Морозовский след

                В пятницу народ готовится наверстать упущенное за неделю. А у меня была запланирована поездка к подрядчику. Хотелось выехать пораньше, но получилось только в 8 утра. Я всегда выезжал из дома в 8. Те, кто работает с восьми уже уехали, кто с девяти - еще не выехали. Апрельское солнце ярко светило между огромными голыми березами. На заиндевевшем от ночного мороза газоне в прошлогодней траве тут и там уже виднелись быстро увеличивающиеся пятна оттаявшей травы.
               
                В прошлом сентябре я ездил на Международную промышленную выставку Alihankinta (Субподряд – фин.) 2003, которая проходила в Тампере. Тогда я и познакомился с директором и одновременно владельцем небольшого предприятия из Ярвенпяа. Предприятие занималось производством подъёмной техники.  А месяц назад мой российский заказчик запросил предложение на поставку и монтаж мостового крана. С этим я и обратился к новому знакомому.
 
                У меня уже было несколько проектов с крановым оборудованием, тогда я работал с Конекрэйнс. Это лучший изготовитель в наших широтах, поэтому и недешевый. Выиграть тендер получилось бы очень непросто, вдобавок ко всему Конекрэйнс создавали собственную дилерскую сеть в России. Требовалось нестандартное решение. Я понимал, что шансы на победу могут кратно увеличиться, если привлечь профессионала из второго эшелона. Сказано-сделано.
Срок исполнения заказа истекает через три недели. До сих пор не получалось выделить день для поездки в Ярвенпяа, и вот - еду.

                Дорога на юг хорошо знакома, и через восемьдесят километров сворачиваю на известную заправку Pitkа Shell. В 98-м Shell выкупил легендарную заправку Pitkа Esso, и с тех пор она называлась Pitkа Shell.
 
                Я взял на стойке здоровенный бутерброд с лососем и чашку кофе. В зале кафе был только один посетитель, как раз за тем столиком, который я обычно старался занять. Остановившись с подносом в руках, размышляю, где разместиться. В этот момент посетитель оглянулся, слегка кивнув в знак приветствия и сдвинул остатки своего завтрака на пару сантиметров в сторону. Я кивнул в ответ и сел напротив. Такое часто бывает, когда едешь часами в режиме молчания, иногда хочется перекинуться парой слов с кем-нибудь. По крайней мере тогда так было. В небольшой стране, население которой чуть меньше населения Петербурга.

                Было отлично видно трассу, парковку и вращающийся в зале каменный шар. Шар из натурального камня, диаметром чуть меньше метра. Он был идеально отполирован вместе с гнездом, внутренней полусферой. Где-то снизу подавалась вода, которая и придавала шару медленное вращение. Обычно те, кто впервые оказался в этом кафе, старались потрогать или изменить направление вращения этого шара.

                У меня было стойкое ощущение, что я хорошо знаю этого парня. Примерно одного со мной возраста и роста. В начале 90-х мне приходилось много ездить и возить туристов. В 80-е передо мной тоже прошло много финнов, мы вместе работали на вновь строящихся фабриках.
 
                Собеседник сидел в футболке, толстовка на спинке стула. По всему было видно, что человек не физического труда, хотя и атлетически хорошо сложен. Просто отлично сложен. Людей физического труда можно отличить, если присмотреться: есть бицепсы – трицепсы не очень, если есть и бицепсы, и трицепсы - тогда трапециевидные и дельтовидные не ахти. А здесь полный набор.
 
                Мне надоело ломать голову, я признался, что не могу вспомнить, где мы встречались. Даже голос был хорошо знаком. Парень улыбнулся, и тут меня осенило. Ну конечно! Когда-то я часто смотрел на MTV3 ТВ шоу Joka kodin asuntomarkkinat (Рынок жилья для каждого дома –фин.). Стоящий напротив Мерседес-Бенц Спринтер наклейкой на капоте просто кричал о том, кто он такой. Ведущий передачи Йорма Пийсинен, Ремонтти-Рейска собственной персоной.
– Я вспомнил, где мы встречались!
– ?
– У телевизора! Только по разные стороны экрана. В начале девяностых я чуть ли не каждую передачу смотрел!
– И как?
– Немного освоил терминологию строителей, а еще заразился ремонтом своими руками, после просмотра передачи ехал в К-рауту (хозмаг) покупать крепежи или краски.
– Мне многие говорили, что я заразил их ремонтом, ведь рекламные паузы заполнялись принадлежностями. Но то, что я мог быть еще и учителем словесности – это впервые! Спасибо, похвастаю жене и сыновьям.
 
                Мне показалось, что мысленный барьер стал чуть ниже. Обычно финны настороженно разговаривают с русскими, но тут разговор перешел в обычное русло.
– Откуда путь держишь?
– Иматра.
– Как там погода? Живешь там? Работаешь?
– Всего-то 80 км отсюда, такая же погода. Да, живу-работаю там. А в 90-х я на этой заправке раза два-три в неделю бывал, с тех пор не могу мимо проехать. Сегодня по работе в Ярвенпяа нужно съездить ненадолго. А ты? – пытаюсь разговорить собеседника. Учили когда-то, как незаметно завести непринужденный разговор с интервьюируемым.
– А я в Лаппеенранту заеду по-быстрому, потом на север, в Варкаус. – Йорма задумчиво смотрел в окно.
– Ты из Хельсинки едешь? Как там погода, дует с моря? Тучи?
– Да нет, я из Ярвенпяа еду.
– Я думал ты в Хельсинки живешь, где-то недалеко от работы? По-моему, по четвертому шоссе проще было в Варкаус ехать?
– В Ярвенпяа. В прошлом году закончил стройку и наконец-то переехал в свой дом. Передача в Лаппеенранте будет сниматься через пару недель, решил заехать, посмотреть, что там с реквизитом. Потом сразу в Варкаус, на родину. Будешь смотреть?
 
                Вижу, что Йорма смотрит на меня, но думает о своем. У меня тоже мысли о предстоящей встрече, да еще смотрю попутно в «Коммуникатор»: 3 письма на электронке от поставщиков.

– Выходные на родине проведешь? Родители-подруги?
– Заеду к родичам, потом с братом отгоним Спринтер в Туури, к друзьям.

Туури 350 км отсюда, а Варкаус 190, ничего себе у него география поездок! Понятно, Спринтер хоть и длинная база, но жрет совсем немного.

– Мы с этими парнями раньше мотокроссом увлекались, а теперь они переоборудованием микроавтобусов занимаются. Вот хочу пневму поставить на переднюю ось. Заднюю они мне ставили месяца два назад, очень понравилось, теперь езда намного комфортнее.
– А регистрация?
– Да они сами сгоняют на техосмотр, все изменения официально зарегистрируют. Я езжу на микроавтобусе, середина – жилой отсек, сзади мастерская и шкафы с реквизитом. Хочешь, могу показать потом, когда выезжать будем. Взглянув на часы, сделал удивленное лицо и поднялся из-за стола. Мне ничего не оставалось, как тоже двигаться к выходу.
– А как ты от мотокросса отошел? – мне хотелось узнать о человеке больше. Как-то с год назад, из утренней газеты я узнал, что он серьезно занимался хоккеем.
– Я не отходил, но выступать постепенно перестал. В то время в хоккей еще играл.
Мне это было знакомо, я читал, что Йорма был самым молодым игроком в Jokerit Helsinki SM-liiga (Йокерит Хельсинки в Финской национальной хоккейной лиге).
– У телевизора! – со знаком «но пасаран» мы разъехались, я на юг, а «учитель словесности» на север.
 
                До Ярвенпяа оставалось 170 км, не более двух часов езды. Солнце уже грело вовсю, апрельское ярко-синее небо и кое-где проявляющаяся зелень на ветках заряжали позитивом перед предстоящей встречей. За полчаса до прибытия я по телефону предупредил, что скоро буду, на фирме меня уже ждали. А как не ждать, договорились же. График работ расписан надолго вперед, поставки комплектующих вовремя, никаких авралов.

                Кран действительно был готов, оставалось упаковать и тогда уже оформлять таможенные документы на изделие. Все отлично, все комплектующие известного немецкого бренда, радиоуправление. Во всем чувствуется основательность. Я сделал несколько фото, мы оговорили кое-какие рабочие детали. Оставаться дольше в конторе смысла не было, мне же хотелось заодно посмотреть город, хоть немного. Словно прочитав мои мысли, Юрки (так звали хозяина предприятия), предложил где-нибудь отобедать. На мой выбор.
 
                Какой может быть выбор в Ярвенпяа? В городе, где жили и творили композиторы Ян Сибелиус, Йонас Кокконен, писатель Юхани Ахо и художник Ээро Ярнефельт. Пусть статус отдельного города Ярвенпяа получила только в 1967-м. Но именно эти места, на берегу озера Тууссула, и притягивали многочисленных художников и артистов. Думать было нечего, мне хотелось пообедать где-нибудь на берегу озера в старом особняке или усадьбе. Дабы прочувствовать обстановку с максимальным погружением в столь благодатную среду. Чтобы не выглядеть зарвавшимся нуворишем, я сразу же добавил, что я угощаю.
 
                Идея понравилась Юрки-директору, но он сразу же предупредил, что у него не более получаса, потом его ждут другие люди. Со мной будет Морозов. Тьфу ты, я про себя чуть не ругнулся. Но Юрки сразу же добавил, что, во-первых, Морозов тоже Юрки, а во-вторых, он хоть и финансовый, но тоже директор, и тоже учредитель
.
– Это в корне меняет дело, главное, что тоже Юрки, – мне по большому счету было все равно, кто будет со мной, но беседовать с соотечественником о финской культуре мне не хотелось.
 
                С первых слов оказалось, что Морозов по-русски не говорит. Он сразу же сообщил, что под мое описание прямо подходит особняк Ванханкюля. Старинный особняк, на берегу озера Тууссула.
 
– Отлично, поехали на моей машине, я потом верну тебя на место, - предложил я.
– Я на своей, поезжай за мной. Мне после обеда нужно еще к клиенту заехать, я проведу тебя из города по пути, –вежливо отказался Морозов.

                В любом финском городе масса дорожных знаков «Keskusta» (самый простой маршрут к центру, -фин.) и указывающих путь в соседний город, заблудиться нереально, подумал я. Мне всегда было интересно покружить по городу, посидеть в какой-нибудь небольшой кафешке с видом на улицы.

                Особняк как особняк, чистый и ухоженный, на самом деле старый, не муляж. Как обычно в Финляндии, никаких ярких и тем более ядовитых цветов, все в полутонах, очень аккуратно, много раритетных вещей на каждом шагу.
– Вот сюда, наверное, и любили захаживать приезжавшие на лето композиторы Рахманинов и Скрябин? Я читал, что и Федор Шаляпин?
– Наверное.
 
                Видно было, что парню не по душе разговоры, связывающие прошлое России с его русской фамилией. Крепкий, примерно 1,8 метра ростом Морозов непринужденно двигался. Широкие плечи и уверенная походка выдавали спортивное прошлое. Или военное.

                Разговор не клеился, у меня не было задачи расспрашивать человека о том, о чем он не собирался делиться с первым встречным. Я принес их компании неплохой заказ, выполнение было не за горами, что еще нужно?
 
                Я перевел разговор на то, что Ярвенпяа выглядит нестандартно, что не видно ни старых зданий, ни мостовых. В основном постройки выглядели футуристично, часто бросались в глаза какие-то необычные дизайнерские решения. Понятно, до 1951-го года город был частью Тууссулы, расположенной на противоположном берегу озера. Морозов рассказывал о родном городе, что-то видимо вспоминал на ходу. Я тоже вспомнил некоторые моменты из детства в приграничье. Финский след во всем, от зданий до случайных находок в песке или на огороде, об учебе в Петрозаводске. Юрки учился на Факультете естественных наук Хельсинкского университета, я в Петрозаводске постигал историю на филфаке. Меня первый раз в жизни не переспросили, а филфак это что, философия? Мои родители после свадьбы из Ленинграда уехали строить новую, независимую жизнь. Как-то вдруг разговор перешел на более доверительный лад. Неожиданно он сообщил, что его предки тоже уехали из Петрограда.

                Дед Морозова служил в императорской армии в чине поручика пулеметной бригады. После революции, не желая принимать участия ни на какой из сторон в Гражданской войне, эмигрировал в Финляндию. То есть семья просто уехала на дачу недалеко от Терийоки (совр. Зеленогорск). Квартира на Литейном отошла строителям нового общества.
 
                Финляндия провозгласила независимость 6 декабря 1917, а 10 января 1918-го в Финляндии началась социал-коммунистическая революция. Сенатом был назначен главнокомандующим Карл Густав Маннергейм, бывший генерал Российской армии. В начале мая революция была подавлена. Сейм заявил о разрыве отношений с Советской Россией. Дороги назад у поручика Морозова не оставалось. В период 1917-1920 гг. из России бежали или были высланы около двух миллионов человек. Вблизи границы с Советской Россией, пролегавшей в двух десятках километров от Морозовской дачи жизнь становилась неспокойной. Настолько, что семья с двумя маленькими детьми была вынуждена продать за какие-то деньги имение. После этого уехать вглубь страны, ближе к Хельсинки. Деньги, вырученные от продажи, таяли на глазах. Бывший поручик с большим трудом нашел жилье в Тууссуле. Постоянного занятия не было, пришлось поменять множество мест, пока не нашлась работа в автобусном парке, обслуживающем Хельсинки. Хорошее образование, полученное в Санкт-Петербурге, давало возможность найти более-менее квалифицированную работу
.
                Морозов смотрел на меня изучающе: ты узнал, что тебя интересовало, доволен?
– А твоя семья не испытала проблем после переворота?
Я не знал, что он хотел от меня услышать. Но, в отличие от необразованных «политиков», решающих глобальные вопросы с кружкой пива в руках, он не убеждал меня ни в чем, не делал никаких выводов.

– Ты знаешь, на самом деле и моей семье пришлось несладко, - я задумался перед тем, как ответить. А ответить что? Рассказать, как прадеда отправили в Сибирь за то, что у него было крепкое хозяйство из семнадцати лошадей и двенадцати коров, и происходило все в карельской деревне менее чем в ста километрах от Терийоки-Зеленогорска?
– В те годы проблем хватало у всех. Да и сейчас хватает. Проблем нет только у тех, кого уже просто нет на этом свете, так было всегда, – я постарался плавно свести разговор в другое русло.

Передо мной сидел Морозов, у которого и дед был русский, и отец. Мать финка, жена и дети финны, хоть и с русской фамилией. Да и сам Морозов из русского имел, пожалуй, только фамилию. И историю, которую изучал не по картинкам. Чуть прищурившись Юрки смотрел в окно на легкую рябь озера, и думал о своем.
 
– Ты в Питере много раз бывал? - пытаюсь сдвинуть разговор с мертвой точки.
– Да, конечно. Питер всегда притягивает, после поездки хочется поскорее оказаться там еще и еще раз.
– И у меня так же. Предки по одной линии жили там, другие в области. Какая-то тяга тоже присутствует. Но мне приходится много ездить, поэтому скучать не приходится.
– Да, мне тоже. Но сейчас, когда есть интернет, многое можно сделать, не выходя из офиса. За исключением личных встреч и подписания договоров.
– Я тоже теперь меньше езжу по Финляндии, но в России это еще не так распространено, поэтому бываю в Питере примерно раз в один-два месяца, в основном это встречи с заказчиками.
– Да, интернет такая штука, без нее теперь трудно представить работу. Мы же и комплектующие подбираем и закупаем в основном удаленно, ну ты же знаешь, – Юрки с улыбкой посмотрел на меня.
– У меня тут недавно такая мысль проскользнула: если бы тогда, в 1917 году был интернет, смогли бы большевики совершить переворот? Ведь страна не была отсталой, очень много грамотных людей было? И поезд ходил в Париж, Берлин и Варшаву, и рублем платить можно было запросто во всей Европе? – собеседник глядел на меня с улыбкой. Видно было, что его не мучает этот вопрос, этот наполовину серьезный вопрос, который мне даже не приходил в голову.
– Я думаю, если бы тогда был интернет, вряд ли бы что-то получилось у революционеров. В России с ее просторами от океана до океана передача информации всегда хромала. Пораскинув мозгами, я подумал, а почему нет? Тогда бы, возможно, и агитаторы не ездили бы по заводам и селам, и не обращали бы в свою новую религию класс бедняков. То есть тех, кто за всю жизнь не смог ни заработать ни добиться ничего.

                Тут он улыбнулся, и мне показалось, что напряженность полностью пропала. Серьезный разговор незаметно перешел на шутливую ноту, кому охота ворошить старое? А может, ему просто не с кем было поделиться своим открытием.

                Мы разом глянули на часы, потом друг на друга. Попрощавшись, на ближайшем перекрестке разъехались в разные стороны. Он на свою следующую встречу, а я сделал еще круг по городу и выехал на Нелостие (Шоссе №4, -фин.).

                На обратной дороге я вглядывался во встречные микроавтобусы, на которые раньше мало обращал внимание.

                Примерно через две недели я получил кран в Иматре, затаможил и отправил его российскому заказчику. А через месяц кран был установлен, где и продолжает поднимать и опускать кипы с макулатурой. Совсем недавно я случайно увидел в группе заказчика в сети фото этого крана. Слегка потрепанный и покрытый пылью мостовой кран лишился защитных пластиковых крышек, а с высоты спускался толстенный кабель с инородным пультом управления. Беспроводной пульт удобен, но на большом предприятии в огромной стране жизненную позицию занял проводной пульт, пристегнутый тросом для пущей надежности.

                Через два месяца я получил запрос из Отдела Предпринимателей при администрации города Иматра. Местные власти всегда были заинтересованы в развитии малого и среднего бизнеса, как одного из важнейших плательщиков в бюджет города.
 
              В то время под Всеволожском активно строился крупный завод Nokian Tyres, на российской стороне интересы компании представляло ООО «Нокиан Шина». Но весь контроль осуществляла именно Nokian Renkaat Oyj. Дело было суперсрочное, поэтому они и прислали запрос в пограничную Иматру, где международные перевозки набирали обороты. Тогда запрос получил и я. Шансы участвовать в конкурсе были, но я не производитель кранового оборудования, зато у меня были связи и опыт в мире перевозок.
 
              Я знал, кому предложить это дело. Морозов из Ярвенпяа. Был еще один знакомый, Ристо Хойканен, который уже семь лет на Салова держал маленький магазинчик по продаже финских шин, магазин назывался Нокиан Шина. Название поначалу явилось яблоком раздора между огромным заводом и маленьким магазином. Ристо стойко держал позиции, надеясь ухватить ускользающую удачу, но в итоге магазин стал одним из многих и потерял свое главное направление, лучшие шины за небольшие деньги. Магазин вскоре был продан, и хозяин вернулся на родину.

              Морозов откликнулся сразу. Он слышал про новый завод Nokian Tires, слышал, что это будет самый большой завод концерна, все рядом с Санкт-Петербургом. В запросе были указаны технические данные почти такие же, как у крана, который я у них покупал. На этот раз требовались 16 мостовых кранов, каждый грузоподъемностью 2 тонны и шириной пролета в пять метров. Морозов сразу спросил: ты сможешь оказать какую-то поддержку в срочной доставке? – Конечно, конечно! Мы же хотели оставить свой след в любимом городе?

              Морозов оставил свой след. В сентябре 2005 года состоялось официальное открытие завода. Работают до сих пор эти краны или нет, я не знаю. И Морозова больше не встречал, разве что в известной социальной сети, да изредка в личной переписке.

              И Йорму я встречал в соцсети. Она каким-то образом присылала мне поначалу предложения типа «возможно, вы знакомы». Лежали наши телефоны рядом на столе в течении получаса, может поэтому? Телекарьера в той его передаче продлилась 20 лет. Еще через несколько лет он стал городским депутатом от Финской партии. Открыл небольшую фирму и строит частные дома для продажи. Ездит теперь не на микроавтобусе, а на Ауди А6. Что еще нужно человеку, если есть хорошая работа и прозрачное будущее?

--------