ЛЯЗГ

Щёлк-щёлк-щёлк — три таблетки подсластителя падают в её капучино. Реакция распада: молоко в напитке сворачивается и поднимается мерзкими хлопьями к кофейной глади. Этот будничный компромисс наполняет меня тревогой. Она принимается размешивать содержимое ложкой; лязг металла о стекло отдаёт в зубы — и ей наверняка тоже, но мы делаем вид, что ничего не происходит.

Я снова и снова мысленно возвращаюсь в те декорации и сотни других локаций: «Скуратов», где подают странный нитро-кофе, похожий больше на «Гиннесс»; Московский зоопарк, удушающая вонь которого не отложилась в детских воспоминаниях, но навсегда врезалась в память теперь; ресторан на пруду, где в моём воображении мы выглядели особенно органично вместе — как некрофил и свеженький труп.

Мы друзья. Стоя перед пыльным зеркалом, которое я бы непременно вылизал, если бы ждал в гости хоть кого-то, я убеждаю себя: я не злюсь. Я совсем не злюсь — я бью себя в скулу, нахожу это прикольным и проделываю это ещё пару раз с каждой стороны, меняя руки. Остаётся только надеяться, что они распухнут равномерно. Мой удар с левой, как мне кажется, никогда не уступал моему удару с правой. Белая футболка с рукавами из искусственной кожи под чёрного гепарда, ультраузкие джинсы, драные низкие конвера чёрного цвета… Неплохо было бы подыскать себе новую шкуру, а заодно, может, и душу.

Весь путь до метро я нахожусь под наблюдением города, каждый шлепок по асфальту отзывается вибрацией городского ландшафта — уличные фонари из-за моей близорукости похожи на светящихся симметричных пауков. Перед тем как разойтись по разным направлениям ветки, паренёк лет двадцати с внешностью тиктокера-полупокера на отходах обнял на прощание азиата, которого со спины легко было принять за страшную филиппинку. Рукой при этом он скользнул по его ягодицам и сжал их, как будто проверяя спелость. Я отследил, как подался головой назад, и микротик мышц над моей верхней губой.
На отрезке от Кунцевской до Парка Победы заложило уши, вслушался в разговор по телефону сидящей рядом бабки — и уши разложило. Глупо было надеяться спастись в метро от блевотины, льющейся с неба дождём. Блевотина повсюду.

Щёлк-щёлк-щёлк — три таблетки подсластителя падают в мой капучино. Не размешивая, выпиваю почти залпом жидкость,отдающую мертвичиной. В этом нет компромисса – только  сонастройка с реальностью.