Долгожданная тишина

В бесконечной суматохе дней и оглушающей череде событий напитаться звуками, как губка напитывается водой, проще, чем почистить зубы. Где ни находишься, везде своя какофония, множимая другой, соседней какофонией.

Дома всегда поджидают соседи: кто с дрелью, кто с руганью, кто с праздником, кто с интересной долгожданной серией. Кто-то совмещает, кто-то придумывает свою версию развлечений, но все это обязательно сольется с тем неповторимый шумом за окном, особенно если жить у какой-нибудь центральной городской улицы, где автомагистраль на четыре, а то и на шесть полос.

На улице же ворох звуков вообще со всех сторон. Птицы, играючи, пролетают над головами, выдавая пронзительные трели, уютно и надёжно прячась в тени ветвей. Машины снуют туда-сюда, а автобусы беспрерывно вываливают новые толпы людей, поглощая старые, уже привычные. Люди активно и громко разговаривают, а их любимцы, домашние питомцы, вторят, подражая свои хозяевам. Дети верещат и визжат, наслаждаясь то солнцем, то снегом, то лужами — в общем-то при любой погоде.

Магазины, кинотеатры, музеи, театры, площади, парки, фонтаны, кофейни, кафе, рестораны — куда ни глянь, куда ни сунься, везде будет такая смесь звуков, что иногда, пусть и крайне редко, но хочется найти звуконепроницаемый кокон и спрятаться на несколько лет, лишь бы голова перестала болеть от бесконечной обработки звуков.

Зоя сидела в самом тихом месте, которое ей только удалось обнаружить — городская библиотека. Пусть тишина и прерывалась шорохом страниц, стрекотом секундной стрелки на часах, редким стучанием каблуков или шарканьем балеток об пол прекрасных библиотекарей, но это было тише, чем везде.

Дома, помимо соседей, безобразничали дети. В их шалостях отец им потакал, в претензию предъявляя: «А что тут такого? Пусть поиграют, они же дети!». Зоя не спорила. Она и сама все прекрасно понимала, но легче от этого не становилось.

Взяв себе совершенно ненужную сейчас книгу, она бесцельно водила глазами по строкам в старом, немного криво пропечатанном издании какого-то местного фольклора. Что-то про языческих богов с забавными (или не очень) именами пролетало мимо неё, не просто не задерживаясь, а даже не особо фиксируясь глазами.

На мгновение прикрыв глаза, она глубоко вдохнула, чтобы затем тихо и долго выдыхать, давая себе возможность прийти, наконец, в себя. Мысли, метавшиеся в голове со скоростью света, рекошеча друг об друга и создавая когнитивный коллапс, наконец успокаивались. Видимо, ощутив необходимую тишину, они перестали пытаться убежать от громкости этого мира и стали, наконец, замедляться, находя свои места, и надёжно раскладываться по полочкам.

Голова перестала глючить. Сотни и тысячи вкладок, одновременно открывавшихся в шуме жизни, наконец могли быть закрыты, не перегревая и без того крайне нервную систему Зои. Она снова глубоко вдохнула и тихо выдохнула, открывая глаза.

Ветер шутливо играл с ветками весенних деревьев, плотно укрытых слоем зелёных, свежих почек. Солнце бликовало об окна соседних зданий. Птицы проносились мимо. Стеклопакет на окнах библиотеки надёжно защищал от звуков, оставляя только мерно тикающие часы и шелест страниц. Библиотекари тоже больше не ходили, предпочитая тихонько пить чай и полистывать очередной томик какого-нибудь нового дебютировавшего писателя города.

Телефон громко пиликнул, оповещая новым уведомлением. Зоя вздрогнула. Вибрация подтвердила, что нарушил тишину её телефон.

«Ты скоро? Я не могу их успокоить!» — гласило сообщение от мужа.

Встав со стула и беззвучно вернув взятую со стеллажа книгу на место, она кивком головы извинилась перед всеми, кого потревожила, и покинула свое тихое место.

Шум улицы больше не врезался в уши. Не давил и не сворачивал мозг в трубочку. Звуки словно притупились, оставляя после себя приятный шлейф заботливого участия. А Зою ждали дети. И она к ним уже спешила, чуть срываясь на бег.