Бамбуковый Будда

Впервые я приехал в Бодхгая почти тридцать лет назад. Lonely Planet среди бюджетных размещений упоминал Бирманский монастырь на окраине деревни. У входа меня встретил курящий (!) монах и проводил в очень аскетичную комнатку. Из мебели — только самодельные расшатанные нары с каменным матрасом. Белья, естественно, не имелось, да и мне было пофиг. Мы, рейверы, не такое видали. Зато и цена — десять рупий за ночь. Примерно четверть доллара в те времена.

К бирманскому буддизму у меня с тех пор отношение особое. Ведь именно в этом монастыре случилось со мной прекрасное альковное приключение. Хотя ничего там особого не было, даже рассказывать не о чем - обычная история о русском чуваке и японской молодой женщине. Но сейчас, подковавшись на различных буддийских курсах, я объясняю всё созревшими связями из прошлых жизней. Или созданием связей для жизней будущих — ведь дело всё-таки происходило в Бодхгае. А так-то это была просто страстная и скоротечная любовь под дырявой антимоскитной сеткой.

И вот я зашёл сюда снова. Из любопытства, не из сентиментальных соображений. Той комнатки уже давно нет, в монастыре произошла перестройка. Другие комнаты с общим туалетом на этаже стоят от пятисот рупий. Японки, естественно, нет тоже — она уже давно нянчит внуков в какой-нибудь Иокогаме. Внуки, думаю, без примеси русской крови, хотя всякое может быть.

Монастырь за время нашей разлуки обзавёлся чудесным садиком, что редкость в этих пыльных и выжженных землях. Не знаю, как жить, но находиться в монастыре приятно. Но главная фишка места — на алтаре стоит статуя Будды из бамбука. Точнее, из бамбуковой соломки, раскрашенная и покрытая лаком. Видно, что старая. Очень красивая и необычная. Видимо, тридцать лет назад страсть к японке затмила мне разум и лишила памяти, потому что этого Будду я не помню вообще. Хотя тогда я считал себя художником и точно обратил бы внимание на такой арт-объект.

С японкой, кстати, вышел казус. Когда мы только познакомились, она назвала своё имя, которое я тут же забыл. А потом, когда между нами всё случилось, переспрашивать было как-то неловко. И я, каюсь, проснувшись ночью, залез к ней в поясную сумку и в неверном свете луны полистал японский паспорт. Потом, через много лет, имя забыл снова. То есть помню, но не уверен, что правильно. А посмотреть теперь уже негде.

И вот, сидя перед бамбуковым Буддой, я сильно пожелал - как бы её ни звали и где бы она ни находилась, всего самого наилучшего. И мысленно помахал ручкой.