я подался туда; табунщики задержали меня у себя и сделали сторожевой собакой. Каждую неделю по приказу алдара они резали жеребенка и кормили меня вареным мясом: сырого мяса я не ел. В течение пяти лет я не допустил до коней ни волков, ни воров.
     Затем прибыл туда другой алдар, у которого волки беспощадно истребляли в большом количестве овец и баранов. Хозяин, у которого я охранял коней, уступил меня этому алдару, но предупредил его, чтобы каждую ночь он резал для меня овцу или барана, чтобы кормил и содержал меня очень хорошо. Алдар обрадовался и кормил меня очень хорошо, а я в свою очередь не дал волкам утащить даже одного козленка.
     Затем мой первый хозяин уступил меня третьему алдару, у которого волк уничтожал его скотину. Хозяин и его предупредил:
     — Я обходился с ним бережно, кормил и содержал его хорошо, ты тоже обходись с ним и корми его хорошо, иначе плохо будет.
     Тот надел мне на шею шелковую веревку и отвел меня к своим чабанам. Старшему чабану он наказал:
     — Вот этой собаке ты каждый вечер на ночь режь овцу или барана, предоставь ее собственной воле, обходись с ней хорошо, и она разделается с волками.
     Старший чабан в тот же вечер зарезал для меня барана, но мясо он съел вместе с другими чабанами, а мне кинул одни только кости. И тогда я обратился с мольбой к богу:
     — Боже, напусти такую непогоду, чтобы небо и земля, как говорится, избивали друг друга!
     Пошел проливной дождь, и один волк стал воем созывать других волков:
     — Пойдемте, утащим у этого чабана по одному барану!
     А другой волк воем же отвечает ему:
     — Там — Баев Кази, он нас перебьет. Если мы нападем на отару, то он круто расправится с нами.
     Я воем своим сообщил им:
     — Заверяю вас честным словом, что не причиню вам никакого вреда; нападайте, я тоже буду помогать вам!
     Я выпустил овец, волки напали на них и в один час истребили их. Сам я бежал и пришел на старое место Нальчика. Я умирал с голоду. Два мальчика сидели возле костра, а в золе у них были один чурек и одна лепешка. Я съел их, потому что умирал с голоду.
     — Вот собака съела наш чурек! —  заплакали дети.
     Тем временем пришла к ним мать их и сразу же мне говорит:
     — Здравствуй, Кази, здравствуй! Где ты был? Ты перенес столько испытаний! Почему же ты до сих пор не обратился ко мне?
     Я лишен был языка, не мог говорить, но помахивал ей в ответ хвостом.
     — Подойди, —  продолжала она, —  съешь еще вот этот чурек и, не оглядываясь назад, отправляйся домой. Твой шафер совершил неслыханное злодеяние. Он увел твою жену и сделал ее своей женой. У него в кармане войлочная плеть. Постарайся каким-нибудь способом раньше него зайти в его спальню. Когда он и жена твоя заснут, ты поищи плеть в кармане его бешмета. Как только ты ее найдешь, проведи ею по себе и станешь тем, кем ты был. А затем ударь войлочной плетью его, и он превратится в того, в кого ты пожелаешь.
     Я вышел из Нальчика и за ночь прибыл домой. Открыл дверь спальни и залез под кровать. Они вошли в спальню со светильником; светильник они потушили. Когда они заснули, я пошарил в его кармане и нашел войлочную плеть. Я провел ею по себе и стал тем, кем был.
     А затем я сбросил с них одеяло, открыл их и обратился с мольбой к богу:
     — О боже, обрати их, причинивших мне столько страданий, в осла и ослицу!
     И они превратились в осла и ослицу.
     Утром я вошел в хадзар, построенный мной, к своей матери и к своему отцу.
     — Где ты пропадал, что тебя не видно было дома? —  стали спрашивать они меня.
     Я им ответил:
     — Я отправился в Балкарию и находился там.
     — Почему ты так поступил? Почему ты бросил свою жену? Твой шафер женился на ней, —  сказали мне с плачем и мать, и отец.
     — Ничего! Он сам себя покрыл позором. Вон я пригнал тебе, отец, пару ослов, на которых ты можешь работать.
     Дигорцы любят скотину; отец побежал в хлев и, увидев осла и ослицу, обрадовался:
     — Да, они для нас — хорошая рабочая скотина!
     А потом я спросил их, как будто бы не знал этого:
     — А где же мой шафер и жена?
     Они мне ответили:
     — Они бежали. Их здесь больше нет.
     На этом они успокоились. На ослах же я работал до тех пор, пока не состарился.
     У Бадзиевых бывалым охотником был Бадзи. Однажды он вышел на охоту и над Ахсарисаром убил оленя. Он развел костер, приготовил шашлык, поел, насытился. Для оленьей туши он устроил шалаш, положил туда тушу и прикрыл ее оленьей же шкурой. Остатки шашлыка он взял в свой подол и направился домой. Когда он отдалился от шалаша довольно далеко, шалаш завалился. Бадзи оглянулся назад и видит: олень стал таким, каким был, и пустился наутек.
     Пораженный виденным, Бадзи вскричал:
     — О единый бог! Я видел чудеса, твое чудо — не чудо, но более чудесного, чем это, я нигде и никогда не видел!
     А олень отвечает ему:
     — Я — не чудо! Не удивляйся мне! Чудо чудеснее меня в доме Баева Кази.
     — В таком случае я должен выяснить это! —  сказал Бадзи. И он пустился в путь в Дигорию и очутился в местности Донмайта. Там он повстречался со мной.
     — Добрый день! —  сказал он мне. —  Не знаешь ли Баева Кази?
     — Знаю. Он — мой сосед.
     Я привел его в село, завел в свой дом, приготовил для него ужин. После ужина Бадзи мне сказал:
     — Прошу тебя, проведи меня к Кази: у меня к нему есть небольшой разговор.
     — Кази — я сам, хозяин твой.
     — В таком случае мне хочется переговорить с тобой наедине, —  сказал он мне.
     Я завел его в отдельную комнату, и Бадзи поведал мне, как он убил оленя, как тот ожил и заговорил с ним, —  вот все это он мне рассказал.
     — Да не простит бог врагу, нельзя мне об этом говорить, —  сказал я ему, —  но они, наверное, уже больше не мое достояние, и я скажу тебе все.
     И я тоже рассказал ему свою историю от начала до конца.
     — Шестьдесят лет, —  сказал я, —  таскал я на них дрова. Сегодня же ночью они подохнут, наказание было назначено им до этого времени.
     Он переночевал у меня, а утром я вывез подохших осла и ослицу в поле, за село.
===================
..........
          Бедняк, волк и лиса
------
     Жил-был бедняк, и не было у него в хозяйстве ничего, кроме двух быков.
     Отправился он однажды пахать у лесной опушки. Пашет он, пашет, вдруг является к нему волк.
     — Привет тебе, бедняк! —  говорит он.
     — Здравствуй, волк! —  отвечает бедняк.
     — Давай, бедняк, заключим с тобой договор, —  предлагает волк.
     — А о чем мы будем договариваться?
     — Пока ты будешь пахать, я каждый день буду тебе таскать по барану, а ты, когда закончишь пахоту, отдашь мне одного своего быка.
     Задумался бедняк и говорит себе:
     — Ну, ладно! Каждый день по барану — это выйдет больше стоимости моего быка, мне выгодно.
     Стал волк ежедневно таскать бедняку по барану. Каждый раз они резали его и съедали вместе.
     Когда пахота уже подходила к концу, начал бедняк волноваться:
     — Что теперь будет со мной? Уведет волк моего быка — с чем я останусь?
     Завтрак еще не был готов, и волк еще не пришел, когда появилась откуда-то лиса; прошла она мимо бедняка сторонкой и говорит:
     — Привет тебе, молодец!
     — Здравствуй, лиса, —  отвечает он.
     — Чем ты опечален? —  спрашивает лиса.
     — Как мне не быть печальным? —  отвечает он. —  Уговорились мы с волком так: пока я буду пахать, он будет мне таскать ежедневно по барану, когда же я кончу, то должен буду отдать ему одного из своих быков. Завтра я кончаю пахоту, уведет он моего быка — на что же я буду существовать, как буду содержать своих детей? Вот потому я и печален.
     Говорит ему лиса:
     — Если я найду способ избавиться от волка, то, что ты мне дашь?
     — Кроме своей души да своих быков, отдам тебе все, что попросишь, —  отвечает ей бедняк.
     — Ладно! Ничего я у тебя не прошу, отдай мне только того белого барашка, что находится у тебя дома.
     — У меня дома нет никакого белого барашка.
     — Тебе принесут его.
     — В таком случае ладно.
     — Завтра во время завтрака я буду проходить мимо вас и обращусь к тебе со словами: «Привет тебе, молодец!». А ты мне ответишь: «Позавтракай с нами». Я скажу: «Около тебя собака, она укусит меня». А ты мне на это ответь: «Это не собака, а кожаный мешок». После этого волк попросит тебя: «Замани ее, мы ее съедим». А я скажу: «Если это кожаный мешок, то завяжи-ка его чем-нибудь». И волк сам тоже попросит: «Свяжи меня, но слегка». А ты крепко привяжи его к арбе. После этого ты мне скажешь: «Ну, теперь подойди». А я опять тебе скажу: «Нет, не доверяю я тебе, ударь-ка его чем-нибудь». Волк попросит: «Ударь меня, но слегка, только для видимости». И тогда-то ты наберись мужества, размозжи ему голову ярмом.
     На душе у бедняка стало радостно, и он даже запел.
     На другой день волк притащил барана, закололи его и стали готовить завтрак.
     А тем временем из лесу явилась лиса и обращается к бедняку:
     — Привет тебе, герой! Отвечает ей бедняк:
     — Будь здорова, лиса! Позавтракай с нами!
     — Твоя собака укусит меня, —  говорит ему лиса.
     — Это не собака, а кожаный мешок.
     — Тогда привяжи-ка его чем-нибудь к арбе.
     Тут волк и говорит ему:
     — Привяжи меня, но только слегка, для виду.
     Бедняк крепко привязал волка веревкой к арбе и говорит лисе:
     — Ну, теперь подойди!
     А лиса опять:
     — Нет, не доверяю тебе! Ну-ка, ударь его чем-нибудь по голове!
     И волк тоже говорит:
     — Ударь меня чем-нибудь, но слегка, для виду.
     Бедняк схватил ярмо, подскочил к волку и размозжил ему голову.
     Тут уж лиса подошла к бедняку, а бедняк от радости поднял ее на руки и стал подкидывать вверх.
     Хорошо позавтракали, потом бедняк говорит лисе:
     — Завтра утром привезу я сюда твоего белого барашка.
     Поблагодарили друг друга, и лиса ушла. А бедняк, захватив с собой волчью шкуру, тоже пошел домой. По дороге стал он раздумывать:
     — Ну, ладно, волка-то я убил, но надо бы и лису поймать.
     Утром спрятал он в кожаный мешок белую гончую собаку и стал на своей пашне дожидаться лисы.
     Вот лиса появилась, но пошла она не тем путем, что накануне, а стороной почти на километр.
     — Привет тебе, молодец! —  говорит она бедняку.
     — Здравствуй, лиса! —  отвечает бедняк. —  Спускайся пониже!
     — А привез мне моего белого барашка?
     — Привез, —  отвечает он.
     — Где же он?
     — Вот в кожаном мешке.
     — А почему он оказался в кожаном мешке?
     — Да чтобы не убежал.
     — Я — лиса, —  говорит та, —  неужели барашек может сбежать от меня?
     Бедняку ничего не оставалось, как выпустить из мешка собаку. Увидела она лису и бросилась за ней. Но лиса успела добежать до леса, и гончая ее не нашла.
     На своей пашне в шесть бонгандов бедняк посеял овес и вернулся домой. Осенью, когда пора было собирать урожай, лиса пришла на поле, осмотрела овес, потом вернулась в лес. И созвала всех медведей, какие только там водились. Привела она их к овсяному полю. Медведи сожрали овес и землю разворотили так, как будто ее только что распахали.
     Вот посадил бедняк свою жену в арбу и говорит:
     — Поедем, проведаем свое овсяное поле.
     Приехали на место, где было их поле, —  и не узнают его: оно вновь распахано. Стал бедняк бить себя по голове и приговаривать:
     — Погубил я сам себя! Лиса извела мое овсяное поле!
     И вернулся он с женой к себе в дом с пустыми руками.
===================
..........
          Бедняк, волк и лиса
------
     Шел однажды бедняк по дороге. Смотрит: охотники с собаками гонятся за волком. Волк добежал до бедняка и просит:
     — Бога ради, отдаюсь под покровительство твоих матери и отца, спаси меня! Я никогда не забуду твоего благодеяния, отплачу тебе когда-нибудь добром.
     У бедняка оказался при себе пустой мешок. Он раскрыл его и говорит волку:
     — Залезай в него быстро!
     Тем временем подбежали охотники и спрашивают бедняка:
     — Не видел ли ты тут волка? Куда он исчез?
     Бедняк сказал:
     — Он побежал дальше по этой дороге.
     Охотники с собаками бросились по дороге догонять его.
     Когда они удалились, бедняк снял со спины мешок, выпустил волка и говорит ему:
     — Ну как, ловко я тебя спас?
     Волк отвечает:
     — Я лишних слов не люблю! Сейчас я тебя съем!
     Бедняк оторопел:
     — Бога у тебя нет! —  говорит он. —  Я тебя спас, почему же ты теперь хочешь меня съесть?
     Волк отвечает:
     — Мне хочется есть, так что оставим пустые разговоры!
     Бедняк покачал головой:
     — Правду говорили наши предки: «Окажи волку добро, и он тебя съест». Ну что ж, сделай мне одну уступку: пойдем по дороге и спросим встречных, если они скажут, что меня надо съесть, то съешь меня.
     Волк согласился. Пошли они по дороге. Недалеко от села в поле паслась старая лошадь. Они подошли к ней, и бедняк сказал:
     — Извини меня, добрая лошадь, дай ответ на такой вопрос: вот за этим волком гнались охотники, он попросил меня: «Спаси меня, и я отплачу тебе добром!». Я спрятал его вот в этом мешке. Когда охотники удалились, я выпустил его из мешка, а он говорит мне: «Я тебя съем, мне хочется человечьего мяса!». Скажи, за то, что я его спас, нужно меня съесть или нет?
     Лошадь сказала так:
     — Человеческий род заслуживает уничтожения. Человек — самый злейший враг для всего живого на земле. Пока ты ему нужен, он будет ублажать тебя, когда же увидит, что ему от тебя уже нет пользы, он не останавливается перед тем, чтобы резать, убивать, поедать. И если вы спрашиваете меня, я отвечу: ты, волк, должен съесть его около меня.
     Бедняк заплакал и сказал:
     — Мне от тебя не уйти, волк. Сделай мне снисхождение: спросим до трех свидетелей.
     — Пусть будет так, —  сказал волк.
     Они расстались со старой лошадью, пошли дальше и увидели у околицы села старую собаку, которая копалась в навозной куче в поисках пищи.
     Бедняк обратился к ней:
     — Извини, добрая собака, дай нам ответ. Вот за этим волком гнались охотники. Он добежал до меня и попросил: «Спаси меня, и я отплачу тебе добром!». Я его спас, спрятал его вот в этом мешке. Когда охотники удалились, я выпустил его из мешка, а теперь он мне говорит: «Я тебя съем, мне хочется отведать человечьего мяса!». Скажи нам: за то, что я его спас, надо меня съесть или нет?
     Собака сказала:
     — Человеческий род на земле заслуживает уничтожения. Человек — самый злейший враг всего живого на земле. Пока ты ему делаешь добро, он будет ублажать тебя, когда же увидит, что ему уже нет от тебя пользы, он не останавливается перед убийством живого существа. Если вы спрашиваете моего мнения, то ты, волк, сейчас же на моих глазах должен съесть его.
     Бедняк зарыдал и сказал:
     — Пойдем спросим третьего.
     Они пошли дальше. Вдруг из кустарника выскочила лиса. Бедняк и волк подошли к ней.
     — Пожалуйста, лиса, рассуди нас по правде, —  сказал ей бедняк. —  Я шел по дороге, и вот этот волк, за которым гнались охотники, добежал до меня и попросил: «Спаси меня от охотников, и я чем-нибудь тебе услужу!» Я спрятал его вот в этом мешке, а когда охотники удалились, выпустил его оттуда. И теперь он мне говорит: «Я тебя съем, мне хочется отведать человечьего мяса!» Рассуди нас, лиса: нужно ли меня съесть за то, что я его спас?
     Лиса прикрикнула на бедняка:
     — Что за лживые речи ты ведешь! Как ты его спас?! Может ли волк поместиться в этом мешке? Я не верю, чтобы он в нем поместился! Залезай-ка в мешок, волк, посмотрим, поместишься ли ты в нем?
     Волк залез в мешок. Лиса говорит бедняку:
     — Теперь стяни хорошенько мешок и крепко его завяжи!
     Бедняк так и сделал.
     — А теперь возьми дубину и убей его! Из всех обитателей земли волк — самый злейший наш враг. Из-за волков лисий род все уменьшается и уменьшается в числе. Если бы не это, мы давно стали бы главенствовать над зверями.
     Бедняк взял большую дубину, стал бить волка в мешке и прикончил его.
===================
..........
          Бедняк, Уасгерги и черт
------
     Жили три хороших товарища. Среди жителей села никого не было умнее их.
     Решили сельчане посеять черное просо. Поделили они землю, вспахали ее, а затем приступили к севу, но семян у них не хватило.
     Сельчане сказали:
     — Если эти три молодца не отправятся на поиски семян, то никто нас не выручит.
     А из этих трех молодых людей двое были богачи, а один — бедняк. Двое богачей пахали вместе, а бедняк — один. Бедняку не на чем было ехать, у него не было своего коня, и один из двоих богачей пришел к нему и сказал:
     — У моего напарника есть жеребая кобылица, попроси ее у него.
     Бедняк сначала не соглашался, но богач уговорил его, и они вдвоем пошли к своему товарищу. Зашли они в дом, поздоровались. Товарищ в честь их зарезал барана, поставил перед ними мясо, вынес и выпивку, но гости не прикасаются к его столу.
     Он их спрашивает:
     — Что случилось? Почему не прикасаетесь к столу?
     — Мы — просители и, пока ты не удовлетворишь нашу просьбу, мы не прикоснемся к твоему столу, —  отвечают они.
     — Да пошлет мне бог достойный вас подарок, я вас не обижу, —  говорит он.
     Поели, выпили, поблагодарили, а затем они ему говорят:
     — Одолжи нам свою жеребую кобылицу, чтобы привезти семена проса.
     — Пусть она падет жертвой для вас, берите ее!
     Тогда бедняк сел и во дворе проджигитовал на ней по-кабардински то в одну, то в другую сторону. Хотя кобылица и была жеребая, она бежала бойко: наверное, порода сказывалась.
     Хозяин кобылицы, увидев джигитовку бедняка, подумал: «Ну, теперь от кобылы нечего ждать жеребенка. Если он при мне так джигитует, то что же будет с ней в мое отсутствие?»
     Между тем бедняк сошел с кобылицы, сказал ее хозяину:
     — Клянусь тебе богом, что я буду ее вести в поводу. В случае переправы через реку я буду садиться на нее, когда она передними ногами будет входить в воду, и сходить с нее, когда ее задние ноги будут еще в воде.
     И вот утром выступили в дорогу. Все ехали верхом, а бедняк вел свою лошадь в поводу. Когда он доходил до реки, то поступал так, как обещал: садился на лошадь, когда ее передние ноги ступали в воду, и слезал с нее, когда задние ноги были еще в воде.
     Так он шел. Товарищи стали приставать к нему:
     — Ну, садись на свою лошадь и едем вместе, не задерживай нас!
     — Я дал клятву, езжайте сами, мне нельзя ехать на ней верхом, —  отвечал он.
     Товарищи не стали его больше уговаривать и уехали. Дорога для бедняка оказалась длинной.
     Тогда бог приказал своим пророкам:
     — Узнайте сокровенные мысли бедняка!
     Уасгерги вскочил на своего коня и поскакал вслед за бедняком, приняв предварительно вид бедного человека.
     Он нагнал бедняка. Поздоровались. Затем Уасгерги спрашивает:
     — Лошадь свою ты ведешь в поводу. Почему не садишься на нее и не едешь на ней?
     Бедняк рассказал Уасгерги, как обстоит дело.
     Уасгерги в ответ на его рассказ говорит:
     — Садись на свою лошадь! Откуда ты знаешь, есть ли бог или нет его? Не будет же бог следить за тобой!
     — Не говори так! —  отвечает ему бедняк. —  Бог и во сне видит все, что происходит.
     Бедняк отказался сесть на лошадь, и так они достигли одного села. Остановились они у богача. Хозяин завел их в ку-нацкую, поставил перед ними еду, питье. Едят они и ведут беседу. Хозяин спрашивает Уасгерги про бедняка:
     — А этот кто такой?
     Уасгерги рассказал ему все, и тогда богач сказал:
     — Бога нет, нет его! Я семь раз ложно поклялся именем бога, а у меня семь сыновей, один лучше другого, а у них семь жен, да и достаток царит у меня в доме.
     Уасгерги его слова были неприятны, и он оставил свой меч на финге.
     Утром они покинули дом богача. Через некоторое время Уасгерги обращается к бедняку и просит его:
     — Я забыл свой меч в доме богача, съезди за ним на своей лошади!
     — Нет, не могу ехать на своей лошади, я поклялся ее хозяину богом.
     — В таком случае садись на моего коня!
     Сел бедняк на коня Уасгерги, и, когда коленами сдавил его бока, конь полетел птицей и в тот же миг достиг дома богача.
     — Здесь мы забыли свой меч! —  сказал бедняк богачу.
     Богач вынес меч и говорит:
     — Возьмите свой меч и да не возрадуетесь им: семь моих сыновей перебили им друг друга.
     Бедпяк вернулся обратно к Уасгерги и рассказал ему о том, что его мечом сыновья богача перебили друг друга. Уасгерги на это ему ответил:
     — Семь братьев пали от меча потому, что отец их ложно клялся именем бога семь раз.
     Уасгерги достал для бедняка семена проса, и они повернули обратно.
     Уасгерги посоветовал бедняку:
     — Стань посреди своей пашни и брось зерно и в одну, и в другую сторону. Тогда у тебя все будет хорошо.
     Бедняк поступил так, как советовал ему Уасгерги. Другие сельчане тоже посеяли просо. У них поля зеленели, а у бедняка на пашне ничего не было, кроме редких разбросанных зерен. Затем просо на пашне бедняка и других сельчан пошло в рост, и колосья наверху сошлись, а понизу с одного края поля до другого виден был свет.
     Но вот прошел град и побил посевы всех сельчан. Лишь на поле бедняка не упало ни одной градинки.
     Тогда вдруг появился черт и говорит:
     — Тьфу, да не простит тебе аллах! Он погубил все посевы из-за одного человека! Так пусть же дневная работа не даст ему больше одного вьючного мешка.
     Уасгерги все это слышал и после дождя вскочил на своего коня, поспешно явился к бедняку и спрашивает его:
     — Ну, каковы твои посевы?
     — Благодарение богу, хороши! У других просо побил град, а моих посевов град даже не затронул.
     Уасгерги сказал ему:
     — Это тебе бог дает за твою правдивость. Черт проклял тебя: «Пусть его дневная работа будет равна одному вьючному мешку!» Поэтому молоти за день только одну горсть, иначе твой урожай пропадет. Ты можешь молотить и целую арбу, и сноп, и горсть — у тебя больше мешка не получится.
     Бедняк пробовал молотить и целую арбу, и сноп, и горсть, и у него не получалось больше мешка. Он стал молотить по одной горсти и намолотил зерна столько, что ему некуда было его девать.
===================
..........
          Бездомная собака
------
     Зимой мороз донял собаку. Когда ей стало совсем невмоготу, она сказала себе:
     — Скоро зима кончится, а летом я сплету плетневый дом.
     Наступило лето. Собака от жары спряталась под куту и растянулась там. Посмотрела она на себя и увидела, что ногами и хвостом своим заняла большое пространство.
     — Ох, ох! —  сказала она. —  Если мне понадобится плести плетень, то когда же я закончу?
     Потому-то и до сих пор собака не имеет дома.
===================
..........
          Безрукая девушка
------
     В нартовском селе жили бедные старик и старуха. Старик занимался охотой, и они существовали и счастливо жили на то, что он добывал охотой и приносил домой.
     Однажды старик со своей кремневкой за плечами направился на охоту по улице нартовского села. Нартовская необузданная молодежь, не посчитавшись со старостью охотника, стала издеваться над ним: они сорвали кремневку с его плеч и принялись бить ее о камни. Старик-охотник вернулся обратно домой, проливая слезы, и говорит своей жене:
     — Нам нельзя больше жить среди необузданной нартовской молодежи. Собери наши вещи и уедем куда-нибудь на погибель своей головы.
     Старуха собрала вещи, старик вскинул на плечи свою кремневку, засунул за пояс топор, и они вышли в путь-дорогу. Сколько времени они шли, кто знает, и заметили они вдали на берегу моря необычайно большое дерево. Это дерево стояло над обрывом, наклонившись к морю. Они подошли к нему; старик-охотник вытащил из-за пояса топор и стал рубить дерево. Дерево стало трещать. Когда старик значительно подрубил его, оно наклонилось к морю и повисло над высоким обрывом, окунув свои большие ветви в морскую воду.
     — Теперь полезай на дерево, чтобы найти свою гибель в море! —  говорит старик-охотник своей жене.
     Старуха полезла на дерево вместе со своими вещами; полез на него и старик-охотник, неся за плечами свою кремневку. Он обрубил топором остатки корней, которыми дерево еще держалось, и они вместе с деревом упали в море. Море отнесло большое дерево далеко-далеко от берега; так их застигла ночь. А в полночь поднялась буря. Она носила их до рассвета по морю, затем их выбросило на какой-то остров.
     Старик и старуха спустились с дерева на остров, побродили по нему, чтобы выяснить, в какую местность они попали. Они обошли остров и не нашли на нем жителей, а дичи там было в изобилии. Они решили, что остров пригоден для жизни и что они смогут прокормиться мясом даже одной дичи. Они построили себе шалаш и обосновались на острове.
     — Приготовь-ка три лепешки, а я помолюсь богу. Молитва моя доходчива, —  говорит однажды жене старик охотник.
     Она приготовила три лепешки и поставила их перед ним. Старик-охотник приступил к молению:
     — О бог богов, бог мой! Мы — старики, и не лиши нас потомства, не погуби нашего имени!
     Старик охотился, и они кормились дичиной. А тем временем родились у них мальчик и девочка. Старик и старуха радовались, что кто-то продолжит их род, будет носить их имя, что они избежали произвола нартовской необузданной молодежи. Они кормили и детей своих дичиной, и дети быстро подросли.
     Тем временем старик заболел; он призвал к себе сына и сказал ему:
     — Я прошу тебя об одном: не женись до тех пор, пока не выдашь сестру свою замуж. Если же ты задумаешь во что бы то ни стало жениться, то не женись на синеглазой и рыжей девушке.
     Старик умер, а затем заболела и мать-старуха; она призвала к себе дочь свою и сказала ей:
     — Поручаю тебе одно дело, не забудь его, ты должна исполнить мое завещание: пока ты не выйдешь замуж, не разрешай брату своему жениться; если же в конце концов не останется иного выхода, то не разрешай ему жениться на синеглазой и рыжей девушке.
     И мать их умерла. Сын и дочь погоревали, а затем сын, молодой человек, взял кремневку своего отца и отправился на охоту.
     Он побродил некоторое время и пригнал впереди себя домой дикого жеребенка, волка и медведя. Сестра взбежала к нему навстречу и радовалась, что теперь они с братом достаточно обеспечены дичиной и будут жить без нужды.
     Однажды брат говорит сестре:
     — Я хочу проведать родину своего отца.
     Сестра была против намерения брата; она вспомнила завещание своей матери, испугалась, что с ним случится то, о чем мать ее предупреждала. Но сердце сестры уступчиво в отношении брата.
     — Отправляйся, —  сказала она ему, —  а за меня не беспокойся!
     Молодой человек быстро оседлал своего дикого жеребенка, вскинул на плечо кремневку своего отца, вскочил на коня, разгорячил его. Тот одним скачком бросился в море и тотчас выпрыгнул на другом берегу.
     Ехал он, ехал и прибыл в нартовское село, на родину своего отца. Красуясь на своем коне, он проезжал по улицам нартовского села. Нартовская молодежь выскочила ему навстречу. Завели его в дом, где была свадьба. Там были большие танцы, и, когда принялись за общий танец, сердце молодого человека екнуло при виде одной синеглазой, рыжей девушки. Он взялся за ее руку, чтобы пройтись с ней в общем танце. Девушке молодой человек тоже поправился, и таким образом они почувствовали душевное расположение друг к другу. Нартовская молодежь пообещала ему, что девушка будет его, но он вспомнил завещание отца, и его охватила печаль.
     Когда танцы окончились, молодой человек вскочил на своего коня и отправился домой. Сестра поджидала его, сидя на третьем этаже дома своего, и, когда заметила, что брат возвращается печальный, с поднятыми плечами и поникшей головой, она поняла, что с ним случилась какая-то беда, что в нартовском селе, наверное, ему понравилась какая-то девушка. Она с улыбкой выбежала к нему навстречу во двор и говорит ему:
     — Что с тобой, брат мой? Кто-нибудь оскорбил тебя? Если тебе в нартовском селе понравилась какая-либо девушка, то я беру на себя грех нарушить завещания отца и матери наших, а ты поступай по своему желанию!
     На сердце молодого человека стало светлее.
     Прошло некоторое время, а затем молодой человек снарядился, подготовил коня своего и отправился в нартовское село сватать себе невесту. Он красовался на своем диком жеребце, так что нартовская молодежь со всех сторон сбегалась любоваться им. Он заехал в дом той девушки, которая ему понравилась. Сейчас же его окружила нартовская молодежь. Он ей открыл свое намерение. Предложение его было принято, девушка была просватана за него. Молодой человек доставил ее к себе домой. Сестра опять радостно выбежала навстречу, и, когда увидела вместе с ним синеглазую, рыжую девушку, она вспомнила завещания матери и отца и сказала про себя:
     — Этого-то я как раз и боялась!
     Но сердце сестры уступчиво в отношении брата, и она радостно встретила их.
     Стали они жить и поживать. Молодой человек охотился и вдоволь кормил их дичиной.
     Прошло значительное время, и невестка стала злиться на золовку, сестру своего мужа. Она решила погубить ее и начала натравливать мужа на нее. А тем временем у них родился мальчик.
     Однажды она, чтобы сильнее натравить брата на сестру, перед возвращением мужа с охоты задушила веревкой его ручного медведя. Молодой человек вернулся вечером домой с охоты и спрашивает жену:
     — Что случилось с моим медведем?
     А она ему ответила:
     — Его задушила вон твоя дорогая сестра!
     Молодой человек нисколько не изменил отношения к своей сестре. Он был с ней приветлив, как будто бы ничего и не случилось. Когда он отправился на охоту второй раз, жена задушила веревкой ручного его волка. Молодой человек вернулся с охоты, застал своего волка мертвым и опять спрашивает свою жену:
     — Что случилось с моим волком?
     — Вон твоя сестра задушила его, —  ответила та.
     И на этот раз молодой человек не рассердился на сестру, был даже еще более приветлив с ней.
     Когда молодой человек отправился на охоту в третий раз, то жена до его возвращения задушила веревкой его любимого дикого жеребенка. Вернувшись с охоты и увидев своего жеребенка мертвым, он опечалился и опять спрашивает жену:
     — Что случилось с моим жеребенком?
     — Его задушила вон твоя дорогая сестра, —  ответила та. Молодой человек и на этот раз не изменил своего отношения к сестре, стал с ней приветлив больше прежнего.
     Жена не знала, какое еще средство найти для того, чтобы сильнее натравить мужа на сестру. Когда муж отправился в четвертый раз на охоту, то синеглазая, рыжая его жена веревкой задушила в люльке единственного своего сына; лицо у ребенка посинело.
     — Неужели он и теперь не озлобится на сестру, —  говорила она про себя, —  и я не смогу натравить его на нее?
     Муж вернулся с охоты и застал единственного своего ребенка мертвым, с почерневшим лицом. Он заплакал крупными слезами и, обращаясь к жене, спрашивает:
     — Что случилось с единственным моим ребенком?
     — Его убила вон твоя дорогая сестра, —  ответила она ему.
     До этого времени он не верил своей жене, а на этот раз поверил. Теперь он был убежден, что сестра питает к нему в сердце своем ненависть. Он приказал своему работнику:
     — Завтра я отправляюсь на охоту в дремучий лес... —  (он указал ему определенное место). —  Отвези туда мою сестру. Если к этому времени я покажусь, то хорошо, а не то — отрежь ей руки до плеча, и затем прикончишь ее в лесу.
     Утром он ушел на охоту, а работник передал девушке приказ брата.
     — Я согласна, —  сказала она, —  раз брат мой находит это необходимым, достойным себя.
     Работник отвез девушку в дремучий лес, туда, куда ему указал хозяин, и, так как тот не показался к указанному времени, он отрезал девушке руки до плеч и в таком положении бросил ее там.
     Девушка долго с плачем бродила по лесу, а затем нашла дуплистое дерево и залезла в дупло. Днем она собирала ежевику и этим питалась, а на ночь залезала в дупло дерева.
     Сколько прошло времени, кто знает, а затем ее раны зажили, и она стала жить в лесу. Дупло дерева было ее домом, а ежевика — ее пищей.
     Однажды сын хана со своим отрядом выступил из нартовского села в дремучий лес на охоту. Он забрался со своим отрядом в глубину леса; охотничьи собаки окружили дерево, в дупле которого скрылась девушка, и подняли лай.
     Сын хана приказывает своему отряду:
     — Обложите дерево кругом, в этом дупле кто-то скрылся, неспроста собаки окружили его.
     А девушка из дупла говорит им:
     — Я — не зверь и не шайтан, я — богом созданный человек.
     Когда безрукая девушка невиданной красоты и стройности вылезла из дупла, сын хана пришел в восторг. Он послал домой за одеждой для нее; когда ее одели, то она оказалась еще стройнее и прекраснее.
     От восторга сын хана не стал продолжать охоту, а вернулся домой вместе с безрукой девушкой. Она стала жить в доме хана.
     Сколько времени прошло, кому это ведомо, и хан решил женить своего сына. Когда ему это стало известно, он заявил своему отцу:
     — Если ты хочешь меня женить, то мне никого не надо, кроме безрукой девушки, которую я сам нашел.
     Хан этого не хотел, но другого выхода не было, и он согласился. Подослали к девушке сватать ее, по она не давала согласия.
     — Как это так? —  говорила она. —  Как это возможно? Ведь я его считаю своим братом, а хана и его жену — отцом и матерью.
     Сын хана сам подослал к безрукой девушке сватов. Девушка долго размышляла и дала согласие. Он женился на ней.
     Через какое-то время девушка почувствовала себя в положении.
     Тем временем в страну хана вторглись войска некоего царя, и ханский сын со своими войсками отправился на войну. Когда он уехал, у безрукой его жены родился мальчик. Радости хана и его жены не было границ; они быстро снарядили вестника и послали его к сыну. На ночлег бог привел вестника в дом брата безрукой.
     Синеглазая, рыжая жена брата безрукой порасспросила вестника обо всем и догадалась, что речь идет о сестре мужа; узнала она и о том, с какой вестью едет вестник. Она быстро приготовила еду и питье, изрядно его угостила и, когда он заснул, взяла его письмо. Она узнала, кому было письмо и что в нем сообщалось; спрятала это письмо, а сама от имени хана написала другое: «У твоей безрукой жены родилась змея. Что с ней делать?» Письмо она положила в карман вестника.
     Рано утром вестник встал и направился по своей дороге. Сколько времени он ехал, неведомо; наконец доехал он до ханского сына и отдал ему письмо.
     Тот быстро прочитал письмо и отправил отцу и матери такой ответ: «Кто бы ни родился у меня, сохраните его до моего возвращения!».
     Вестник с этим письмом выехал обратно к хану. По дороге он опять заночевал в доме брата безрукой. Жена брата опять напоила вестника и, когда он заснул, прочитала ответное письмо. Она спрятала его, а на его место положила другое письмо такого содержания: «Сделайте так, чтобы я больше не видел дома свою безрукую жену. Она привыкла жить в дремучем лесу; отправьте ее туда и бросьте там!»
     Вестник прибыл обратно к хану и подал ему и жене это письмо. Прочитав письмо, хан с женой стали плакать. Безрукая услышала их плач, подумала, что что-то случилось с их сыном, и вбежала к ним. Письмо это огорчило хана и его жену, потому что безрукая была хорошая женщина и им не хотелось расставаться с ней; но не выполнить того, что написал сын, они не могли. Безрукая увидела письмо на столе, взяла его самовольно, быстро прочитала, а потом сказала хану и его жене:
     — Не сокрушайтесь и не убивайтесь! Я была жалкая и буду жалкой. Раз сын ваш написал вам, что я ему больше не нужна, отошлите меня в дремучий лес, и я буду там проводить свои тяжкие дни.
     Хан и его жена приказали одному из своих слуг запрячь арбу и отвезти ее с сыном в дремучий лес. Слуга завез ее в самую чащу, и она осталась там с сыном плача и рыдая.
     Наступила первая ночь. В полночь прошел такой проливной дождь, что реки потекли по ущельям с грохотом и шумом. Разлившаяся вода дошла до безрукой матери и унесла у нее ребенка. Она побежала было за ним, по у нее не было рук, и она не знала, чем ей схватить сына. Она бросилась за ним, чтобы схватить его зубами, но не смогла его поймать; бросилась еще раз, но опять не смогла за него ухватиться. Так она промучилась долго, намокла и измазалась вся; затем она поднялась на берег и стала плакать навзрыд. От плача ее волки разбегались в разные стороны, а дремучий лес дрожал.
     В это время явился к ней какой-то всадник и спрашивает ее:
     — Добрая женщина, вода ведь уносит твоего ребенка, почему же ты его не ловишь?
     — Я поймала бы его, —  отвечает она, —  но у меня нет рук.
     — Беги, —  говорит ей Уасгерги, —  попробуй еще раз, может быть, и поймаешь его.
     Безрукая опять побежала за ребенком, и, когда она добежала до него, у нее оказались руки; она поймала ребенка и вытащила его из воды. В восторге она не знала, как и благодарить Уасгерги.
     А Уасгерги говорит ей:
     — Эти испытания назначены тебе богом за то, что ты по исполнила завещания своих родителей, за то, что ты сказала своему брату, чтобы он удовлетворил свое желание, а грех нарушения завещания родителей ты взяла на себя. Село твоего брата разрослось, стало таким, как нартовское село. Иди туда; пройдешь по улицам и будешь кричать, предлагая себя в работницы, а дальше будет то, что угодно богу.
     Она поступила, как ей наказал Уасгергн. Со своим ребенком на руках она явилась в село брата и закричала:
     — Кто меня наймет?
     Синеглазая, рыжая жена брата позвала се и сказала ей:
     — Мы наймем тебя.
     Ода поступила к ним. Жена брата ее не узнала. Как она могла узнать ее? Она знала ее как безрукую; кроме того, она выглядела сейчас лучше прежнего.
     Она делала работу по дому, а ребенка своего держала в яслях. Так она растила его. А в комнаты его не допускали.
     Сколько времени прошло, кто это знает; наконец война закончилась, и сын хана вместе со своими войсками стал возвращаться обратно к себе. Случилось ему заночевать со своими войсками в этом селе.
     Он увидел работницу и про себя подумал: «Она похожа на мою жену, но та была безрукая, а у этой есть руки».
     Та тоже не показывала ему своего лица, посновала мимо него то в одну, то в другую сторону.
     Сын хана изрядно пообедал вместе со своими войсками, а затем говорит своим товарищам:
     — Кто может рассказать мне новое сказание?
     Все молчали. Тогда безрукая говорит:
     — Я вам расскажу новую удивительную историю.
     Синеглазая, рыжая женщина ей говорит:
     — Почему ты не знаешь своего места? Ты работница — и работай, а здесь тебе никакого дела нет.
     Она тоже замолчала, ничего больше не сказала.
     Но сердце ханского сына было встревожено, и он сказал:
     — Выслушаем ее, что за новую историю она нам расскажет.
     Синеглазая, рыжая не стала возражать, и та начала:
     — В таком случае послушайте меня. Я и брат мой после смерти родителей остались сиротами, —  и дальше она рассказала о том, как отец и мать оставили завещание, как они его не выполнили, как она разрешила брату жениться, как ее самоё отвезли в дремучий лес, как отрезали у нее руки, как нашел ее сын хана и как он женился на ней, как он ушел на войну, как у нее родился сын; так она все рассказала с самого начала и до этого дня.
     А перед тем как рассказывать сказание, она велела поставить перед ними накрытый стол и взяла с них такое слово:
     — Кто скажет: «Не так было», —  тот должен положить на стол тысячу рублей деньгами.
     Синеглазая, рыжая женщина то и дело перебивала ее словами: «Не так было», —  и каждый раз клала на стол тысячу рублей. Когда девушка рассказала о том, как хан и жена его написали своему сыну, что у него родился сын, и как тот ответил, чтобы жену его с ребенком отвезли в лес и бросили там, то сын хана не смог сдержаться и сказал: «Не так было». И он тоже положил на стол тысячу рублей.
     Она окончила свое повествование и сказала:
     — А теперь вот он — мой брат, а вот она — та, синеглазая, рыжая жена моего брата, которую мы боялись, ты, сын хана, мой муж, а вот в яслях находится твой мальчик.
     Сын хана, а затем брат девушки в один голос воскликнули:
     — Приведите быстро неука и привяжите ее к его хвосту!
     Привели неука, привязали синеглазую, рыжую женщину к его хвосту, и неук разнес ее по камням и лесам на мелкие куски. А сын хана с женой и сыном вернулся в дом отца своего, и до сегодняшнего дня они живут благополучно.
===================
..........
          Благодарный человек
 ------
    Давным-давно жили муж и жена. Однажды муж говорит жене:
     — Ну, я отправлюсь в балц!
     И выступил он в долгий путь.
     Едет он, едет по дороге и видит: наступает со всех сторон огонь, а навстречу по дороге ползет змея. Не слезая с коня, он плетью отбросил змею в сторону, в траву.
     Змея стала его просить:
     — Не отбрасывай меня в сторону, спаси меня, я боюсь этого огня.
     Он поднял змею и спрятал ее за пазуху.
     Едут они, едут, и снова обращается к нему змея:
     — Я очень боюсь этого огня. Спрячь меня поглубже, иначе душа моя от страха покинет меня.
     — А где я еще могу спрятать тебя? —  спрашивает он.
     — Пропусти меня в свое горло, а когда минуем огонь, я вылезу обратно.
     Он пропустил змею в свое горло.
     Едут они, едут и миновали огонь.
     — Теперь вылезай! —  обращается он к змее.
     А змея отвечает:
     — Я обманула много таких, как ты. Мне и тут неплохо. Езжай и корми меня до тех пор, пока будешь жив.
     У человека чуть-чуть сердце не выскочило из груди, стошнило его. «В таком случае, —  думает он, —  надо мне найти себе хорошее место, чтобы там встретить смерть свою».
     Подъехал он к одному дереву, снял с коня седло, подложил его под изголовье и лег под деревом спать. Подошла к нему кошка и спрашивает:
     — Почему ты тут спишь?
     Он рассказал ей про свои дела, про то, что змея не хочет вылезать из его горла.
     — Не бойся! —  говорит кошка. —  Это дело легкое. Я заставлю ее вылезть из твоего горла.
     Кошка ушла. В лесу она встретила соловья и говорит ему:
     — Вон там змея не вылезает из горла человека. Ты, соловей, искусен в змеином языке. Пойдем и вместе заставим ее выползти оттуда. Ты сядешь на ветку дерева над человеком и будешь говорить на змеином языке: «Какие тут растут чудесные цветы и какое они распространяют благовоние! Жалок тот, кто в такую хорошую погоду сидит у себя в дыре, в темноте».
     Соловей так и сделал. А кошка села под подбородком человека и стала ждать. На пение и речи соловья змея высунула свою голову из горла человека. Кошка схватила змею за голову и вытащила ее оттуда.
     Человек был спасен. Он от души поблагодарил кошку и поехал дальше своей дорогой.
     Едет он, едет и заезжает в дом к своему побратиму. Побратим очень хорошо принял его, и повели они беседу. В это время к гостю подошла кошка и улеглась на полу длинной черкески, которая была на нем.
     Побратимы беседовали долго, затем гость привстал было, чтобы ехать, но увидел спящую кошку на поле своей черкески. Тогда он присел и, чтобы не будить кошку, отрезал кинжалом ту часть полы своей черкески, на которой спала кошка.
     Побратим был необычайно удивлен и спросил своего гостя:
     — Почему ты так поступил?
     Гость рассказал побратиму о том, как он избавился от змеи, и уехал.
     А человек этот с того времени стал жалеть кошек, кормил их изысканно, хорошо содержал их.
     До их прихода бог да сохранит вас здоровыми! Живите все вы долго!
     Дружба же человека и кошки сохранится навсегда.
     Этими словами и кончается моя сказка.
===================
..........
         Девушка-сирота
------
     Жили-были бедняк и его жена, и была у них единственная дочь.
     Сколько-то времени они прожили вместе, а затем жена бедняка умерла. Бедняк женился и стал жить с новой женой. Она родила тоже дочь. Мачеха относилась к сироте очень плохо и постоянно ее ругала.
     Сирота вошла уже в возраст невесты. Подруги ее уходили на танцы, а она оставалась дома и плакала. Мачеха содержала ее как нищенку.
     Подросла и собственная дочь мачехи. Она ее наряжала, баловала всякими нарядами, отправляла на танцы, хотя ей не вышли еще года для этого.
     Перед тем как отец приходил с работы, мачеха прятала сироту под очажным камнем, а дочь свою отправляла на танцы. Возвратившись домой, отец обычно спрашивал жену: «Где же наши дочки?», и жена отвечала ему, что они ушли на танцы. Только после ухода отца она выпускала сироту, а с его возвращением домой снова запирала ее под камнем.
     Однажды вернулся отец и спросил:
     — Где же наши девушки?
     Мачеха, как обычно, ответила, что они ушли на танцы, и прибавила:
     — Что ты за них беспокоишься, спрашиваешь о них?
     Но тут на ее слова собака со двора завыла:
     — Сироту она спрятала под очажным камнем, а свою дочь нарядила и отправила на танцы!
     — Что это она подняла вой? —  проворчала мачеха и прогнала собаку.
     Собака и второй раз завыла так же. Отец понял ее вой, ничего не сказал, но задумался над этим. Правильно говорится: чья мать, того и отец. И сирота продолжала жить с мачехой, перенося от нее всяческие мучения.
     Однажды подруги сироты опять ушли на танцы. Она осталась одна, вышла во двор, облокотилась о засов хлева и стала плакать навзрыд.
     — Зачем я родилась такой несчастной? —  причитала она. —  Лучше было бы не родиться, чем переносить эти страдания.
     В хлеву у бедняка была одна корова. Она долго слушала плач девушки, а затем подошла к ней близко и спрашивает:
     — Из-за чего ты плачешь? Что тебе нужно?
     — Из-за чего я плачу? —  ответила ей девушка. —  Я плачу над своей несчастной жизнью! Подруги мои уходят на танцы, а меня мачеха содержит, как нищенку. Вот почему я плачу.
     — Ты не плачь из-за этого! —  говорит корова. —  Пойдем со мной в более укромное место.
     Завела она сироту в более укромное место и сказала ей:
     — Вытащи мой правый рог, возьми оттуда все, что тебе нужно из нарядов, и оденься!
     Сирота вытащила рог и нарядилась в лучшие одежды. Корова говорит ей:
     — А теперь вытащи и мой левый рог и возьми оттуда все, что тебе надо из обуви и из головных уборов.
     Она вынула оттуда все это и нарядилась прекрасно. Корова ей говорит:
     — Собери пока свое старое одеяние, сунь его в мой рог, а рог вставь на место. Да смотри, возвращайся с танцев пораньше.
     Девушка сделала так, как учила ее корова: она вложила в рог свое старое одеяние, а рог вставила на место. Веселая и наряженная, она отправилась прямо на танцы. Там никто ее не узнал. Она пленила всех и имела у молодых людей необычайный успех. Сердце девушки-сироты наполнилось радостью.
     Помня наказ коровы, она вернулась домой пораньше. Корова уединилась с ней опять в укромном месте, и там девушка-сирота торопливо, возбужденная от радости, сняла свою одежду. Она боялась, как бы никто не застал ее, быстро сняла рог коровы, вынула оттуда свою старую одежду, а новую крепко завернула и вложила в рог. Потом сняла обувь и головной убор и сунула их в другой рог. Надела корове ее рога, а сама облачилась в старую одежду.
     — Если когда-нибудь тебе нужна будет моя помощь, то приходи ко мне, а теперь иди домой и не плачь!
     Девушка вошла в хадзар и села у очага, будто она нигде и не была. Мачеха спрашивает ее:
     — Где ты шлялась целый день?
     — Где я могла шляться? —  отвечает девушка-сирота. —  Ты думаешь, что в таком виде я могу ходить по танцам? Я была у соседей.
     Тем временем вернулась с танцев ее родная дочь. Мать спрашивает ее:
     — Ну, какие новости, что было у вас на танцах? А дочь говорит:
     — Ты тоже, называется, нарядила меня! На танцах была девушка-гостья, такая красивая, стройная и наряженная! Вот что я видела на танцах, а больше ничего хорошего там не было.
     Так они и жили: девушка-сирота сидела у очага, а дочь мачехи ходила по танцам.
     Однажды танцы были у соседей. Подруги девушки-сироты по обыкновению отправились туда. И дочь мачехи пошла туда же. Девушка-сирота расстроилась и опять пошла к корове. Корова спрашивает ее:
     — Чего тебе хочется?
     — Чего мне хочется? —  сказала она. —  Мои подруги опять пошли на танцы, а я осталась дома.
     Корова опять завела ее в укромное место и сказала:
     — Поскорее вынь из моих рогов свою одежду, обувь и головной убор так, чтобы никто тебя не видел.
     Девушка-сирота проворно вытащила все это из рогов, а все свое старое спрятала в них. Когда она принарядилась, корова говорит ей:
     — Так возвратись пораньше, как я тебе наказывала!
     Девушка-сирота пошла на танцы. Едва она появилась там, как стала украшением танцев. У всех танцующих она имела необыкновенный успех и провела там весь день до вечера. Незадолго до конца она покинула танцы, осторожно вошла в хлев, спрятала свое одеяние в рогах коровы, оделась во все старое, зашла в хадзар и села там.
     Тем временем вернулись мачеха и ее дочь. Дочь спрашивает у матери:
     — Ты ходила смотреть танцы?
     — Да, —  ответила мать.
     — Встречала ли ты где-нибудь такую девушку-гостью?
     — Нет не встречала такой никогда. Ты правильно говоришь: она стройна и прекрасно наряжена.
     Через некоторое время опять были танцы в каком-то другом месте. На этот раз мачеха подсмотрела, как наряжалась девушка-сирота.
     Девушка нарядилась, спрятала свое старое одеяние и ушла на танцы. А чтобы никто ее не узнал, она опять вернулась пораньше, спрятала свой новый наряд, надела старый и села, как обычно, в хадзаре. Слышит, мачеха говорит своему мужу:
     — Давай зарежем корову.
     Муж ей отвечает:
     — У нас только одна корова, как мы будем жить без нее?
     — Она не отелилась, —  говорит жена, —  молока у нее нет. Раздобудем вместо нее другую корову.
     Девушка-сирота выслушала их разговор, незаметно зашла к корове и говорит:
     — Тебя решили завтра зарезать. Что предпринять?
     Корова спрашивает сироту:
     — Это точно?
     — Да, точно.
     — В таком случае набери горсть пепла и, когда меня повалят и отец приготовится зарезать меня, будь наготове. Кинь горсть пепла ему в глаза. От испуга он бросит нож и займется самим собой; ты же будь проворна, схвати нож и убегай, а я побегу за тобой.
     В назначенный день отец девушки-сироты вывел корову из хлева и повалил ее, чтобы зарезать. Девушка-сирота по совету коровы набрала полную горсть пепла и стала так, чтобы ее не было видно. Когда отец собрался уже провести ножом по горлу коровы, девушка-сирота кинула горстью пепла в глаза отца. Он крикнул: «Ты убила меня!» — и бросил нож. Девушка-сирота подхватила нож, выбежала на улицу и пустилась бежать дальше. Корова тоже вскочила на ноги и пустилась за ней.
     Бегут они вдвоем и прибегают в ближайшее село. Повстречался им домовитый хозяин, принял их как гостей и спрашивает:
     — Откуда вы, из какой вы стороны?
     Они рассказали ему все, что с ними приключилось. Ночь провели там, а утром хозяин говорит:
     — У меня нет детей, и девушку я приму, как дочь. Ты тоже живи у меня, —  говорит он корове, —  и жизнь твоя будет хорошая.
     Девушка и корова думали-думали долго и согласились, так как лучшего места для них нигде не было.
     Он стал давать девушке наряды. Жизнь ее стала лучше, и на сердце у нее стало светлее. Пошла о ней молва как о статной и воспитанной девушке. Со всех сторон стали приходить желавшие засватать ее.
     — Как тебе хочется, —  спрашивает девушку новый отец, —  пожить еще со мной, или выдать тебя замуж?
     Девушка отвечает ему:
     — Я буду согласна со всем, что ты скажешь, даже если ты меня бросишь в реку. Не спрашивай меня ни о чем!
     Новому отцу (будем его называть так) пришлись по душе скромность и ум девушки.
     — Я еще недостаточно налюбовался на тебя, —  сказал он ей, —  и мне хочется, чтобы ты еще пожила с нами.
     Так он сказал и своей жене, и они пока не стали выдавать се замуж.
     Однажды девушка проходила мимо коровы, и корова говорит ей:
     — Твоя жизнь улучшилась, и ты, наверное, забыла меня. Но подойди-ка поближе ко мне, я расспрошу тебя кое о чем.
     Девушка подошла к корове поближе.
     — Скажи мне коротко, как ты живешь? —  спрашивает ее корова.
     Девушка говорит ей:
     — Сейчас моя жизнь очень хороша. У меня имеется все, я ни в чем не нуждаюсь.
     — Ладно, —  сказала ей корова.
     Тогда девушка говорит корове:
     — Я тоже хочу спросить тебя кое о чем.
     — Спроси, —  сказала корова.
     Девушка говорит ей:
     — Многие ищут моей руки, и я не знаю, как мне поступить.
     — Поступи так, как тебе скажет твой новый отец, не огорчай его ничем! —  отвечает ей корова.
     — Я поняла желание своего нового отца, —  отвечает девушка, —  а затем и сам он мне сказал, что еще недостаточно налюбовался на меня и чтобы я еще пожила вместе с ними.
     — Он разумно говорит тебе. Поступай так, как сказал он.
     — А какова твоя жизнь? —  спрашивает девушка корову. —  Ведь ты оказала мне большую помощь.
     — И моя жизнь вдвое лучше прежней, —  отвечает ей корова.
     Так они жили и жили и прожили около года. От хорошей жизни девушка расцвела, и искатели ее руки снова заволновались. Сватали ее многие богатые молодые люди, но новый отец ни за кого из них не выдал ее.
     Затем стал сватать ее юноша-сирота, и пришелся он девушке по сердцу.
     Тем временем отец поручил матери (и мы ее назовем так):
     — Выведай у нее, кто ей нравится, мне она стесняется сказать.
     — Ладно, —  сказала та, —  узнаю ее желание.
     Она перечислила девушке в разговоре всех искателей ее руки и сказала, что дело это обычное, пусть она ответит без стеснения, кто ей нравится больше всех.
     Девушка не дала своей матери никакого ответа. Когда та заговорила о молодом юноше-сироте, она отмалчивалась, и мать взяло подозрение. Она стала расспрашивать еще усерднее, и девушка дала ей понять, что желала бы выйти замуж за юношу-сироту: они с ним давно и сильно любили друг друга.
     — Ладно, —  сказала мать и ни о чем больше не стала спрашивать.
     На другой день вернулся из балца отец. Он пообедал, отдохнул и спрашивает жену:
     — Я тебе поручил узнать желание девушки, узнала ли ты что-нибудь?
     Жена ему отвечает:
     — Я спрашивала ее обо всех искателях ее руки, но ни за кого из них она не желает выходить замуж, кроме сироты-юноши.
     Отец замолчал. А на следующий день, когда рассвело, он сказал:
     — Нужно решить вопрос о девушке.
     После обеда заявились сваты юноши-сироты. Отец говорит жене:
     — Узнай еще раз определенно ее желание, и если она хочет, то сегодня же ее выдадим. Ни к чему многократные хождения туда и обратно. Или выдать, или отказать!
     Мать выведала желание девушки. А сваты тем временем сидят в другой комнате, дожидаются. Новый отец говорит им:
     — Приходите вечером, дело ваше ладится.
     Те сказали, что вечером придут, и ушли, получив твердое обещание. Вернулись в дом жениха. Отец жениха спрашивает:
     — Как обстоит дело?
     Сваты отвечают:
     — Дело обстоит хорошо, вечером состоится сговор, дали нам слово.
     К вечеру приготовили яства, и пития, и все необходимое. В назначенное время сваты снова явились в дом невесты. Отец со своей стороны пригласил двух своих соседей, и в тот же вечер состоялся сговор, но разговор между ними еще не был закончен.
     Сваты обращаются к отцу и говорят:
     — Мы тут будем вести беседы, но младшего из нас необходимо послать в дом жениха, мы должны там освятить три лепешки.
     И послали младшего известить, как обстоит дело. А в доме невесты беседа пошла дальше:
     — Сговор наш состоялся, но нужно узнать, когда будет свадьба. Какой ты назначаешь срок? —  спрашивают сваты отца. —  К какому времени ты будешь готов?
     Отец дал им слово:
     — Назначаю вам без обмана месячный срок.
     Тем временем явился посланец из дома жениха:
     — Мы тоже готовы и ждем вас.
     Собрали своих соседей, родственников и явились в дом нового своего родственника. Там они пировали, веселились всю ночь. День застал их в доме жениха, и они сказали:
     — Пора нам уже уходить!
     Встали, поблагодарили хозяев и вышли. Пришли к новому отцу девушки, там тоже повеселились, потом поблагодарили хозяев и разошлись по домам.
     Стали оба дома готовиться к свадьбе. Приготовили все яства и напитки, а также весь наряд невесты с ног до головы.
     Через месяц в назначенный день из дома жениха прислали сказать:
     — Дайте нам нашу невесту!
     Отец девушки ответил им:
     — Мы готовы! С нашей стороны никакой задержки не будет!
     Явились киндзхоны в дом невесты. Посадили их за столы, и пировали они целую неделю.
     Затем старшие обращаются к шаферу и говорят ему:
     — Теперь пора! Как положено приходить вовремя, так положено и уходить вовремя!
     Шафер зашел за невестой, вывел ее, посадил на повозку и уехал.
     Киндзхоны тогда встали из-за столов, поблагодарили, запели свадебную уаридада и покинули дом невесты. Со свадебной песней привели невесту в дом жениха, и там живут они до сегодняшнего дня.
     Как мы их не видали, так бог да избавит нас от всякой напасти, от всякой болезни! Да даст бог и нам благополучно покинуть это место!
===================
..........
          Девушка-сиротка
------
     У трёх девушек умерли отец и мать. Девушкам трудно жилось у дядюшки по отцу. Они выполняли тяжелую работу, а получали только одни попреки. Никогда они не наедались досыта. Солнце заменяло им рубашки, щебнистая земля была вместо чувяков, постель — куча соломы. В таких условиях они и жили.
     Сколько времени они прожили, неведомо, а затем старшая сестра бежала оттуда. Она поступила в услужение к одному хану только за одни харчи. Жизнь ее и там не была лучше, но все-таки она была сыта.
     Она пасла телят. Однажды погнала их пастись, и телята разбрелись по пастбищу. Она пыталась собрать их, но они ее не слушались, а один теленок убежал далеко, и никак нельзя было пригнать его обратно. Девушка с плачем ходила за ними то в одну, то в другую сторону. Вдруг перед ней оказалась коза и спросила ее:
     — Зачем ты плачешь? От твоего плача содрогаются горы, от жалости к тебе леса и камни разрушаются. Почему же ты плачешь?
     Она рассказала ей все о себе. Коза покрутила левый рог свой, и оттуда посыпались самые лучшие наряды. Девушка нарядилась в них, поблагодарила козу и вернулась в свой дом вместе со своими телятами.
     Когда об этом стало известно ханской дочери, она стала плакать, потом тоже пошла к козе и сказала ей:
     — И мне нужны наряды.
     Коза покрутила свой правый рог, и оттуда прямо перед ней упала черная златоглавая змея. Ханская дочь вернулась домой с плачем и пожаловалась своему отцу. Отец пошел к козе, убил ее и тушу принес к себе прямо домой. Семья хана ела ее мясо, а девушка-сиротка, как будто делала уборку, собирала ее кости и складывала в одно место. Козу съели, а девушка-сиротка, собрав все кости, спрятала их на берегу реки под деревом.
     На другой день она пришла туда, и коза вышла к ней в семь раз здоровей, чем была раньше. Она покрутила свой рог, и оттуда высыпались самые лучшие наряды для девушки. Та вернулась в этих нарядах в свой дом.
     Про все это стало известно хану, и он приказал бросить девушку в реку. Ее поймали Донбедтировы, а от них она перешла к одному обладавшему на этом свете властью человеку. Он доставил ее к хану и стал его допрашивать:
     — Почему ты приказал бросить эту девушку в реку?
     Хан отговорился:
     — Она была не без греха, поэтому я и приказал бросить ее в реку.
     Тогда этот человек поднял хана и бросил его в реку, а там его съели Донбедтировы.
     А девушка-сиротка с козой вернулась к своим сестрам. Когда коза крутила левый рог, то они получали наряды; если же она крутила правый рог, то появлялись перед ними всякие изысканные яства.
     Они отделились от своего отца и остались жить в полном здравии.
===================
..........
          Дочь вдовы-ведуньи
------
     Давным-давно в одном селе жила вдова-ведунья. У нее была дочь, и один молодой человек хотел на ней жениться. Он сам пришел к вдове-ведунье и просил ее выдать за него свою дочь.
     Ведунья ответила ему:
     — Зачем ты, солнышко мое, шутишь, почему издеваешься над нами?
     — Я не шучу, —  сказал молодой человек. —  Сватаю твою дочь, и выдай ее за меня.
     Ведунья согласилась выдать свою дочь за молодого человека. А девушка сказала ему:
     — Выхожу за тебя, но только с условием: может быть, когда-нибудь ты надумаешь развестись со мной, тогда я попрошу у тебя одну драгоценность, и ты должен будешь дать ее мне.
     Молодой человек женился на дочери ведуньи, и они стали жить одной семьей.
     Однажды село посетили гости. Один из гостей был верхом на кобылице, а другой — на мерине. Ночью кобылица ожеребилась, и жеребенок, изнемогая, приполз под мерина. Утром владелец мерина стал доказывать, что жеребенок его. А владелец кобылицы стал доказывать, что мерин не может ожеребиться, а потому жеребенок принадлежит ему, и просил не оспаривать его.
     Жеребенок все-таки стал спорным; каждый из них доказывал, что жеребенок принадлежит ему.
     В конце концов, решили, что спор должен разрешить речистый зять вдовы-ведуньи. Они поехали к нему, но его самого дома не оказалось, а на зов вышла к ним его жена. Поздоровались, а затем гость, хозяин мерина, спрашивает ее:
     — Где хозяин этого дома?
     А она им дала такой ответ:
     — На пригорке Борхуарском рыбы потравили наше просо, и он отправился выяснить это.
     Хозяин мерина удивился и спрашивает:
     — Неужели? А как же рыбы выбрались из воды на сушу?
     А она отвечает ему:
     — А что же тут удивительного? Раз твой мерин может ожеребиться, то почему рыба из воды не может выбраться на сушу?
     Оба спорщика после такого ответа спешились и поблагодарили ее за разумный ответ.
     Она пригласила их в дом, угостила, спорщики обменялись бокалами, и жеребенок остался у того, кому он принадлежал по праву.
     Между тем муж вернулся из балца. Жена рассказала ему о гостях. Муж выслушал все, рассердился и говорит:
     — Почему ты в мое отсутствие устраиваешь такие дела? Я развожусь с тобой!
     Жена ответила:
     — Разводись, я согласна, но когда ты женился на мне, то обещал дать мне одну драгоценность, которую я у тебя по-прошу.
     — Что же тебе нужно? —  спрашивает муж.
     — Мне не нужно никакой другой драгоценности, кроме тебя самого, —  сказала жена.
     — Да не смилостивится над тобой бог, ты победила меня! —  воскликнул муж, и они продолжали жить по-прежнему вместе.
===================
..........
          Дурень Сонтхела и его жена
------
     Отправился Сонтхела в лес и нашел иголку. Положил ее вместе с вязанкой дров и про себя думает, что иголка пригодится его жене.
     К вечеру он вернулся домой и кричит жене:
     — Вот я тебе нашел иголку!
     Жена вышла к нему. Сонтхела развязал вязанку дров и стал искать иголку, да не нашел.
     — Ах ты, дурной Сонтхела! —  говорит ему жена. —  Кто же кладет иголку в вязанку дров? Если человек находит что-нибудь, то он кладет это себе на грудь.
     Утром Сонтхела опять отправился в лес. По дороге он нашел кинжал; воткнул его себе в грудь и, весь окровавленный, вернулся домой.
     — Вот я нашел кинжал! —  опять закричал он жене.
     Жена вышла к нему и, увидев Сонтхела — окровавленного, с кинжалом, воткнутым в грудь, выругала его и говорит:
     — Кто же втыкает кинжал себе в грудь? Каждый привязывает то, что он находит, к себе сзади.
     Утром Сонтхела опять отправился в лес и нашел по дороге щенка. Он связал вязанку дров, а щенка привязал сзади, как его наставляла жена. Щенок, мучаясь, обгрыз ему пятки. Сонтхела опять вернулся окровавленный и кричит жене:
     — Вот посмотри, какого щенка я тебе нашел!
     Она вышла к нему и, увидев привязанного сзади щенка, который обгрыз ему ноги до крови, опять ему сказала:
     — Разве кто-нибудь привязывает щенка сзади? То, что находят, обычно приводят за собой.
     Сонтхела и на следующее утро направился в лес и нашел по дороге топор. Он заготовил опять вязанку дров, а найденный топор положил на дорогу и стал приглашать его следовать за ним, ио топор не сдвигался с места. Сонтхела рассердился, подбежал к топору, схватил его и швырнул. Топор попал в дупло дерева, и оттуда вытек мед. Сонтхела подошел к дереву, увидел мед и испачкал им свои руки; руки он сунул в рот, почувствовал во рту сладкое и, вернувшись домой, рассказал об этом жене:
     — Сегодня я нашел топор. Я положил его на дорогу, стал звать его, звал долго, и, так как он не слушался, я вскипел и швырнул его. Топор попал в дупло дерева, и оттуда вытекло что-то сладкое.
     Жена поняла, что он нашел мед. Она привела Сонтхела к этому дуплу дерева. Найденный мед они вместе доставили домой. До сих пор они живут и поживают.
===================
..........
          Единственная дочь бедных родителей
------
     Жили-были бедные муж и жена. У них была единственная дочь. Они имели мельницу, которая их кормила. Дочь подросла, заневестилась уже. Подружилась она с одним парнем. Прожили они так некоторое время, а родители ее ничего об этом не знали. Они полюбили друг друга крепко, до глубины души, и молодой человек решил засватать ее. Поэтому стал он часто бывать в доме родителей невесты. Родители догадались, что молодой человек хочет сватать их дочь. После нескольких посещений жених открыто сказал отцу невесты:
     — Вот такое-то желание я давно ношу в душе и теперь решил открыто сказать вам, что сватаю за себя вашу дочь.
     Отцу невесты желание его было известно, но он не дал ему ответа сразу, а назначил срок на завтра, сказав:
     — Завтра я дам тебе определенный ответ.
     Срок этот он назначил ему намеренно, сказав своей жене так:
     — Если у него есть ум, то он завтра придет, не приодевшись специально для этого случая. Если же у него нет ума, то он приоденется, и тогда я не выдам свою дочь за него. Ум его в таком случае меня не удовлетворит.
     На второй день жених, необыкновенно разодевшись, явился в дом родителей невесты. Увидев жениха разодетым, мать и отец посовещались и решили ему отказать:
     — Свою дочь мы не можем выдать за него, —  сказали они себе.
     Когда дочь их узнала, что родители не хотят выдать ее за этого жениха, она открыто им сказала:
     — Хотите ли вы или не хотите, а я все-таки выйду за этого молодого человека, и будет лучше, если вы меня выдадите за него, как положено по обычаю.
     Так она заявила родителям, а затем, подумав, решила обратиться к знахарке.
     День прошел, а на второй день мать смотрит и видит, что дочь молча готовит пирожки. Она приготовила много пирожков, и мать спросила ее:
     — Что с тобой, дочь? На что тебе столько пирожков?
     — Я хочу идти на рыбалку, —  ответила дочь, —  и они мне могут понадобиться.
     А знахарка жила на острове. Девушка заранее запаслась лодкой, чтобы попасть к знахарке. Она сказала матери, что идет на рыбалку, а сама направилась прямиком к лодке и села в нее, оттолкнула лодку от берега и держит путь к знахарке. Доплыла до дома знахарки, сошла с лодки и зашла к ней в дом. В доме знахарки стоял мрак, ничего нельзя было различить. Через некоторое время глаза привыкли к мраку, и девушка увидела на полке большую орлицу. Орлица слетела с полки, села девушке на плечо и спрашивает се:
     — Здравствуй, красотка! Откуда ты, какие у тебя новости? Принесла ли ты мне чего-нибудь поесть?
     — Я принесла вот этих пирожков, —  отвечает девушка.
     Та съела несколько пирожков, остальные отложила и говорит девушке:
     — А теперь рассказывай про свои дела. Ты ведь пришла ко мне не попусту.
     Девушка начала рассказывать про свои дела:
     — У меня есть жених, мы любим друг друга. Он сватает меня, но отец не выдает меня за него. Скажи мне, близка или далека еще смерть моего отца?
     Знахарка в облике орлицы отвечает ей:
     — Сейчас я тебе ничего не могу сказать, я сама должна разузнать об этом определенно. Я смогу дать тебе ответ в следующий раз.
     Она отослала девушку и велела ей прийти в следующую пятницу. Когда девушка собралась было возвращаться домой, знахарка вдогонку ей сказала:
     — Удивительно вкусные у тебя пирожки, принеси-ка еще таких же!
     Девушка села в лодку и в сумерки вернулась домой.
     — Что ты так поздно вернулась? —  спрашивает мать. —  Где ты была до сих пор?
     — Почему я поздно вернулась? —  ответила она грубовато, прикинувшись сильно утомленной. —  Потому, что ничего не попадалось в мои бредни. Я только зря промучилась и теперь вернулась домой.
     В четверг, перед пятницей, назначенной ей знахаркой для посещения, девушка с вечера принялась готовить пирожки и приготовила их столько, сколько ей хотелось. Мать опять спрашивает ее:
     — Что ты делаешь, дочь, зачем ты напекла столько пирожков? Собираешься ли ты опять куда-нибудь?
     — Попытаюсь еще раз! —  отвечает ей дочь. —  Не вернусь на этот раз домой до тех пор, пока не наловлю чего-нибудь.
     В пятницу утром она села в лодку и явилась к голодной знахарке, которая ее уже поджидала. Она радовалась, что девушка принесет ей пирожки и она сможет утолить свой голод.
     Девушка вошла в дом знахарки и села на свое место. Знахарка не утерпела, слетела с полки, села ей на плечо и говорит ей на ухо:
     — Принесла ли ты мне обещанных пирожков?
     Девушка ответила ей, что принесла.
     — Я очень голодная, —  говорит знахарка, —  дай мне пока поесть пирожки.
     Девушка передала ей все принесенные пирожки. Знахарка съела половину пирожков, вторую же половину завернула и отложила про запас.
     — Ты мне принесла замечательно вкусные пирожки! —  сказала она девушке.
     А та ей говорит:
     — Мне хочется узнать про свое дело что-либо определенное.
     Знахарка на это ей отвечает:
     — Я узнала определенно, что твоему отцу осталось жить только два года, больше он не проживет. Ровно через два года его ожидает смерть, и если хочешь, то подожди его кончины, а не то поступай, как хочешь.
     Девушка задумалась и сказала:
     — Если ты говоришь правду, что через два года мой отец умрет, то я подожду; если же это неправда, то скажи мне поточнее.
     — Я говорю тебе твердо, —  отвечает ей знахарка, —  что он не проживет больше двух лет.
     Девушка поверила знахарке, распрощалась с ней и отправилась к себе домой. Она вернулась домой поздно, уже стемнело, и мать спросила:
     — Что ты, дочь, так поздно вернулась? Где ты была до сих пор?
     Дочь отвечает, притворившись недовольной:
     — Ни за что больше не пойду на рыбалку! Ничего мне не попало в руки!
     На второй день после этого жених и невеста встретились. Жених спрашивает невесту, что ей посоветовала знахарка.
     — Знахарка сказала мне, что отец мой проживет не более двух лет, —  отвечала девушка.
     Они оба долго думали и решили дожидаться смерти отца, а пока тайно сожительствовать. Как они решили, так и жили.
     Матери и отцу было очень больно, что дочь не слушается их. Они не подозревали и не знали, что дочь их обращалась за советом к знахарке. Она держалась так, будто и думать уже не думает о своем женихе, забыла его, развлекала своих родителей и жила вместе с ними. Тем временем наступил день кончины отца. Он умер. После его смерти мать уже не возражала, чтобы дочь вышла за своего жениха. Сыграли свадьбу по обычаю, и жених отвел свою невесту к себе домой. В скором времени после этого умерла и мать, и тогда молодожены решили:
     — Переселимся в дом родителей, приведем мельницу в порядок, она нам будет давать какой-то прибыток.
     Собственные свои дома они продали и переехали жить в дом стариков, родителей жены. Привели в порядок и мельницу и стали там жить да поживать. Так они живут и поживают и сегодня.
     Как мы ничего из всего этого не видим, так пусть и вас, слушателей, не посетят никакие напасти и болезни!
===================
..........
          Единственный сын бедной женщины Аслан и его жена
------
     Давно-давно жила в одном селе бедная женщина. У нее был единственный сын.
     А в те времена жители села отправлялись на заработки в одно определенное место. Однажды единственный сын бедной женщины Аслан сказал своей матери:
     — Нана, хорошо было бы и мне поехать туда на заработки. Может быть, и я заработаю для себя хоть что-нибудь.
     — Любимый мой мальчик! —  говорит ему мать. —  Если бы ты уже мог отправляться на заработки в такие места, —  что лучшего я могла бы еще желать!
     Аслан все-таки не отказался от своего намерения и, получив согласие матери, собрался на заработки. Мать приготовила ему на дорогу пищу, легкую для спины и приятную для желудка, и утром он выступил в дорогу. Прибыв на место, он целыми днями искал работу, но не мог найти. Наконец, он поступил к богатому лавочнику продавцом. Он зарабатывал неплохо, сменил свою одежду на лучшую и матери своей тоже посылал деньги, одежду и прочее.
     Аслан был необычайно красив, и девушки засматривались на него. Влюбилась в Аслана и ханская дочь. Она принялась шить для него полный набор одежды и однажды позвала его к себе, чтобы он осмотрел сшитую для него одежду.
     Аслан зашел к ней; она одела его в новый наряд и спрашивает:
     — Скажи мне, находишь ли ты какой-нибудь изъян в одежде? Я могу сшить тебе новую.
     — Никаких недостатков в ней нет, —  ответил Аслан, —  но только поработай еще, придай ей еще большую красоту!
     Аслан подарил одежду своему товарищу, а ханская дочь принялась шить для него новую. В ханском доме ей недолго было шить; она быстро сделала все и опять позвала юношу к себе, чтобы он примерил свой наряд.
     Аслан оделся в то, что она сшила; стал рассматривать свои наряд и так, и этак. Девушка опять спрашивает его, какой недостаток он находит в новом наряде.
     — Никакого изъяна в нем нет, —  ответил Аслан, —  но придай ему еще большую красоту!
     И этот наряд он подарил своему товарищу. Девушка принялась работать изо всех сил, чтобы приготовить своему возлюбленному новый наряд. Она быстро сшила его и опять позвала Аслана. Когда он явился к ней, девушка завела его в свою комнату и поставила перед ним всевозможные кушанья. Аслан поел вдоволь, а затем ханская дочь нарядила его в новый наряд. Этим нарядом она угодила ему, и он стал его носить.
     После этого Аслан дал заказ золотых и серебряных дел мастерам, чтобы они изготовили для него сундук. Они быстро исполнили его заказ. Как раз в это время из села Аслана прибыли туда аробщики, и он попросил аробщиков отвезти этот сундук к нему домой. Девушку он попросил, чтобы к ночи она была готова к отъезду. Она приготовилась, и Аслан спрятал ее в сундук. Аробщики уложили сундук на арбу и отвезли его к матери Аслана. Сундук запирался изнутри. Мать обрадовалась, что сын ее смог прислать ей издалека сундук. Она поставила его снаружи у двери, при входе в комнату.
     Однажды мать Аслана пошла к соседям с веретеном, а дом оставила неприбранным. Когда она ушла, ханская дочь вышла из сундука и убрала дом чисто-чисто. Мать Аслана вернулась домой и стала возносить благодарения неизвестному за то, что он убрал ее дом.
     И на второй день повторилось то же.
     А однажды мать Аслана сказала, что уходит к соседям, а сама спряталась. Ханская дочь опять вышла из сундука, вымыла полы и только хотела вернуться в сундук, как мать Аслана ухватилась за ее подол; она обрадовалась ей, заключила ее в свои объятия и завела ее в дом со словами:
     — Кто это прислал для единственного моего дитяти такого ангела, красавицу?
     А в их околотке жил богатый человек, лавочник. Окно его дома было напротив двери Аслана. Однажды этот богач заметил, как ханская дочь убирает комнату; в сердце его возникло вожделение к ней, и он решил:
     — Эту невестку я должен отбить для себя.
     И стал он предпринимать меры, чтобы отбить ее. Вздумал он написать письмо Аслану якобы от имени матери такого содержания: «Пусть глоток от груди моей станет тебе чумным ядом: она ведь сосет мою кровь, постоянно избивает меня!»
     Аслан получил это письмо и не поверил ему:
     — Женщина, которую я послал, не такова: наверное, письмо написал кто-то другой, какой-нибудь завистник.
     После этого сосед написал еще худшее письмо, но, убедившись, что и оно не возымело на Аслана никакого воздействия, он написал четыре письма, одно вслед за другим. И тогда Аслан поверил письмам; он прибыл на родину, ворвался в дом, схватил свою невесту за руку и выгнал ее за двери, сказав ей:
     — Я прислал тебя сюда не для того, чтобы ты оскорбляла мою мать!
     Богач узнал об этом и обрадовано сказал сам себе:
     — А теперь бог даровал ее мне! Обманным путем я отбил себе замечательную жену.
     И тут же приютил девушку у себя дома. Ханская дочь, невеста Аслана, сказала ему:
     — Я должна провести целый год в бане, купаясь и ночуя там; до этого времени я не могу сойтись с мужчиной, иначе мы можем заболеть сифилисом; таков уж наш род.
     Он отослал ее в баню. А мать Аслана все плакала, постоянно царапала свое лицо. Аслан стал разыскивать свою невесту. Он дал себе слово, что, пока ее не найдет, не прикоснется к чуреку.
     Однажды ночью ханская дочь решила бежать. Она вылезла через окно бани и в темноте пустилась наутек. Добежала до одного свободного кутана чабанов и нашла там поношенную черкеску и папаху. Она сняла с себя верхнюю одежду, оделась в них и в таком наряде двинулась дальше в дорогу. Дошла она до одного чабана и говорит ему:
     — Сестра моя умерла, я продаю ее одежду. Может быть, купишь ее для своей сестры или матери своей?
     Чабан сказал:
     — Ты просишь денег, а денег у меня нет. Если хочешь, я дам тебе за нее двух баранов.
     — Дай мне вместо баранов свои штаны, папаху, рубаху и чувяки, —  ответила ханская дочь.
     Чабан отдал ей все это, она ушла от него и в одном укромном месте оделась в его одежду.
     Прошел год. Богач поехал за девушкой, чтобы привезти ее к себе домой, но не нашел ее в бане и принялся разыскивать ее. Он себе дал слово, что не оставит розысков до тех пор, пока не узнает о ней что-нибудь определенное.
     А чабан тоже впал в раздумье и пришел к мысли, что это не мужчина, а красивая девушка, подобной которой нет на свете. Он бросил свою скотину и принялся искать ее, чтобы взять себе в жены.
     Ханская дочь в неведомой стране попала к вдове-ведунье и попросила ее:
     — Примешь ли к себе, добрая женщина, гостя?
     — Гость — божий дар, как мы можем не принять гостя! —  ответила она и рассказала. —  Завтра у нас состоится избрание царя на семь лет. Весь народ соберется вон на том ровном месте. Над нашими головами пролетит ястреб, и тот, на чью голову он опустится, будет царем.
     Наступило утро. На ровном месте собралось народу видимо-невидимо. Ястреб пролетел несколько раз над собравшимися, но ни на чью голову не сел.
     — Не все собрались! —  проговорил он.
     — Араби, —  отвечали ему, —  нигде никого больше нет; есть еще вон у вдовы-ведуньи гость, молодой человек.
     — Скорее приведите и его, —  ответил ястреб.
     Сама вдова-ведунья отправилась за своим гостем и привела его на народное собрание.
     Ястреб покрутился над собравшимися и опустился на голову гостя. Народ приветствовал его криками «ура», как своего царя.
     Девушка в облике юноши пришла в замок и обосновалась там.
     Однажды она снялась в женском облике и на развилке семи дорог поставила себе памятник. Около него поставила стражу и дала ей наказ:
     — Как только кто-нибудь подойдет к памятнику и при виде его начнет сокрушаться, арестуйте его и заключите в тюрьму.
     Проходил по дороге человек, похожий на чабана. Как только он заметил памятник, он воскликнул:
     — Ах бессовестная, вероломная женщина! Если бы я догадался, что ты женщина, я задержал бы тебя и сделал своей женой. А что теперь я могу сказать? Спаслась ты от меня, не дала оскорбить свою честь!
     Стражники в тот же миг арестовали его.
     — Какими словами ты поносишь нашего царя? —  сказали они и заключили его в тюрьму.
     А на другой день по дороге проходил богач. Увидел он памятник и повел о нем такие речи:
     — Ты от меня спаслась, а вот все-таки тебя убили!
     И его тоже арестовали.
     — Почему ты нашего царя считаешь покойником?! —  сказали ему и заключили его в тюрьму.
     А на третий день проходил по дороге Аслан. Увидев памятник, он заплакал навзрыд и сказал:
     — Пусть бог не простит тем клеветникам, которые разлучили меня и тебя!
     Его тоже арестовали, сказав:
     — Почему ты плачешь над нашим царем, когда он еще жив?
     В один из дней привели их к царю для допроса. Первым девушка допросила пастуха и отправила его к его овцам. Затем допросила богача и приказала привязать его за руки к двум неукам. Те его разнесли на части.
     Затем она приказала привести для допроса своего мужа Аслана. Она его узнала, а он ее нет. Завела его к себе и спросила:
     — Знаешь ли, кто я? Я та, которую ты в полночь выставил за дверь своего дома. А теперь они избрали меня царем. Царствуй ты вместо меня, мы завтра изберем тебя на царство.
     Она собрала народ и объявила им:
     — Я — женщина, а вот он — мой муж. Что вы скажете, если он будет вместо меня царем?
     Народ одобрил ее предложение, а Аслан стал царем той страны. Он приказал доставить к себе свою мать, свое имущество, а также имущество богача. И сегодня они еще живут и поживают.
===================
..........
       Кот и медведь
------
     Жили-были старик со старухой. Не было у них в хозяйстве ничего, кроме кота. Когда они уходили на работу, то запирали кота в доме, и он голодал.
     Но однажды старик со старухой ушли, а кот остался на воле. Принялся он охотиться на мышей и не заметил, как оказался в лесу. Вдруг видит: лежит оленья туша. Он осмотрел находку со всех сторон, но, с какой стороны начать ее есть, не знает. Наконец, рядом с задним проходом он прогрыз себе лазейку внутрь оленьей туши и стал там жить. Каждый день он наедался досыта оленьего мяса, затем растягивался погреться на солнце. Так он прожил несколько дней.
     Однажды проходили в тех местах медведь, волк и лиса и набрели на оленью тушу. Они обрадовались находке и стали тянуть тушу то в одну, то в другую сторону. Кот, который сидел там внутри, испугался, выскочил наружу. Испугались медведь, волк и лиса:
     — Тот, кто поедает оленью тушу, съест и нас самих!
     И убежали с перепугу. А потом, немного придя в себя, решили сообща:
     — Давайте устроим угощение и пригласим его. Иначе будет нам плохо.
     — Но как мы сможем его угостить? —  спрашивает медведь.
     — Я берусь достать пиво и пироги, —  говорит лиса.
     — А косарттаг в таком случае мы достанем, —  говорят медведь и волк.
     Пошла лиса за пивом и пирогами. Дорога вела к пахарям, которые работали на своих участках. Идет она по дороге, смотрит и видит: паренек несет пахарям в одной руке кувшин пива, а в другой — пироги. Лиса притворилась хромой, будто она и ходить не может, с трудом плетется. Как только паренек приближался к ней, она отдалялась от него на большое расстояние. Паренек решил поймать ее. Он положил кувшин и пироги на дороге и устремился за лисой. Лиса увела его далеко от кувшина и пирогов, а потом быстро вернулась к ним. Паренек устал от погони, пока он шел обратно, лиса успела продеть голову в веревку кувшина, пироги схватила зубами и унесла их. Остался паренек ни с чем.
     Принесла лиса медведю и волку кувшин пива да пироги и говорит им:
     — А теперь отправляйтесь вы и добудьте косарттаг!
     Медведь и волк направили свои стопы в сторону отары, которую чабан пас у опушки леса.
     Волк говорит медведю:
     — Я погоню отару в твою сторону, а ты поймай одного барана и отведи его на наше место.
     Так они и сделали. Волк погнал отару в сторону медведя, и тот схватил одного барана. Схватить-то схватил, но так неуклюже, что задушил его.
     Волк был этим огорчен.
     — Не надо было его душить! —  сказал он. —  Иди, погони теперь отару в мою сторону, я уж сам поймаю барана.
     Волк притаился, а медведь спустился к отаре, напугал ее, и она побежала в сторону волка. Волк выскочил из засады и успел схватить жирного барана. Он ухватил его за шею, заставил бежать рядом с собой и таким образом пригнал в нужное место. А медведь бежал за ним.
     — Теперь надо все приготовить, —  сказал медведь волку и лисе.
     Барана зарезали, сварили, приготовили стол. Медведь и лиса говорят волку:
     — А пойти пригласить его должен ты!
     Но волк идти приглашать кота на угощение отказался. Тогда медведь и волк предлагают лисе:
     — Сходи, пригласи его ты!
     — Нет, —  говорит лиса, —  я не сумею его пригласить. Вот медведь сильнее нас, пусть он и сходит.
     Медведь согласился и отправился приглашать кота.
     Когда он пришел на место, то кота он не увидел: тот сидел внутри оленьей туши. Медведь боялся кота и не знал, как его вызвать. Наконец он сказал сам себе: «Будь, что будет» и стал слегка шевелить оленью тушу.
     Кот вылез оттуда, и медведь ему говорит:
     — Прости, я пришел пригласить тебя к нам на угощение.
     Кот говорит:
     — Пойти-то я к вам пойду, но я не могу идти пешком.
     — Садись ко мне на спину, —  говорит медведь, —  я отнесу тебя.
     Посадил он кота к себе на спину и понес ею. А кот запустил свои когти в шкуру медведя — тот аж завопил:
     — Ох, ох, не наседай на меня всей своей тяжестью!
     Кот же понял, что медведь будет его больше бояться, и еще крепче запустил когти в его шкуру.
     Когда они приблизились к месту, где ждали волк с лисой, те увидели их и спрятались под опавшей листвой. Кот видит, в листве что-то шевелится. Он подумал, что это мыши, и прямо со спины медведя прыгнул туда. Волк и лиса испугались, что он может их съесть, и пустились наутек. Медведь увидел это и тоже бросился в другую сторону.
     Остался кот один и принялся поедать баранью тушу. Поест немного, потом пойдет к оленьей туше и ее поест. Он разжирел, вид у него стал благообразный.
     По прошествии некоторого времени он вздумал вернуться домой. Вошел в дом свой, а старуха и говорит:
     — Вот кот вернулся!
     Старик схватил палку и сказал:
     — Чей-то кот, пожиратель цыплят, пришел к нам. Надо его убить!
     — Это наш кот! —  сказала старуха. —  Посмотри на него получше и ты его узнаешь!
     Они признали его, стали жить вместе и живут так до сегодняшнего дня.
===================
..........
          Крым-Саухал и его сын
------
     Крым-Саухал был алдаром, и было у него три сына. Двое из них были отданы в два дома на воспитание, третий же находился у себя дома.
     Однажды Крым-Саухал выехал в балц, и заехал он в степь. В степи он заночевал, стреножив своего белого коня. По прошествии третьей части ночи он проснулся, осмотрелся и видит, что издали на него стало наступать серое пламя. От страха он быстро снова заснул. К рассвету он опять проснулся, осмотрелся кругом и видит: близко от него исходит красное пламя. Он от страха опять быстро заснул.
     Когда он проснулся в третий раз, то видит, что дракон обложил его кругом, засунув хвост свой в свою пасть.
     — О боже, —  говорит Крым-Саухал, —  он же угрожает мне гибелью! Как бы мне вырваться отсюда!
     Он стал искать спасения от дракона и не находил его.
     — Как бы то ни было, а наступила моя гибель; предложу ему своего коня на съедение, чтобы спастись от него.
     Подвел он к дракону своего коня и говорит:
     — Вот тебе мой конь, съешь его!
     Но дракон не обратил на него никакого внимания, он даже не посмотрел на него.
     — Если ты не ешь конины, то съешь человеческое мясо. Я даже разденусь, лучше съешь меня, чем мне мучиться здесь!
     Дракон даже не пошевелился.
     — В таком случае, —  предлагает Крым-Саухал дракону, —  если ты не ешь мясо старика, то у меня есть три сына, и завтра я пошлю одного из них, клянусь тебе в этом именем своего бога.
     Дракон вынул свой хвост из пасти и удалился. Крым-Саухал вернулся домой и послал за двумя своими сыновьями, за теми, которые воспитывались вне дома.
     — Пусть кто-нибудь из вас, —  сказал он им, —  отправится к дракону, не дайте мне оказаться клятвонарушителем!
     Оба сына сказали:
     — Он не отдает себя на съедение дракону, а посылает нас!
     И каждый из них удалился в дом своего воспитателя: никто из них не посчитался с просьбой отца. Мать и отец стали горевать:
     — Что нам делать? Ведь мы оказались клятвопреступниками!
     Младший сын был еще в колыбели. Он зевнул, разорвал повязки колыбели и спросил отца и мать:
     — Что с вами, мать моя и отец? О чем горюете? Я поеду отец мой, вместо тебя! Оседлай мне коня и укажи дорогу!
     Отец оседлал для него белого своего коня и наказал ему:
     — Пусти коня своего по его воле, и там, где после дневного перехода он остановится, ты и заночуй!
     Младший сын Крым-Саухала выехал, и конь донес его туда, где ночевал его отец. Там же заночевал и он, подложив седло под свое изголовье.
     По прошествии третьей части ночи и на него с края степи стало наступать серое пламя, и он со страху быстро заснул. А на рассвете к нему стало подступать красное пламя, и он от страха опять быстро заснул, а после этого дракон обложил его.
     Младший сын Крым-Саухала стал предлагать дракону и коня, и себя на съедение, но он отказывался.
     — В таком случае, —  говорит он дракону, —  если ты не хочешь съесть меня здесь, то веди меня в свой дом, выступай впереди меня!
     И дракон выступил впереди него. А сын Крым-Саухала сел на своего коня и поехал за ним. Дракон завел его к подножию одной горы; там он ударил головой скалу, и открылась дверь. И он, и сын Крым-Саухала зашли, а дракон ударом хвоста закрыл дверь.
     Затем стал слышен людской говор. Дракон завел его в одно место, а сам исчез.
     — О боже, не погуби меня! —  сказал сам себе сын Крым-Саухала. —  Здесь слышен людской говор, что это может быть?
     Тут к нему быстро выбежали два дракона, один длиннее, а другой его роста; но так же быстро они удалились, оставили его в недоумении.
     После этого выбежал к нему златокудрый юноша и приветствовал его:
     — Здравствуй, гость! Ты тут стоял в ожидании; прошу тебя, не будь на нас за это в обиде!
     И он завел его в хадзар. А там сидел великий хан на золотом стуле.
     — Здравствуй, зять мой! —  приветствовал он сына Крым-Саухала. —  Моя дочь из-за тебя перенесла много испытаний. А теперь поднимись к ней наверх. Придется ли она тебе по сердцу?
     А их было три сестры, и они странствовали по свету в облике драконов. Старшая из них охотилась за младшим сыном Крым-Саухала и не находила его; вместо него она набрела на его отца.
     Сын Крым-Саухала вышел с сыном великого хана из хадзара, и тот завел его в другую комнату, в которой находилась девушка сказочной красоты.
     — Вот сестра наша, —  сказал ему сын великого хана, —  понравится ли она тебе?
     Сын Крым-Саухала просветлел от восторга и сказал:
     — Раз вы снисходите до меня, то как я могу пренебрегать вами?
     Сын Крым-Саухала и ханская дочь стали жить там как муж и жена.
     У хана был единственный сын: он и сын Крым-Саухала оказались замечательными охотниками. Они охотились и дичью кормили все село хана.
     Хан их предупреждал не раз:
     — Никогда не подходите даже близко к Черной горе!
     Но однажды, будучи на охоте, зять хана стал подаваться в сторону Черной горы, а сын хана удерживал его. Но зять его не послушался, и сын хана повернул обратно домой, не последовал за ним в сторону Черной горы. Зять направился туда один. Он прибыл в окрестности Черной горы и застал там на пастбище видимо-невидимо скота. Среди скота оказался козел, у которого один рог был длиной в 10 аршин, а другой — в 12 аршин.
     «Почему они не допускали меня сюда, где пасется скота видимо-невидимо?» — удивляется про себя ханский зять.
     Тем временем наступил вечер. Козел просунул свои рога между седлом и потником коня ханского зятя, поднял и коня, и всадника на своих рогах, засвистел на отару овец и пригнал их к одной скале. Он засвистел, и в скале открылась дверь; вышел семиглавый великан и сказал:
     — Жить тебе, о козел мой, долго! Ты опять принес мне горную пташку!
     Великан загнал скотину в скалу, затворил дверь, снял ханского зятя и в пятку ему ввинтил самовертящийся вертел. Поставил вертел на костер, а сам растянулся у костра и заснул.
     К ханскому зятю подкатился человеческий череп и говорит ему:
     — Упрись ногами об очажный камень, чтобы вертел упал, иначе великан съест тебя. Мы — два ханских сына, и он нас съел точно так же.
     Тот уперся ногами об очажный камень, и вертел упал. А великан продолжает спать.
     Череп снова говорит ханскому зятю:
     — Раскали вертел докрасна и выколи ему оба глаза!
     Он раскалил вертел докрасна и выколол великану глаза. Великан вскочил; зять же хана успел спрятаться в шерсти его шубы.
     — Что это, какая-то блоха шевелится в шубе?
     Великан взял шубу и подержал над костром, но зять хана успел отскочить и спрятаться в углу.
     — Бог да не простит тебе, —  обращается к нему великан. —  Наверное, и скотина, и имущество мое предназначены на твое счастье. Вот, возьми мое кольцо, забирай и его!
     Как только зять хана надел на свой палец кольцо, великан стал кричать: «Вот он! Вот он!» Тогда он быстро отрубил свой палец.
     Ночь сменилась днем. Зять хана поймал козла, убил его, перерезал у него вены и содрал с него шкуру целиком, как на бурдюк.
     Утром великан вышел, открыл дверь и говорит:
     — Гони стадо, бодзо! От меня тебе пользы уже нет! Погони их утром по солнечной стороне, а вечером пригони их по тенистой стороне горы!
     Он стал в открытой двери, растопырив ноги и, прощупав козла, шедшего впереди стада, сказал:
     — Увы, бодзо, как ты похудел от жалости ко мне!
     И бодзо оказался снаружи.
     Великан искал ханского зятя среди стада, но не нашел его. Тот в шкуре бодзо уже был снаружи.
     Великан стал в растерянности, а в это время ханский зять кричит ему:
     — Эй, большой осел! Какой совет ты мне дашь: погнать ли стадо по солнечной стороне или нет?
     Великан, охваченный злостью, выбежал, сорвался с обрыва и разбился насмерть.
     Ханский зять вернулся обратно в дом великана в скале и спрашивает человеческий череп:
     — Что нам делать?
     А тот ему ответил:
     — Собери наши останки в одно место и ударь нас войлочной плетью, которая находится под изголовьем. Тогда мы оба станем такими, какими были прежде.
     Он собрал кости ханских сыновей, ударил их войлочной плетью, и оба они стали еще лучше, чем были прежде. После этого они выступили в дорогу к себе домой с имуществом великана.
     Ханская дочь, жена сына Крым-Саухала, носила траур. Наступила годовщина траура.
     Два сына хана и зять хана уже приближались к своему селу.
     Встретили они пастуха, который пас сто быков и пел, оглашая своим пением весь свет.
     — Почему ты распелся, ведь ты пастух? —  спрашивают его два ханских сына и ханский зять.
     — Почему мне не петь? —  отвечает тот. —  У хана семиголовый великан съел двух его сыновей и зятя. Теперь наступил день больших поминок по ним, и лучшее из их одежды достанется мне.
     — В таком случае это — мы; будь добр, отправляйся вестником к хану, а скотину твою погоним мы!
     Пастух явился к хану, и хан приказал отрубить ему голову, насадить ее на кол и выставить напоказ народу.
     Два сына хана и зять едут дальше и встретили чабана, который пас одних баранов и тоже пел вовсю, оглашая весь свет своим пением.
     — Что с тобой, почему ты поешь? —  спрашивают они его. —  Ведь ты чабан.
     Он им отвечает:
     — Двух сыновей и зятя хана съел семиголовый великан. Наступил день больших поминок по ним, и я пою потому, что лучшее из их одежды достанется мне.
     Они его тоже отправили вестником к хану, а хан приказал и ему отрубить голову, сказав:
     — Это тебе за то, что обманываешь меня!
     Затем ханские сыновья и зять доехали до пастуха, который пас одних ягнят; он поочередно то пел, то плакал. Они спросили его, в чем дело, и он им ответил:
     — У нашего хана семиголовый великан съел двух сыновей и зятя. Я пою потому, что шкурки ягнят достанутся мне. Но они содержали нас, давали просо и прочее, а теперь кто еще нас будет содержать? На сердце у меня становится тяжело, оттого я и плачу.
     — Иди тогда и подкинь мою старую папаху дочери хана, —  сказал зять хана, —  но сам ничего не говори до тех пор, пока не будешь спрошен.
     Тот подкинул папаху дочери хана. Дочь послала к своему отцу сказать:
     — Вот кто-то подбросил мне папаху твоего зятя!
     Стали разыскивать пастуха ягнят, нашли его, и он объяснил:
     — Мне папаху дали вот такие-то и такие-то, и, что бы вы со мной ни сделали, я ее подкинул ханской дочери.
     — А где же твои ягнята?
     — Всадники гонят их сюда, —  сказал он.
     Тогда хан послал навстречу им людей и вместо поминок устроил пир. Гостей угощали в течение восьми дней и сверх восьми дней еще три дня.
     Пир миновал. Ханский зять прожил с женой некоторое время; но однажды ночью он от тоски зевнул, и жена спрашивает его:
     — Что с тобой?
     Он ответил ей:
     — Я покинул своих старых родителей, отца и мать, и мне хочется видеть их.
     — А почему ты в таком случае не сказал мне об этом раньше? Я скажу своему отцу, и мы отправимся вместе. Он будет тебе предлагать подарок, но ты ничего не бери, кроме старого сундука, стоящего за дверью.
     Хан подарил ему старый сундук. Он заколебался было, давать или не давать его зятю, но затем все-таки неохотно дал его ему со словами:
     — Пусть не будет счастья научившему тебя просить этот сундук!
     Зять выехал к себе и прибыл к окраине родного села. Там он сделал остановку, открыл крышку сундука, и оттуда появилось целое село, с готовыми домами и прочим.
     Он стал старшиной села и взял на свое содержание отца и мать.
     Два старших брата стали ему завидовать. Задумали они погубить брата и обратились за советом к знахарке. А она им посоветовала:
     — У Уасгерги за горами пасутся три коня; пусть он одного из них достанет для вашего отца.
     Сыновья подговорили отца и мать, и, когда утром младший сын зашел пожелать им доброго утра, они высказали ему свое недовольство.
     — Что случилось? —  спрашивает ое их. —  Что с вами?
     И они ему сказали:
     — Хорошо, что ты себе устроил село! А кто же приведет своему отцу-старику одного из коней Уасгерги, пасущихся за горами, коня, на котором он мог бы разъезжать ради удовольствия?!
     Сын опечалился и говорит:
     — Разве конь Уасгерги может попасть в мои руки?
     Зашел он к своей жене и говорит ей:
     — Мои братья не дают мне больше житья! Они вначале не уважили слова отца, а теперь натравили его, и он требует достать ему одного из трех коней Уасгерги.
     — Не горюй! —  сказала ему жена. —  Возьми с собой соли в двух хурджинах. За горами есть молочное озеро, и туда кони Уасгерги ходят пить. Ты рассыпь там соль. Когда кони почуют запах соли, то они ее вылижут. После этого они начнут пить из молочного озера и надуются. Не соблазняйся ни старшим, ни средним конем, быстро возложи свое седло на младшего и проворно садись на него; нанеси ему такой удар, чтобы от шкуры его отскочил кусок на подметки, а от ладони твоей руки — на ремень, а затем он тебе скажет: «Чей ты, собачий щенок? Ты пригодишься мне в качестве седока!» А ты ему ответь: «А ты чей, осленок? Ты мне пригодишься в качестве коня!»
     Младший сын добыл своему отцу Крым-Саухалу коня Уасгерги и пустил во двор со словами:
     — На, да доставит он тебе радость!
     Два брата снова засуетились, зависть к брату распирает их, и они опять обратились за советом к знахарке:
     — Что нам делать с ним? Он добыл для отца коня Уасгерги и при этом сам не погиб.
     — Что вы с ним можете поделать? —  отвечает знахарка. —  Вот две горы бьются, как два барана, а между ними есть такая шуба, которая плечами поет, рукавами хлопает, как в ладоши, а полами своими танцует. Пусть он достанет эту шубу отцу вашему для развлечения. Скажите своему отцу: «Что из того, что он добыл тебе лошака!».
     Братья передали совет знахарки своему отцу. Отец опять надулся на сына. Сын опечалился еще больше чем прежде; вернулся он к своей жене и рассказал ей о своем положении.
     — Не падай духом! —  говорит ему жена. —  Попроси у отца коня Уасгерги, которого ты ему добыл; нанеси ему такой же удар, какой ты нанес ему в первый раз, и если счастье тебя не покинет, то, когда две горы разойдутся в разные стороны, ты проскочишь между ними.
     Младший сын поехал на коне Уасгерги, нанес ему такой удар, как и в первый раз, схватил шубу и, пока горы снова сходились, вырвался; только у коня горы оторвали хвост. Люди собирались к этой шубе и удивлялись ей.
     А два брата еще больше озлились:
     — Она делает так, чтобы он еще больше прославился!
     Но все-таки они опять пошли к знахарке за советом, и она им сказала:
     — Если уж он так доблестен, то пусть достанет для отца место в раю!
     Братья научили отца, чтобы он попросил сына достать ему место в раю.
     Отец опять разобиделся на сына. Сын был настолько удручен, что не знал, что ему и предпринять. Он опять зашел к жене, и жена ему говорит:
     — А как я могу достать ему место в раю? Дорогу туда я могу тебе указать. Сначала ты достигнешь двери рая. Дверь эта скрипучая, и, если раздастся ее скрип, Барастур потустороннего мира заорет на тебя так, что ты сразу превратишься в каменного истукана. Но ты захвати с собой чашку топленого масла, смажь им дверные петли, и тогда дверь перестанет скрипеть. Ты пройдешь в дверь и увидишь там нагую женщину. Принеси ей полный наряд, и она пропустит тебя без слов мимо себя. Ты пройдешь дальше, и бесчисленное множество кур поднимет кудахтанье, но ты рассыпь для них сапетку проса, и они набросятся на него, станут клевать. После этого ты достигнешь скрипучего моста; скрип его слышен до небес, но ты иди, расстилая по нему вату, и он перестанет скрипеть.
     Сын так и сделал. Он попал в потусторонний мир, предстал перед Барастуром и приветствовал его:
     — Да будет, Барастур потустороннего мира, день твой добрый!
     Тот удивился и спрашивает его:
     — Кто ты такой?
     Сын Крым-Саухала рассказал ему о своих испытаниях и попросил у него для своего отца места в раю. Барастур в ответ на это сказал:
     — Окаменей ниже колен своих!
     И тот окаменел сразу же ниже колен своих. Он снова стал рассказывать о перенесенных им испытаниях и просить у Барастура место в раю для своего отца. Барастур снова сказал:
     — В таком случае окаменей до талии!
     И он окаменел до талии. Около Барастура сидела родная сестра сына Крым-Саухала; она стала ругать брата за то, что он явился к Барастуру потустороннего мира.
     Он и в третий раз рассказал Барастуру о своей жизни, о тяжелых своих испытаниях, просит у него место в раю для своего отца. Но Барастур сказал:
     — Окаменей до плеч своих!
     И он окаменел до плеч.
     Он в четвертый раз рассказал о себе, и в тот момент, когда Барастур хотел было произнести «Окаменей весь!», сестра младшего сына Крым-Саухала прикрыла рот Барастура своим платком и не дала ему произнести эти слова. Поклонившись Барастуру, она попросила его:
     — Молю тебя, дай мне то, что я у тебя попрошу!
     Сказал ей Барастур:
     — Прощаю тебе, ты — счастливая душа. Пусть бог сделает его еще лучше, чем он был!
     И он стал еще лучше, чем был.
     А затем Барастур вручил ему войлочную плеть и наказал ему:
     — Иди, собери в одно место своего отца, мать свою и братьев, проведи ею но ним, и они без страдания окажутся в раю.
     Он захватил войлочную плеть и вернулся домой. Пригласил к себе своих родителей и братьев. Сначала он ударил войлочной плетью отца и мать: они превратились в кабана и кабаниху и бросились наутек. После этого он ударил войлочной плетыо двух своих братьев, и они превратились в двух дворняжек. Испугавшись, что две свиньи могут от них спастись, они бросились за ними, нагнали их и загрызли их на щебне ада.
     А младшему сыну Крым-Саухала Барастур сказал:
     — Один бог знает, что с ними будет. Тебе же, который перенес столько страданий, когда-нибудь уготовано будет место в раю.
     И он прожил со своей женой долго, а затем умер, и бог удостоил его места в раю.
===================
..........
          Кто умнее — мужчина или женщина
------
     Однажды старики в одном селе сидели на нихасе, и завязался у них разговор о том, кто умнее — мужчина или женщина и что лучше — умный мужчина или умная женщина. И никто из них не мог дать на это ясного ответа.
     Подслушала этот разговор одна девушка и запомнила его, а через несколько дней она стала допытываться у старых людей:
     — Где может жить в нашей стране самый прославленный, самый храбрый, самый деятельный мужчина?
     И одна старуха указала ей село в горах, сказав, что там живет такой молодой человек.
     Девушка написала ему письмо, в котором говорила, что хочет вступить с ним в состязание; в письме она указала и где живет.
     Молодой человек оседлал своего коня, принарядился и приехал в село, где жила девушка. Один человек указал ему ее дом. Он подъехал к нему, спешился, привязал коня к коновязи, а сам зашел в кунацкую. Девушка заметила его, вышла к нему и приветствовала его. Затем она вынесла ему угощение, которое положено гостю.
     Молодой человек угостился как следует, а затем девушка открыла ему, почему она вызвала его к себе.
     — Несколько дней тому назад, —  рассказала она, —  я подслушала разговор мужчин на нихасе. Они судили-рядили о том, что лучше — умный мужчина или умная женщина, и не смогли прийти к определенному выводу. Вот теперь я и ты займемся — попробуем дать ответ на этот вопрос.
     Когда они кончили разговор, девушка ушла и привела к нему самую дурную и бестолковую девушку.
     — Вот проживи с ней целый год! —  сказала она. —  А теперь и ты подари мне что-нибудь, равноценное моему подарку.
     Молодой человек только покачал головой, посадил девушку на своего коня и привез ее к себе домой. Затем он разыскал самого дурного парня, посадил на коня и доставил к девушке:
     — А вот тебе мой подарок, —  сказал он ей, —  проживи с ним целый год!
     Молодой человек вернулся к себе домой и стал жить с этой девушкой, но она с каждым днем становилась дурнее, а не умнее, и сам он становился таким же. Из-за жены он потерял уважение и в народе. За целый год он ничему не смог научить дурную и бестолковую жену.
     Та же девушка стала жить с дурным и бестолковым мужем, и она научила его, как надо жить с народом. Она приглашала его товарищей, разумных людей, и крепко связала его с ними. Он сделался добрым, прославленным, уважаемым молодым человеком.
     Прошел год. И вот девушка наготовила всякого добра и пригласила почетных людей. Сели они за богатый стол. Тем временем прибыл и молодой человек с женой; они зашли в хадзар и остановились у двери. Девушка осталась такой, какой была год назад, не лучше. А у прославленного молодого человека в порванных чувяках виднелась сухая подстилочная трава. Молодой же человек, которого девушка получила в ответный подарок, сидел среди почетных гостей; он посмотрел на стоявших у двери, узнал того молодого человека, который доставил его к девушке.
     — Подайте этим нищим чего-нибудь! —  сказал он жене.
     После этого девушка вынесла большую почетную чашу пива и попросила у почетных гостей слова.
     — Прошу извинить меня, почетные гости, —  сказала она, —  за то, что попросила слова и держу перед вами речь. Но они — не нищие, просящие милостыню. Этот молодой человек — вы слыхали о нем — такой-то и такой-то; в нашей стране не было второго такого прославленного молодого человека. Как-то я подслушала разговор мужчин на нихасе: речь шла о том, кто лучше и умнее — умный мужчина или умная женщина. Мужчины не смогли решить этого вопроса. Я запомнила этот разговор и разыскала вот того прославленного молодого человека, чтобы выяснить этот вопрос. Я дала ему вон ту девушку, которая стоит рядом с ним. А он одарил меня в ответ подарком не лучше: дурным, бестолковым молодым человеком. И благодаря мне из него получился тот, который находится среди вас и которого вы называете уважаемым человеком. Они — муж и жена, двое дурных; вот для них дом, и пусть живут в нем! Раз я сумела из дурня сделать уважаемого человека, то сумею сделать из уважаемого человека главу народа. А теперь всего хорошего. Пусть двое дурных живут здесь; они достойны быть мужем и женой. А это — мой муж, и мы уходим.
     Двое дурных и на сегодня остались дурными.
===================
..........
         Человек и еж
------
     Некий человек поймал однажды ежа и поместил его в замок. Там ежа содержали в полном довольстве, ухаживали за ним, обходились с ним вежливо.
     Так еж прожил в замке значительное время. И вот его спрашивают:
     — Ну, еж, как ты себя чувствуешь? Хорошо ли тебе? Что желательно твоему сердцу?
     А еж в ответ:
     — Ничего мне не надо, кроме одного: возвратите меня под мой куст!
===================
..........
          Чиглаз
------
     Жили-были муж и жена, и родился у них сын. Имя ему дали Магомет. У мальчика умерла мать. Отец женился второй раз. Мачеха плохо следила за сиротой; отец сам его баюкал и ухаживал за ним. Однажды читал отец коран и нашел там женское имя Чиглаз.
     Когда он бывало баюкал своего сына, то говаривал ему:
     — Не плачь, сыночек, я женю тебя на Чиглаз!
     Мальчик подрос, а слова, которыми баюкал его отец, запали ему в голову. Мальчик сам стал искать это нмя в той книге, коране. Он нашел его и заявил своему отцу:
     — Вот теперь, отец мой, я и сам нашел в той книге это имя. Нужно найти и ее самое.
     — Найдем ее, —  сказал отец, —  не волнуйся из-за этого! Садись, Магомет, на коня, отправляйся и ищи ее, как указано в той книге.
     Магомет отправился на поиски Чиглаз и искал ее ровно семь лет. Через семь лет он ее нашел. Ему тогда исполнилось четырнадцать лет.
     Он нашел девушку, зашел к ней, поздоровался и говорит:
     — Когда я остался сиротой и был еще в колыбели, отец мои при чтении корана мне говаривал, что он женит меня на тебе. Когда же я и сам подрос, то стал я искать в коране твое имя, нашел его и заявил своему отцу: «Отец мой, я нашел в коране ее имя, надо найти ее». Я разыскивал тебя целых семь лет и вот теперь нашел и сватаю тебя. Какой будет твой ответ мне?
     Девушка не дала ему никакого ответа. А их было три сестры, и сестры ее сказали ему:
     — Сейчас мы тебе не можем дать определенного ответа, но в пятницу мы будем купаться в озере; вещи ее будут посреди наших вещей, и если ты, будучи верхом на коне, сумеешь их унести, то мы выдадим за тебя нашу сестру. Если же не сможешь, то мы ее за тебя не выдадим.
     Юноша согласился с этим условием. Он вернулся домой и сказал отцу:
     — Я разыскал ту девушку.
     Отец порадовался и похвалил его за это. До пятницы юноша находился дома. В пятницу утром он оседлал коня, а мачеха перед отъездом предложила ему:
     — Возьми с собой слугу!
     — Не возьму! —  ответил юноша.
     Мачеха предлагает ему второй раз:
     — Возьми его с собой!
     Он второй раз отвечает:
     — Не возьму!
     Юноша уехал, а мачеха послала за ним вслед слугу и дала ему иголку с наказом:
     — Как только ты прибудешь туда, воткни эту иголку куда-нибудь в его одежду.
     Не успел еще слуга нагнать Магомета, как конь юноши говорит ему:
     — Ты мне удара не наноси, я поползу на коленях, а ты захвати те вещи!
     Юноша сидел на берегу озера, и слуга нашел его там. Пока девушки не появились, он воткнул иголку в край его рубашки так, что Магомет этого даже не заметил. И юноша заснул на берегу озера. Девушки явились и искупались. Юноша их не видел, так как спал в это время.
     После купания девушки ушли. Когда они отдалились так, что их уже не было видно, слуга вытащил иголку из рубашки Магомета. Юноша проснулся и спрашивает его:
     — Не приходили ли сюда девушки?
     Слуга ответил ему:
     — Приходили. Они искупались и ушли обратно. Я будил тебя, но ты не проснулся.
     Опечаленный юноша сел на своего коня и вернулся домой. Стоит на крыльце молча, охваченный грустью. Отец спрашивает его:
     — Что с тобой, что тебя печалит?
     Он ему ответил:
     — Я был на берегу озера, а мачеха послала мне вслед слугу, он околдовал меня, и девушки застали меня спящим, поэтому я не выполнил условия, которое они поставили мне. Прошу тебя, мой отец, об одном: в этом доме есть один человек, разреши мне убить его.
     — Не возражаю, даю тебе это право, —  ответил отец. Мачеха пошла во двор набрать дров. Получив разрешение отца, юноша вышел вслед за ней и убил ее. После этого он сел на своего коня и снова отправился за этой девушкой. Едет он и по дороге сам с собой рассуждает:
     — Что если эта девушка ускользнет из моих рук, а я еще взял грех на душу — лишил жизни человека?
     Путь его лежал по безлюдной стране. На обочине дороги он увидел большой камень и сел на него. Камень лежал далеко и от воды, и от села. Сидит он на камне и хочет задать корм своему коню.
     Конь сказал ему, что отказывается от корма, и Магомет спрашивает его:
     — Почему ты отказываешься от корма? Что с тобой случилось?
     — Я не могу смотреть на твой жалкий вид, на твои сиротские переживания, —  ответил ему конь, —  потому и отказываюсь от корма.
     Когда юноша впадал в уныние, то и конь проливал слезы. Юноша и конь его три дня и три ночи не притрагивались к пище из жалости друг к другу.
     Тем временем две сестры той девушки вышли по воду. Пришли, набрали воды и пошли обратно. Они проходили мимо Магомета, и он закричал им вслед:
     — Эй вы, девушки! Дайте мне глоток воды!
     Девушки переглянулись; они боялись дать воды юноше.
     — Почему вы переглянулись между собой? —  спрашивает он их. —  «Да не будете в состоянии просящему, жаждущему дать воды!» — ведь эта поговорка осталась нам от предков.
     — Ты не понимаешь, почему они не дают тебе воды, —  говорит Магомету конь. —  Они несут эту воду сестре для купания и из боязни перед ней не дают тебе воды.
     Юноша в третий раз обращается к девушкам и просит их:
     — Три дня я не знаю вкуса воды, дайте мне воды!
     Младшая из двух сестер набралась храбрости и поднесла к нему воду в гогоне. Магомет не стал пить, а бросил в гогон свое золотое кольцо.
     Вернулись девушки домой, и только они открыли дверь, как сестра им сказала:
     — От вас несет мужским духом. Кому вы дали воды?
     — Никому, —  ответили они.
     Сестра ничего больше не сказала, взяла гогон, который был поднесен юноше, и стала обливаться, купаться. Тут вместе с водой из гогона прямо ей в руки выпало золотое кольцо. Она быстро его спрятала в руке, а двум своим сестрам говорит так:
     — Знаете ли вы, кто был тот, кому вы дали воды? Это ваш зять!
     И тогда обе сестры вышли к Магомету и привели его к себе домой. Так он стал жить там.
===================
..........
          Чудесный пояс
------
     Умирая, один бедный человек завещал своему сыну:
     — Я не оставляю тебе ни дворцов, ни серебра, ни золота. Но если когда-нибудь будешь нуждаться, отправляйся к моему другу, мудрецу. Он не раз и не два выручал меня из беды и тебе не откажет в помощи.
     Сын похоронил отца так, как полагается: ни богато, ни бедно, а сам стал жить в старой дедовской башне что ни день все беднее. Все, что было в доме, кончилось, и в конце концов юноша так ослабел, что не мог руки поднести ко рту.
     Тогда юноша отправился к другу своего отца, мудрецу.
     Очень обрадовался старик.
     — Не думал, что у моего друга остался такой сын, такой молодец, —   говорит мудрец. —   Весь год я не отпущу тебя из моей башни. Твоей башне не грозит никакая опасность: туда никто, кроме зверей не заглянет.
     Год прошел быстро. Мудрец привел коня, дал юноше в дорогу круг ячменного чурека и круг козьего сыра. Потом дал ему еще пояс из кожи барса и сказал:
     — Пока ты жил в моей башне, вокруг выросли такие дремучие леса, что и не проберешься- дороги не найдешь. Вот тебе пояс. Подпояшешься - и откроется дорога в черном лесу. Когда выедешь из леса на равнину, увидишь медную башню и рядом с ней железную гостевую комнату. Остановишься в гостевой. Выйдет к тебе хозяйка башни, красавица девушка. Множество юношей приезжали к ней, сватались, но ни один не вернулся обратно. Когда она выходит к гостю, то не разговаривает с ним. Но если гость заставит ее три раза заговорить, если у него найдется столько ума, она выйдет за него замуж, и ему достанутся все ее сокровища и башня. Когда она выйдет, ты положи пояс на фынг( круглый стол) и скажи: Видно, хозяйка моя немая, не о чем говорить с ней. Расскажи ты, мой барсовый пояс, что делается на свете . Пояс расскажет три были и каждый раз будет задавать тебе вопросы, а ты давай нарочно неверные ответы. Если девушка заговорит с тобой - твое счастье; не то велит отрубить тебе голову и насадить ее на ограду башни.
     Юноша натянул пояс, поблагодарил мудреца, сел на коня и уехал.
     Много он ехал или мало, не знаю, но выбрался на равнину. Показалась медная башня, а рядом железная гостевая.
     Юноша спешился, коня привязал к кольцу в стене башни, сам вошел в гостевую, сел и ждет. Вечером в гостевую комнату явилась прекрасная девушка. Красоты она была такой, что и глаз не оторвать.
     Юноша приветствовал ее, но девушка ни слова не ответила. Тогда юноша положил пояс на фынг и говорит:
     — Видно, хозяйка моя немая, не о чем говорить с ней. Расскажи ты, что делается на свете.
     Пояс человечьим голосом ответил:
     — Что я могу рассказать! Днем я бываю на тебе, а ночью - под твоим изголовьем.
     — Ничего, расскажи нам что-нибудь. Девушка подняла брови и приготовилась слушать.
     Пояс начал:
     — У трех братьев был один бык, больше ничего не было в их бедном хадзаре (дом у осетин). Очень берегли они этого быка. Один брат охранял быка и сидел у хвоста его, другой - у брюха, а третий - у головы. Брат, сидевший у хвоста, видит: три дня и три ночи около быка совсем нет навоза. Испугался он, не заболел ли бык, и побежал сказать об этом другому брату, что у брюха. С утра до позднего вечера бежал он и, добежав, говорит:
     Бык наш три дня и три ночи совсем не дает навоза, не заболел ли он?
     Второй брат сказал:
     Вот уже три дня и три ночи около него сухо, совсем сухо. Пойдем к брату, посоветуемся .
     Два брата на другой день побежали к третьему, и вечером, когда солнце спускалось за горы, добежали до него.
     Бык наш три дня и три ночи не дает навоза, не мочит землю. Не заболел бы он у нас!
     А ведь он и есть перестал, —   сказал третий брат. —   Наверно, ему хочется пить. Пойдем напоим его .
     Три брата повели своего быка к большой реке. Бык одним глотком осушил ее, и все жители реки остались на дне.
     Со дна выскочила рыба и сразу проглотила быка. Вдруг с гор слетел коршун, впился в рыбу когтями и поднял ее в небо. Коршун отнес рыбу на гору, и гора рассыпалась пеплом. Тогда коршун положил ее на вековой дуб, но дуб сломался, как былинка. А коршун не выпускает рыбу из когтей. Летает с ней, смотрит во все стороны.
     На берегу около пастуха лежал козел, рога его были переплетены. Коршун опустился на его рога и съел рыбу. Когда коршун добрался до быка и стал его есть, лопатка быка отскочила и попала в глаз пастуху.
     Вечером пастух пригнал стадо в селение, вошел в дом и говорит своим трем сестрам:
     Сегодня что-то попало мне в глаз. Идите-ка сюда, поищите .
     Одна из сестер засучила рукав и сунула руку по самый локоть в глаз брата. Искала, искала, но ничего не нашла. Вторая сестра влезла в глаз брата, но тоже ничего не нашла и ни с чем вылезла обратно. Третья сестра залезла в глаз брата, поплавала туда-сюда и вынесла лопатку. Кость выбросили в мусор, а с мусором вывезли за селение.
     Долго лежала эта кость и заросла дерном.
     Однажды возчики с обозом в двенадцать подвод расположились на заросшей кости на ночлег. В полночь лиса подкралась к селению в надежде на добычу. Учуяла она кусочек мяса, оставшийся на кости, схватила его и стала крутить кость вместе с обозом.
     Среди возчиков оказался хороший охотник. Он взял да и убил лису. Двенадцать человек стали снимать с нее шкуру. Ободрали половину, стали переворачивать лису на другой бок, но сил не хватило. Оставили они напрасную работу, отрезали половину шкуры и той половиной все двенадцать оделись с головы до ног.
     Наутро девушка вышла к реке по воду, споткнулась и говорит:
     Это что такое?
     Увидела, что это убитая лиса, нагнулась и ободрала оставшуюся половину шкуры. Принесла шкуру домой и стала кроить шапку для своего годовалого брата, но на шапку не хватило.
     Вот тебе мой рассказ, —   сказал чудесный пояс. —   Теперь ответь: кто был больше всех?
     — Коршун, кто же другой! —   сказал юноша. Улыбнулась тогда девушка и говорит:
     — С виду ты будто умный человек, но отвечаешь неправильно. Самое удивительное в рассказе - годовалый ребенок, у которого такая большая голова.
     Так девушка заговорила в первый раз. Девушка ушла, а сын бедняка улегся спать. На другой день вечером девушка опять спустилась в гостевую комнату, села в кресло и ни слова не говорит.
     Юноша снова снял пояс, положил его на фынг и говорит:
     — Видно, хозяйка моя немая, не о чем с ней говорить. Расскажи ты, что делается на свете.
     — Что я могу рассказать! Днем я, бываю на тебе, а ночью - под твоим изголовьем, —   ответил пояс.
     — Позабавь нас немного, скоротаем время, —   просит юноша.
     И пояс стал рассказывать:
     — У трех братьев было стадо овец и коз. Братья охраняли свое стадо по очереди. Однажды старший брат, посвистывая, погнал стадо к опушке черного леса и там стал пасти скот в высокой траве, сам стоит под большим деревом, а овцы и козы пасутся вокруг.
     Чтобы скоротать время, стал пастух вырезывать на стволе девушку. Весь день вырезывал и кончил работу только вечером.
     На другое утро средний брат погнал стадо на то же место. Средний брат увидел девушку, вырезанную его старшим братом, и говорит:
     Нет на свете девушки красивее. Хорошо было бы украсить ее .
     И начал украшать девушку. Он собрал для нее самые красивые, самые благоухающие цветы.
     Когда наступил вечер, он пригнал стадо домой.
     На третий день со стадом отправился младший брат. И он погнал свое стадо на то же место, к опушке дремучего леса.
     Увидел младший брат изображение девушки, остановился как вкопанный.
     Младший брат подумал: Вот та, о которой я мечтал всю жизнь . Он бросился к дереву, но это оказалась не девушка, а лишь ее изображение*
     Тогда взмолился юноша:
     О бог богов, оживи ее!
     Только сказал, как изображение превратилось в живую девушку.
     Младший брат привел красавицу девушку в дом, и тут братья стали спорить о том, за кого должна выйти она замуж.
     За кого должна выйти она замуж? —   спросил чудесный пояс.
     — За старшего брата, конечно, —   отвечает юноша. —   Если бы не он, девушки не было бы вовсе.
     — Неправда, —   сказала хозяйка башни. —   Девушке выходить только за младшего брата, который ее оживил. Ничего нет лучше жизни на земле.
     Так девушка заговорила во второй раз.
     На третий день девушка опять пришла в железную гостевую. Молча села она в кресло недалеко от гостя.
     Юноша опять снял с себя пояс, положил его на фынг и сказал:
     — Расскажи нам еще одну быль, чтобы время скоротать. Видно, хозяйка наша немая - ни слова не говорит.
     — Что я могу рассказать! Днем я на тебе, а ночью - под твоим изголовьем. Но если уж хозяйка немая, я расскажу, только слушай хорошенько!
     — Буду слушать, ни слова не пропущу, —   отвечает юноша.
     — У одного алдара (дворянин, господин) владетеля одной страны, была такая красивая дочь, что месяц и звезды видели в ней себя, как в зеркале. Алдар и его жена ни на шаг не отпускали от себя дочь: они жили, пили и ели только для нее. И вот семь уангов (великан, исполин), семь братьев-насильников, унесли любимую дочь алдара и его жены.
     Твоему бы недругу так горевать, как горевали отец с матерью!
     В селении алдара жила ведунья. Было у нее три сына. То, что они умели делать, никто другой на свете не сделал бы.
     Алдар и его жена изнемогали от горя и послали своих слуг к сыновьям ведуньи - к трем братьям и велели им сказать:
     Хоть вы и неровня, все же мы выдадим свою дочь замуж за одного из вас, если вы освободите ее от насильников-уангов .
     Хорошо, мы освободим твою дочь , —  согласились братья и отправились к уангам.
     Братья отъехали от селения, посмотрели друг на друга и говорят:
     Мы алдару слово дали, что освободим дочь. А что будет делать каждый?
     Я вынесу дочь алдара от уангов так, что они даже и не узнают об этом , —   сказал старший брат.
     Средний сказал:
     Если дочь алдара попадет в мои руки, то не только уанги, даже ветер и тот не догонит меня .
     Когда уанги бросятся в погоню, я истреблю их всех , —   сказал младший.
     Братья поехали дальше. Когда приблизились к дому уангов, старший брат отправился к уангам, а средний и младший стали ждать его.
     Старший незаметно вынес дочь алдара из дому уангов. Средний взял ее и, подобно буре, помчался в замок алдара.
     Третий брат остановился, ожидая погони, и уничтожил уангов - ни один из них не вернулся больше домой.
     Когда три сына ведуньи - три брата вернулись домой, стали они спорить, за кого алдар должен выдать дочь.
     За кого? Скажи сам, —  спрашивает чудесный пояс юношу.
     — За кого? А за того, кто вынес ее из дома уангов, —   ответил тот.
     Хозяйка засмеялась:
     — Юноша, верно, не так хорош твой ум, как твоя наружность. Алдар должен выдать дочь за младшего. Не велик подвиг - унести ее из дома уангов: они сумели бы унести ее и второй раз. Но если похитители погибнут, девушке не грозит беда.
     Алдар должен выдать дочь за младшего сына -ведуньи.
     Так заговорила она в третий раз.
     — Победил ты меня, добрый юноша! Теперь я твоя навек.
     В медной башне юноша и красавица устроили богатый пир, а после счастливо и долго жили.
===================
..........
          Шашка Уасгерги
------
     Когда Уасгерги расставался с миром, то свою шашку он вручил своему сыну и приказал ему:
     — Иди забрось мою шашку в море!
     Но тот унес ее и спрятал в лесу, говоря сам себе: «Когда его не станет, то я буду ее носить».
     Он вернулся, и Уасгерги спрашивает его:
     — Куда девалась шашка?
     — Забросил ее в море.
     — Нет, ты спрятал ее в лесу. Если она останется на земле, то люди истребят ею друг друга. Иди и закинь ее в море!
     Сын опять вернулся, и Уасгерги снова ему сказал:
     — Нет, ты ее спрятал в горе! Нельзя не закинуть ее в море!
     У сына Уасгерги не оставалось другого выхода, —  он закинул шашку в море. Она прошлась в море по всем рыбьим породам: потому-то за ушами у них имеется разрез и полезны они людям потому же.
===================