Глава 29. Фиоона и Гиинн. Наследство

Фиоона сидела в Библиотеке уже час, но не могла прочесть из взятой книги ни строчки. Вернее, она старательно читала первое предложение первого абзаца, но его тут же приходилось перечитывать, потому что ни слова не оставалось в голове: мысли были заняты совсем другим и вообще прыгали, как песчаные клопы.

Это очень страшно - то, что сказала Варран насчет отката летарго. Не наврали, нет: можно-таки откатить, и даже не одним способом. Но каковы последствия! Услышанное так потрясло Фиоону, что она даже забыла поинтересоваться, в какие деньги ей все это обошлось бы. Хотя, чего там, понятно, что не копеечное дело, учитывая все риски, так что нужной суммы ей наверняка было бы не собрать.

Женам она пока ничего не говорила, боясь даже намекнуть на эту тему. Ну и правильно. Даже лучше, что никто не знает. Уже понятно, что к Варран она не вернется и ничего откатывать не будет. Нет детей - ну и ладно, тем более, что жены не сильно расстроятся. Одна из них уже давно морщилась на каждое письмо об очередном контроле, а второй было все равно, она не раз говорила, что ей и без детей неплохо. Надо с ними поговорить насчет отмены запроса в ЛИО.

Фиоона закрыла книгу, встала и понесла ее сдавать. Все равно невозможно сосредоточиться на чтении. Она придет в другой день. Когда успокоится и что-то решит.

Дома ее встретили жены, полностью одетые в белое. Фиоона схватилась за сердце: этот непрактичный цвет использовался только при уходе кого-то близкого в Мейруунм.

- Кто?..
- Твоя сестра. Час назад позвонили.

Фиоона начала сползать по стене. Жены подхватили ее и усадили в кресло. В голове шумело. Младшая сестра была единственной кровной родственницей, поэтому всем обрядом и утилизацией, по закону, придется заниматься Фиооне. Можно нанять агента, но таких денег у их тройки нет. Так что все самой. На больной хромой ноге и на общественном транспорте с двумя пересадками.

Гиинн, подумала внезапно Фиоона. Он единственный, к кому она может обратиться за поддержкой. Ох, только бы он не был занят. Он хороший син, он поддержит.

Гиинн не был занят: он только-только вернулся из автосалона на новой машине и как раз прикидывал, куда бы еще на ней съездить, так что спустя сорок минут они уже открывали пластиковую дверь квартиры покойной.

…Какая удача, что сестра ушла в Сгусток не из дома, а из больницы, куда ее забрали с острым криптоспоридиозом. Иначе хлопот было бы втрое больше. А в больницу она попала исключительно благодаря зашедшей за солью соседке. Та пришла в ужас, обнаружив ее почти полностью высохшей и с таким кошмарным вздутием живота, что мгновенно забыла про соль и срочно вызвала скорую. До больницы сестру довезли, но ее было уже не спасти.

Больница позвонила домой Фиооне, предупредив заодно о заразной гадости, поэтому по дороге пришлось заехать в магазин за масками и перчатками, а также за едой и водой: предстоял долгий разбор вещей сестры, поиск документов и прочее - наверняка захочется есть и пить, а рисковать заразиться через посуду и грязную воду из крана не хотелось совершенно.

- Сколько раз я ей советовала поставить фильтры. Никогда она меня не слушалась.

Фиоона вздохнула и поправила маску. Сестра обитала в крошечной квартирешечке на первом этаже в доме без лифта. Спасибо и за это - не нужно с больной ногой хромать по этажам.

Вещей у сестры было немного, но полки и ниши в мебели были густо заставлены  дешевыми пылесборниками, не несущими никакой ценности. Только в уголке одной из ниш, не видимая за всяким барахлом, обнаружилась глиняная зеленая черепашка-окарина. Фиоона помнила ее: свистульку, одну на двоих, им в детстве подарили на какой-то праздник гости. Черепашка покорила тогда Фиоону своей красотой и возможностью издавать целых три ноты, но взрослые велели отдать ее сестре как младшей. Сестра подудела минутку в одну ноту и забросила игрушку, но упорно не давала Фиооне хотя бы просто подержать ее. С годами окарина изрядно выцвела, а у одной из задних ног был отбит кусочек, и Фиоона подумала, что игрушечное пресмыкающееся состарилось так же, как она, и, умей ходить, хромала бы тоже, как она. Окарина перебралась в пластиковый контейнер под плотную крышку: дома после тщательного обеззараживания можно будет наконец-то выдуть из нее те три ноты без боязни загреметь в больницу вслед за сестрой.

Гиинн тем временем заказывал по телефону погребальные одеяния. Закончив разговор, он взял мусорные мешки и начал сгребать в них с полок безделушки. Квартиру требовалось полностью освободить в течение сорока часов, а затем приедут работники государственной СЭС и все зачистят, чтобы смочь передать помещение новым обитателям, чья очередь на жилье как раз подошла.

- Интересно, - сказала Фиоона, завязывая очередной мешок, - кто сюда въедет? В такого размера квартиры обычно селят одиноких, но бывают и исключения.

Гиинн засмеялся из-под маски:
- Это как раз неинтересно. Интересно другое: почему посмертные одежды делаются из оксинекта?
- Потому что это очень стойкая синтетика, говорят, она не разрушается по тысяче лет.
- Но ее же сжигают вместе с телом.
- Ну да. А что?
- Ну… Смысл использовать ткань из-за ее прочности, но при этом тут же ее уничтожать?
- Не знаю… Традиция такая древняя, видимо.
- Какая еще традиция, оксинект впервые синтезировали 70 лет назад.

Фиоона пожала плечами.
 
- Охота тебе думать об этом, - сказала она устало. Помолчав, синна прислонилась к стене, окинула взглядом помещение и пробормотала:
- Не была здесь двенадцать лет и не приезжала бы еще сто двенадцать.
- Вы не особо ладили с сестрой?
- Она считала, что на правах младшей именно она должна была бы первой войти в тройку, а не я. Привыкла в детстве, что все самое лучшее достается ей. Как будто я была против и вообще что-то решала. Просто так сложилось. А она восприняла это как личное оскорбление. Может, она и ситуацию сейчас довела до крайности, чтобы досадить мне. Она всю жизнь делала все поперек. Достаточно было просто что-то ей посоветовать - и она словно нарочно делала наоборот. Может, не скажи я ей про фильтры, она бы их поставила и не лежала бы сейчас в морге в ожидании одежд, у которых выносливость на порядки выше, чем у ее собственных внутренностей.

Гиинн завязал последний мешок, который набил пластиковыми вазочками с полуистлевшими остатками срезанных растений и перешел к шкафу с одеждой и постельным бельем.

- А еще интересно, почему ушедших сжигают.
- А что еще с ними делать? - изумилась Фиоона.
- Ну, например, на острове Аргала их растворяют в кислотных источниках.
- Милый, так у них этих источников больше, чем автобусных остановок, чего бы не растворять? А у нас только крематории. И то спасибо, что есть мумификаторы, а то я читала, что когда-то на сжигание одного тела уходила пропасть ресурсов и времени. А сейчас все быстро: час в мумификаторе и потом на столько же в Очищающий Огонь. Пара часов и дело сделано, получите урну с прахом.
- Синна Фиоона, а вы бы что выбрали, источник или крематорий?
- Да мне уже будет все равно, - засмеялась Фиоона. - Меня другое беспокоит. Я не хочу, чтобы после моего ухода в Мейруунм некоторые мои вещи отправились бы в утилизатор или государству. А они неминуемо отправятся, если я не найду, кому их передать. Ведь детей у меня нет, а жены могут получить мою собственность только через дарственную. А это немалые деньги. Я их, конечно, люблю и ценю, но есть кое-что, что им оставлять бесполезно - они это сразу продадут, потому что, увы, понимают только материальную ценность некоторых вещей.

Фиоона вдруг запнулась и посмотрела на Гиинна так, словно впервые его увидела.

А ведь он подходящий вариант, подумала она. Я давно его знаю, с его детства. Он порядочный син. У него в последнее время внезапно завелись большие деньги, но они совершенно его не испортили. Он не побежит продавать коллекцию нитей - во-первых, у него все в порядке с деньгами и без этого, да и стоимость у нее не прям уж зашкаливающая, погоды его благосостоянию не сделает. А во-вторых, он чувствителен к искусству и вообще к прекрасному. Это было одним из их совместных удовольствий - ходить в музеи и на выставки и обсуждать потом увиденное. Гиинн оценит по достоинству фисиновое великолепие.

Между прочим, совершенно непонятно, в кого он такой уродился. Фиоона знала его матерей, это были заурядные повзрослевшие представительницы обычной гопотеки: имели зачаточный интеллект, смотрели все подряд по визору на большой громкости, заливали всю еду кетчупом и были запредельно шумными и склочными. Библиотеки они считали глупостью, зато в салонах на последние деньги делали себе максимально вычурные обработки, чем страшно гордились. Фиоона вспомнила, что на оформление тройки все три комплекта их родителей максимально напряглись, скинулись и закатили трехдневный пир, на котором празднующие передрались вдребезги, и с которой часть гостей увезли кого на скорой, кого на полицейских машинах с решетками.

И вот в этом потомственном зоопарке вылупился умный и порядочный мальчик, ни на гран не перенявший замашек и обычаев хабалистых мамаш и остальной такой же родни. Похоже, в ЛИО перепутали биоматериал, ничем иным этот феномен не объяснить. Гиинн сам, будучи еще крохой, заставил матерей записать его в Библиотеку и годами требовал водить его туда. Пока мальчик занимался с Фиооной чтением, матери клеили в коридоре и громко трепались - им не раз делали замечания, а один раз даже попросили покинуть помещение. Хамоватые синны пытались скандалить, но охрана тогда их вывела силком.

Гиинн недавно съехал от них в отдельную квартиру - его благосостояние теперь позволяло платить соответствующий налог, так что фисин окажется в надежном месте и в надежных руках.

Да. Решено.

Фиоона присела на один из двух имевшихся в комнате стульев, окинула комнату рассеянным взглядом и, опустив маску, произнесла:

- Гиинн, милый, знаешь… Мне надо кое-о-чем тебе рассказать.