Бедная Лиза

Фамилия у Лизы известная. Прадедушка — советский учёный, академик, в своё время получил Ленинскую и, извиняюсь, Сталинскую премии. Отсюда и Лизина двушка на Петроградке — результат сложных разменов с многочисленными наследниками академика.

Окна выходят в классический двор-колодец. Вечный сумрак, бухарские прадедушкины ковры, резной антикварный столик, расстроенное пианино, фарфоровые статуэтки, скрипучий паркет. Всюду пыль и тлен. Ещё сандаловый Будда из Сиама, книги (много старинных, дореволюционных, в сафьяновых переплётах), комнатные растения в товарном количестве. Пара изумительных родосских тарелок, предположительно конца XVIII века, копии древнегреческих. На одной изображён Тартар, на другой — Гея. Раньше была ещё одна — с Тифоном, но её в ковид пришлось продать знакомому коллекционеру.

Между растениями и статуэтками бродят два флегматичных мейнкуна и ещё два кота, подобранных на помойке. Есть старая разноцветная юла, жестяная, из Лизиного советского детства. Юла валяется на полу и всё время попадается под ноги.

Впрочем, всё это к нашей истории отношения почти не имеет.

Прошлой весной Лизе исполнилось сорок лет, половину из которых она проработала в отделе реставрации в Русском музее. Работу любила. А ещё очень любила Питер, из которого почти не выезжала. Ну так, может, в Москву иногда, в Крым в юности, один раз в Финляндию. Отпуск проводила на родительской даче в Осельках, где в основном писала этюды.

Фигурой Лиза напоминала натурщиц с полотен Дейнеки — мощное здоровое тело, крепкий зад, крупные ноги. Толстая русая коса, очки. Замужем никогда не была, дети отсутствовали, жила, как я уже сказал, с четырьмя котами. Короче — практически синий чулок, но всё же с неким налётом женственности.

Мы виделись регулярно, но нечасто. Пару раз в год она просила меня слегка помочь по хозяйству — типа передвинуть мебель или просверлить отверстие в стене. Если была рядом, заходила в гости на чай (ещё пару раз в год), иногда случайно встречались в городе. Всё. А ещё у Лизы хранился запасной ключ от моей квартиры на всякий случай. А у меня — от её. То есть отношения были довольно доверительные.

На отношения с мужчинами Лиза, по её словам, «положила с прибором». Кто-то мелькал в прошлом, иногда упоминались какие-то ухажёры в настоящем — в основном коллеги, но так, фоном. В общем, мужчин в Лизиной жизни не было уже давно, и никаких страданий она по этому поводу не испытывала. Ну, или делала вид. Я сильно не вникал, честно говоря.

И каково же было моё изумление (вроде так пишут в романах, да?), когда я увидел её в Гоа, в Кериме, за столиком ресторана Dhara. Да не одну, а в обнимку с седовласым элегантным мужчиной профессорского вида. Льняные шорты, гавайка Brunello Cucinelli, солнечные очки Ray-Ban баксов за триста. Я подумал, что иностранец, но нет, оказался наш, русский.

Тогда, в ресторане, я уж было кинулся здороваться, но Лиза так страшно выпучила глаза, что стало ясно — что-то не то. Я притормозил, сел неподалёку, выпил в одиночестве чашку кофе и разглядел мужчину повнимательнее (тогда же оценил рубашку и очки). А разъяснение интриги отложил до более удобных времён.
Этим же вечером написал Лизе в мессенджере: «Привет из Гоа!» — для коннекшена. Она ответила, мы увиделись на следующий день в шеке на пляже, уже без мужчины. И вот что она рассказала.

С этим «профессором», а он и в самом деле оказался кандидатом наук, Лиза встречается уже год. Лаврентию (так зовут нашего мужчину) ровно пятьдесят, коренной москвич, женат, у него двое детей-старшеклассников и солидная должность в фондах Третьяковки. Также подрабатывает консультантом и оценщиком на антикварных аукционах — человек далеко не бедный. Два-три раза в месяц Лаврентий приезжает в Питер по делам, иногда мифическим, останавливается всегда у Лизы. Отлично трахается (это слово Лиза произнесла при мне впервые, от неё прозвучало грубовато), привозит дорогие подарки. Короче — всё у них хорошо, всё просто «ат-лич-на», но приходится соблюдать конспирацию. Для Лаврентия это важно. Они никогда и никуда не выходят вместе, про их связь не знает никто. Я — первый.

Ещё Лаврентий зачем-то задвинул глуповатую телегу про то, что они с женой давно не спят друг с другом и живут вместе только ради детей и совместного бизнеса. Но Лиза лишь махнула рукой — с семейным положением Лаврентия ей было всё ясно и без телеги.

Лиза выглядела по уши влюблённой. Лаврентий то, Лаврентий сё, да какой у них секс, какой ум, да как он пахнет, внимательный, ласковый… К концу беседы я даже утомился от такого количества положительных качеств в одном человеке.

— А как вы в Кериме-то оказались? Меньше всего ожидал тут встретить тебя.

— А я?! Это была идея Лаврентия. Он по антикварным делам должен был лететь в Мумбаи, ну и продлил себе командировку на неделю. Купил мне билет в Гоа, на работе я взяла за свой счёт. А Керим просто потому, что здесь меньше всего шансов нарваться на общих знакомых.

Мы оба усмехнулись.

— Ладно, на связи, — Лиза встала из-за стола. — Сейчас Лаврентий закончит работать — он весь день описывает лоты, и мы пойдём ужинать в Dhara. Не приходи туда сегодня, ладно? Мне неприятно будет видеть тебя и делать вид, что мы незнакомы. Лаврентий завтра улетает в Мумбаи, я послезавтра отсюда в Питер. Так что спишемся и ещё увидимся, не переживай.

Я, в общем-то, и не переживал. Но было интересно.

Завтра договорились встретиться ближе к вечеру в том же пляжном шеке. Но неожиданно днём Лиза появилась у меня на пороге, буквально вся в слезах и губной помаде. Всхлипывая, произнесла:

— Ты чего трубку не поднимаешь? Смотри, — она взяла с кресла мой телефон, — пять пропущенных. А, звук выключен, ясно…  В лавке с фруктами спросила, где ты тут живёшь… Короче, у нас с Лаврентием всё кончено.

Лиза схватила бутылку воды со стола и стала жадно пить.

— Это из колонки, не кипячёная, — сказал я.

— Уже всё равно, — ответила Лиза.

В общем, произошло следующее: коварный Лаврентий задумал каверзу (Лиза так и сказала). Утром они проснулись рано, сходили на пляж, быстрые сборы, прощальный секс, кофе, то да сё. Такси в аэропорт должно приехать через час.

Это время Лаврентий решил использовать так: достал заранее припасённое кольцо из белого золота, протянул Лизе и сказал, что всё — жить больше без неё не может. Что вчера позвонил и рассказал всё жене, что уходит от неё, делит семейный бизнес, переезжает в Питер, мы женимся и всё такое. Дети поймут, уже большие. И радостный такой, говорит — как гора с плеч. Типа давно не было ему так легко.

— Но позвольте, — возмущалась Лиза, сидя на моей кровати, — мы так не договаривались! Я не собираюсь вмешиваться в чужую семью и вообще с кем-то жить. Мне вполне хватает котов.

Короче, на прощание Лиза устроила Лаврентию скандал. Орала, по её словам, на весь Керим, хотя я не слышал. Что орала? Да всё подряд! Что такого она не ожидала, что было так хорошо, а он взял и всё разрушил. Ну и всё в таком духе.

— Где он теперь? Вроде поехал в аэропорт. Сказал, что завтра напишет. Надеется, что передумаю. Я не хочу его терять, но для меня это как предательство, понимаешь?! Ненавижу его и никогда не прощу.

— Вот почему вам, мужикам, вечно надо всё, буквально всё-всё испортить?! — она вопросительно посмотрела на меня.

Я глубоко задумался над таким диковинным зигзагом кармы и не сразу заметил, что Лиза дёргает меня за футболку.

— Ну что ты молчишь? Он же поступил подло, как считаешь?

— Считаю?

— Ну да, как ты считаешь?

Я не знал, что ответить.

— В телефоне есть калькулятор, — сказал я, чтобы сказать хоть что-то. — Вот на нём и считаю.

Через пару недель я узнал, что Лаврентия к Лизе не отпустила жена. Подключила отца, генерала ФСБ в отставке. Тот за пару минут очень внятно распедалил зятю что да как — прощай Третьяковка, семейный бизнес, антикварные аукционы и вообще, если уйдёт к своей прошмандовке, то голый-босый. Лаврентий, видимо, на такое был не согласен. Может, оно и к лучшему.

Лиза с теплотой вспоминает Гоа и строит планы, как она туда поедет следующей зимой. Уже одна. Денег лишних нет, но стоимость поездки — одна тарелка с Тартаром. Или с Геей. Вообще не жалко. Тем более, узнала Лиза, если продавать коллекционерам сразу пару, то цена будет тройная. Вот такая калькуляция.