Луна и грош

Бывая в Москве я иногда встречаюсь со своей подругой детства - Аленой. И мы, естественно, вспоминаем общих знакомых: кто, где, кого и сколько. А еще — историю ее юношеского бурного романа с моим приятелем. Такая любовь бывает только у очень молодых людей на пике гормонального развития — сильная, безоглядная.
Вот про этого приятеля я вам сегодня и хочу рассказать.
 
Назовем его Альберт, хотя мы его звали просто Алик. История эта берет свое начало в городе Минске в начале 80-х годов прошлого века. Мы там жили, так получилось. И Алик - один из ближайших и лучших друзей моей противоречивой юности.
 
Он был внуком известного революционера, о таких говорили - "их именами названы улицы нашего города". Иногда мы ходили бухать на могилу его деда, царствие ему небесное, на престижное кладбище в центре Минска. Менты Алика знали и не трогали, лишь напоминали "хлопцы, только бутылки тут не бейте, не сцыте на могилы и не ****ите никого". Мы не били и не ****или. Хотелось, конечно, показать свою хулиганскую удаль, но таковы были условия контракта.
 
Алик слыл личностью творческой. Пробовал стать музыкантом, актером, художником, писателем/поэтом и даже, вроде, танцором. Но как-то без особого успеха. А потом наступила Перестройка, и всем стало резко не до творчества. На руинах советской цивилизации выживали кто как мог. Алик подался в мутные кооператоры. Довольно удачно - например у него дома я впервые увидел стиральную машину с фронтальной загрузкой, как в иностранном кино. Деньги он хранил в коробке из-под соковыжималки "Бош". Но что-то пошло не так и нашему герою пришлось некоторое время провести в тюрьме. И дедушка не помог, в 90-е предок-революционер был уже не льготой, а почти отягощающим обстоятельством.
 
После отсидки, уже в районе тридцати лет, без копейки и без особого энтузиазма к жизни, Алик задумывает финт ушами. У него была однушка в центре Минска, которую он сделал - как тогда говорили - с помощью матери, дочки того самого. Пробивной, доброй и пьющей женщины. Эту квартиру Алик продает за 7500 долларов (напомню, это 90-е, нормальная цена в те времена). И за 2500 покупает недельный тур в Австралию. Неслыханное дело в разваливающейся стране, где 100 долларов в месяц считалось отличной зарплатой. Зато и с австралийской визой никаких проблем не возникло - новый русский, понятное дело, едет прогуливать свои "приваловские миллионы". Таких туристов тогда за границей любили.
 
Неделю Алик путешествует с группой: Сидней, Аделаида, пингвины, кенгуру, дикие стада верблюдов, отличные отели, все везде включено. Оперный театр, опять же. В последний день тура он выходит пройтись по австралийской столице. Типа сделать последний шоппинг. Но вместо шоппинг-мола, заходит в первую попавшуюся юридическую контору, буквально с улицы, увидев вывеску Law Office. Английский Алик учил в спецшколе, учил плохо, но построить простенький диалог вполне мог.
 
- Хелло, - сказал он австралийскому адвокату, - я приехал из Белоруссии, мне тут понравилось, хочу у вас остаться на всю жизнь. Поспособствуете?
Адвокат, естественно, ухмыльнулся - много вас таких. И пояснил, что просто так остаться нельзя, нужны веские причины, закон на этот счет суров. И вообще - в бывшем USSR сейчас полная свобода и демократия и беженцев оттуда Австралия не принимает. Ну, за редчайшим исключением. И, типа, до свидания, всего хорошего.

- А так? - Алик выложил на стол 5000 американских долларов наличными. Все, что осталось от квартиры.

- А так, - ответил адвокат, подходя к окну и опуская жалюзи, - можно подумать.
 
С тех пор я Алика не видел, и почти ничего о нем не знал. Все, буквально все связи он обрубил. Правда иногда писал маме бумажные письма. Раз года в три я случайно встречал ее на улице,  всегда поддатую, разговаривали по паре минут. Алик жив, в Австралии, связался было с некой полоумной испанкой, но сейчас снова один, на этом все. Это же еще до эпохи интернета случилось, люди и связи терялись на раз.
 
И вот, лет через 20-25 после этой истории сидели мы с приятельницей в московском кафе. И вспомнили Алика. Она вообще потеряла с ним связь еще раньше, чем я, даже про Австралию не знала. Мы тут же погуглили - ничего. Ни по русски, ни по английски. А через неделю она пишет, что возможно фамилия Алика в паспорте на английский была переведена не с русского, а с белорусского. Такое иногда случалось. И в его случае эта разница составляет две буквы. Я забил в поисковик - так и есть, нашелся наш австралийский Алик!
 
Пара статей из газет конца 90-х, и довольно много свежих материалов. В газетах - жуткая, полная опасностей и приключений, история побега в Австралию, чуть ли не вплавь, борца за права белорусского народа, не понятого на Родине гениального актера и танцора, жертвы режима и пр. Видно, что адвокат свою пятерку отработал по полной. Даже Аликову тюрьму приплел, типа политический. И еще приплел, как Алик лежал в дурке за убеждения, и как над ним ставили опыты врачи-убийцы. Последнее, кстати, отчасти правда - мы оба лежали, косили от Афгана. Там и познакомились. Так что в некотором роде, действительно, за убеждения. Правда без опытов.
 
А свежие австралийские материалы были уже об Алике-художнике. Выставки, галереи, продажи, аукционы. Я полистал какой-то каталог - слушайте, крепкие работы! Честно скажу - я бы так не нарисовал (напомню, что у меня есть диплом живописца). Нового в них ничего нет, но вполне интерьерные, профессиональные вещи, цены - 7500-18000 австралийских долларов. И это с учетом того, что кисточки Алик впервые взял в руки чуть ли не после 30 лет.
 
То есть это сказка со счастливым концом. Но есть и небольшое продолжение. В одном из каталогов я увидел аликов емэйл и написал ему письмо. Типа - привет старик, как классно что я тебя нашел, помнишь как мы поджигали в 80-х, давай прилетай в Индию зимой, встретимся и подожжем снова. Ну или я до тебя как-нибудь доеду. В смысле долечу. Напомню, что мы с ним были ближайшими друзьями лет 10, и делили поровну буквально все, от портвейна до женщин.
 
Ответ был вежливый, примерно такой: "Прошу я извинить меня. Я не есть хорошо понимать по русски. В Индию не могу, я много работать, хэв но тайм, но если вам Роман (ВАМ!!!) совсем нет чего покушать, могу послать литл мани. Сообщите номер свой VISA".
 
Я слегка прифигел. Ладно, не хочет видеть - не надо, но человек большую часть жизни разговаривал на чистом русском языке, а тут "я не есть понимать". Переслал это московской знакомой. Она, как умная, но занятая женщина, ответила кратко - "Это он деликатно послал тебя на хер".

Вообще я заметил, что австралийцы в массе своей довольно тактичные люди. Ну, по моему опыту. Если тебя бросает австралийская женщина, она сделает это так, что будешь думать, что ты прекраснейший мужчина в мире, и она отпускает тебя навстречу лучшей доле. Расскажу при случае, как я провел зиму в Непале с одной австралийкой. И что из этого вышло...  А, нет, та была из Новой Зеландии. Впрочем, небольшая разница. Нам, жителям солнечного Петербурга, вы же знаете, что сразу за Уралом - все Сибирь.
 
На этом свою версию "Луны и Грош" я завершаю. Раз в год я залезаю в интернет и интересуюсь Аликовой историей успеха. Там все по прежнему, разве что цены на картины начинаются теперь с 25000. Плюс заказы на роспись стен в правительственных учреждениях.
 
Впрочем, есть у меня теория, что Алик был бы рад нашей встрече. Но в его нынешней жизни я - опасное звено. Приеду еще в Австралию, по пьяне ляпну чего лишнего, и вся легенда про беглого белорусского диссидента рассыплется, испарится, как с белых яблонь дым. Еще и гражданства лишат. Думаю, это адвокат и посоветовал обрубить концы. Так что "я не есть понимать" очень даже логично. Умерла так умерла.