Инглишмен ин Непал

Не знаю, отчего так получилось, но все виноделы, с которыми я был знаком, поголовно были людьми приятными, умными и интеллигентными. Есть исследования, что сухое красное вино в небольших количествах благотворно влияет на сердце и сосуды. То есть здоровое сердце бодро качает кровь, та, в свою очередь, бежит по здоровым сосудам и питает кислородом мозг — отсюда и ум. А уж здоровому и умному легко быть приятным и интеллигентным! Впрочем, всё это лишь моя теория.

Я уже давно собирался рассказать про Стинга в Непале, но все время об этом забываю. То ли я мало пью красного вина, и с сосудами и памятью у меня неважно, то ли наоборот — много, отсюда и провалы…

Короче — история такая.

С известным виноделом Стингом мне как-то удалось поздороваться за руку и даже выпить пару бокалов красного. Дело происходило в Катманду, а познакомил нас мой товарищ Валера, который к тому времени уже одиннадцать лет водил по контракту вертолёты в небе Непала. Стинг, променявший родительский протестантизм на модный буддизм, за немалые деньги зафрахтовал Валеру вместе с вертолётом и посещал горные буддийские монастыри. Это был далеко не первый его визит в Непал, но все они держатся в строгом секрете и организуются буквально на правительственном уровне. Так что если бы не Валера, то мировая буддийская и рок-энд-рольная общественность так бы никогда и не узнала о таком экзотическом хобби.

Как-то вечером Валера позвал меня в бар отеля «Хайят». Здесь любят останавливаться всякие знаменитости, вроде известных манекенщиц, рок-звёзд и собкоров крупных медиакорпораций. Я когда-то читал интервью с Кейтом Ричардсом из «Роллинг Стоунз», где он так упомянул про лабиринты этого отеля (цитирую по памяти): «Спал я тут с одной тёткой, потом пригляделся — а это вовсе не она. Перепутал двери в гостинице! Бывают ошибки в жизни, но пока ведь никто не жаловался!»

В баре Стинг в узком кругу рассказывал про встречи с ламами, нюансы виноделия и угощал хорошим вином, которое привез с собой. Чтобы не выглядеть полным чучелом и не позорить Родину, к этой вечеринке я специально купил новую футболку и даже попросил знакомую её погладить — чего не делал никогда. Стинг же спустился в бар в старых кроссовках, спортивных штанах с висящими коленками и в пиджаке, одетом на свитер — я его даже не сразу узнал. Но, как и все знакомые мне изготовители вин, впечатление производил приятное и интеллигентное, даже когда, ёжась от холода, заправил пиджак в треники. Спросил о моей работе (я тогда писал путеводитель по Непалу) и похвалил мой квадратный английский. Это было слышать особенно лестно, так как до карьеры певца и винодела Стинг был преподавателем английской словесности. И как тут не вспомнить маленькую дочку одного моего приятеля-меломана! Придя из школы, с первого в своей жизни урока английского языка, она спросила папу: «А правда, что Стинг был учителем английского?» «Да», — ответил мой приятель. «Не понимаю, — продолжала девочка, — зачем в Англии преподавать английский, если его там и так все хорошо знают?»

Такую, почти музыкальную историю, хорошо бы закончить бодро, по-радийному, вроде: «И на этом я оставляю вас с песней Стинга "Spirits in the Material World"». Но формат у нас нынче другой. А вот Стинг на дорожку сел за рояль, согрел пальцы дыханием, и спел нам из нее пару куплетов. Но голос был хриплый, потусторонний, совсем не такой, как на пластинках.