Африка и ВМВ. В кинокадре и за кадром

 
АФРИКА И ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. В  КИНОКАДРЕ И ЗА КАДРОМ.

Трагедия лагеря Тиарой. Факты

Государства Магриба — Марокко, Алжир и Тунис — поставляли значительное количество солдат в боевые части французской армии и участвовали в сражениях на европейских театрах.
В Алжире накануне войны располагался 19-й корпус французской армии: 55 тыс. человек, около 350 самолетов, артиллерийские и бронетанковые части. Там же находился   штаб всех вооруженных сил Франции в Северной Африке.
Тунисские военные формирования также были задействованы во Французской кампании 1940 г. — в боях участвовали, в частности, 4-й, 8-й и 20-й пехотные полки. Во время этих боевых действий  погибло около девяти тысяч тунисцев. \
В ходе освобождения Северной Африки пострадали десятки тысяч алжирцев, марокканцев и тунисцев, как в армии, так и среди мирного населения.

В конце войны французское командование под давлением англо-американских союзников приняло решение о демобилизации сенегальских стрелков и их депортации в африканские колонии. При этом африканским солдатами выплатили в четыре раза меньшее по размеру жалованье, чем европейским. Многие не получили жалованья вообще. Это возмутило сенегальских стрелков,  и еще в Версале африканцы попытались выразить недовольство, но были разогнаны французским подразделением, открывшим огонь на поражение по героям войны. 
После прибытия в Сенегал солдат разместили в лагере Тиарой в окрестностях Дакара. Там сенегальские стрелки ждали выплаты обещанного жалованья, однако  день зарплаты так и не наступил. 30 ноября 1944 г. сенегальцы захватили французского офицера в заложники, но вскоре отпустили его, поверив обещаниям французов о скорой выплате жалованья. Однако вместо жалованья лагерь был окружен войсками и   обстрелян из артиллерийских орудий. Погибло много сенегальских стрелков, 49 человек было арестованы и отправлены в тюрьму.
Так французское  военное командование расплатилось с африканскими воинами, рисковавшими своими жизнями на фронтах  Европы.



   О фильме    «Лагерь Тиарой» и сенегальском режиссере  Усмане Сембене 




Восемьдесят  один год   отделяет нас от окончания Второй мировой войны. Однако остаются важные темы, которые еще ждут исследователей.
Перовому предоставим  слово доктору исторических наук Артему Борисовичу Летневу.  С  его именем связано 60 лет истории не только советской и российской, но и мировой африканистики.
И к тому же  ни одной копии    художественного фильма «Лагерь Тиарой», о котором он рассказывает,  в России нет до сих пор… А ведь  его исследование (публикую в моем изложении) было опубликовано  в журнале  «Азия и Африка сегодня»  в 2006 году, двадцать лет назад…
Двадцать  лет назад…

Африка военных лет выглядит на западном экране весьма своеобразно. Идет ли речь о лентах серьезных или развлекательных, талантливо сделанных или бездарных, независимо от политических предпочтений и эстетических воззрений постановщиков, в первую очередь изображается жизнь хозяев колоний, европейцев, происходит погружение в их внутренний мир. Почему же в рассмотренных нами игровых фильмах переживают, рассуждают (и действуют) в основном люди неафриканского корня - европейцы, американцы, австралийцы и прочие, а сами африканцы по большей части безмолвствуют? А где же сама Африка, ее жители, их мысли, переживания? Выходит, что континент служил режиссерам всего лишь фоном, на котором разыгрывалась интрига?
Интересно, что думают об этом знатоки европейского колониального кино? Приведем некоторые их высказывания. Французские историки Паскаль Бланшар и Жиль Бётш: "На протяжении всего фильма* африканец остается на втором плане, а Африка предстает как страна несметных природных богатств, но поставить их на службу человеку дано лишь европейцам"1.
Американский историк Рэймонд Бэттс, специалист по британскому кино:
"Африка представлена только под углом зрения активности белого человека. Лишь после 1936 г., когда на экран вышел...фильм "Песнь свободы" с участием Поля Робсона, африканец был показан в благоприятном свете".
Французский культуролог Марсель Оме:
"Сколько погибло и погребено во имя Франции людей из колоний: и в Вердене в 1914 - 1918 гг., и на европейских фронтах Второй мировой войны! А наше кино заговорило о них лишь много лет спустя, в разгар деколонизации».
В силу каких причин об африканцах, воевавших против нацистов и фашистов, кинематографисты заговорили с таким опозданием?

Ошибочно считать, что кинотеатры в колониях посещали только европейцы. Смотрели фильмы и коренные жители. Инертная, безликая, безымянная  масса, - так выглядели африканцы  на колониальном экране. Но в жизни-то было совсем иное: бесконечные мобилизации, реквизиции, экзекуции и похоронки, приходившие с разных фронтов. Из  Ливии и Туниса, а затем из   Италии, Франции и Германии.
Рано или поздно должно  прийти понимание подлинного значения и масштаба   участия  африканцев в грозных мировых событиях. Осознание веса их собственного вклада в общую победу над  нацизмом и фашизмом.  Надо рассказать миру жестокую правду о войне, о реальном вкладе африканцев в военные усилия Антигитлеровской  коалиции мог рассказать лучше других человек, который сам воевал против нацистов.
И такой человек нашелся. Его имя - Сембен Усман, родом он из Сенегала. Его заслуги перед африканской литературой и африканским кино неоспоримы.
Сын рыбака из провинциального сенегальского городка, он был призван во французскую армию со школьной скамьи. Воевал в Северной Африке, Франции, Германии. Демобилизовавшись, долго работал портовым грузчиком в Марселе. Упорно занимался самообразованием. Почувствовав вкус к литературному творчеству, начал писать и печататься.
Первые контакты с советскими творческими работниками, поначалу с писателями, Сембен Усман устанавливает в 1957 г., во время Московского международного фестиваля молодежи и студентов. Через них он знакомится и с мастерами советского кино. Его стажировкой руководил кинодраматург и режиссер Марк Семенович Донской, известный, в частности, своими военными фильмами "Радуга" (1944) и "Непокоренные" (1946).
Первую киноленту Сембен Усман снял в 1964 г. А над главным своим военным фильмом - "Лагерь Тиарой" - закончил работать через четверть века, в марте 1988 г.
Тиарой - небольшая станция в окрестностях столицы Сенегала. В самом конце войны там разыгралась настоящая трагедия. Она и легла в основу сценария, в котором постановщик реконструирует реальные события. В конце ноября - начале декабря 1944 г. в нескольких километрах от станции и за многие тысячи километров от настоящей войны пролилась кровь. Кровь африканских защитников Франции, только что вернувшихся домой из вздыбленной войной Европы.
С этого фильм и начинается. Взвод солдат, часть батальона колониальных войск, подлежащего расформированию, выгружается из трюма военного транспорта и бодро марширует из порта в военный городок. Поначалу все бы ничего, да только кормят плохо.
Между тем глубинная причина неблагополучия всем прекрасно известна. Еще во Франции демобилизуемым обещали выплатить выходное военное пособие и обменять по официальному курсу оставшиеся у них франки метрополии на колониальные франки. По прибытии же в Сенегал солдатам становится ясно, что их, попросту говоря, одурачили. Размеры пособия урезали, а обменный курс франка произвольно изменили в пользу казны. А главное, не хотят производить расчет до разъезда солдат по родным весям: уверяют, что они получат все, что им причитается, по прибытии домой, у местных колониальных администраторов.
Новость вызывает возмущение солдат. 
Военные власти - это, главным образом, вчерашние вишисты, в кабинетах которых теперь красуется вместо портрета предателя Франции Петэна портрет генерала де Голля. Такие, как начальник лагеря капитан Лабрусс, типичный колониальный служака, сделавший карьеру десятилетней службой в Дагомее, Нигере, Конго. Подобные ему "отцы-командиры" на фронте не были - благополучно пересидели войну на военно-интендантской или полицейской должности в колониальной глубинке. Тем сильнее их неприязнь к фронтовикам-африканцам. В особенности к отмеченным боевыми наградами.
У солдат же свои неформальные авторитетные вожаки. Среди них и рядовые, и унтер-офицеры. Командир взвода, старший сержант Дьятта - один из главных героев картины. Он резко противопоставлен капитану Лабруссу. Его раздражает достоинство, с которым держится фронтовик-сенегалец. Дьятта свободно говорит по-английски, читает французских поэтов, слушает записи классической музыки, что особенно бесит недалекого солдафона. Моцарт, Бетховен? Скажите, пожалуйста!
Самая трагическая фигура во взводе - рядовой Пай. Его гнетет груз мучительных, тягостных воспоминаний. Демоны войны расстроили его рассудок - он страдает манией преследования. Фронт и концлагерь искалечили его, он потерял дар речи, с товарищами объясняется жестами и нечленораздельным мычанием. Повсюду, даже в родной Африке, ему чудятся немцы, фашисты. Он боится прикоснуться к проволочной ограде военного городка: а вдруг они опять пропустили через проволоку ток высокого напряжения, как там, в лагере? Он агрессивен, постоянно раздражен, почти не спит, вечно к чему-то прислушивается. Звук работающих моторов вселяет в него ужас: а если это их танки снова окружают нас, как тогда, в 40-м?
Командир взвода Дьятта внешне спокоен, подтянут, ровен в обращении с подчиненными и начальниками. Но спокойствие это показное. Как и его товарищи, он возмущен расистскими выходками со стороны французских офицеров. Тяжело выслушивать такое фронтовику. Еще тяжелее становится ему, когда он узнает о гибели в родном краю отца и матери во время подавления французскими колонизаторами крестьянских волнений. Война черпала из Африки все новых рекрутов. Их надо было кормить. Власти потребовали резко увеличить поставки риса для армии. Отчаявшиеся крестьяне отказались, и тогда против них двинули карателей.
Поначалу Дьятта носит страшную весть в себе. Потом делится своим горем с единственным французским офицером, который относится к солдатам по-человечески, ибо их связывает окопное братство. Капитан Реймон, честный патриот, убежденный антифашист и сторонник де Голля, поражен услышанным и выражает сержанту свое искреннее соболезнование.
В сцене трудного для обоих разговора с глазу на глаз не по себе и сержанту, и капитану. Последнему неловко вдвойне. Ему стыдно за жестокую расправу властей с безоружными крестьянами, которые честно отправили на войну сыновей. К тому же он невольно прикоснулся к чужой семейной драме. Он знает, что сержант женат на француженке, которая родила ему дочь. И внезапно осознает, какое страшное моральное давление должен испытывать Дьятта со стороны родни. Ведь в ее глазах он - отщепенец, предатель, женившийся на женщине, народ которой убил его родителей. А родственники, чего капитан не знает, уже успели навестить сержанта, обменяться с ним новостями и выразить свое негодование по поводу его женитьбы. Сцена его встречи с разгневанной тетушкой, дряхлым дядюшкой и бывшей невестой - одна из тягостных в фильме.
Недаром мерещились танки убогому калеке Паю. Перед рассветом спящий лагерь действительно окружают стальные машины. Только не немецкие, а свои, французские. Отчего же? Казалось бы, инцидент исчерпан, обо всем договорились, генерал дал слово. Стало быть, утром - полный денежный расчет, да и по вагонам?
Ан нет. Французское командование, уязвленное вынужденной уступкой, вовсе не собирается выполнять генеральское обещание. Такое проявление слабости может повлечь за собой нежелательные последствия, как минимум - расследование дела. Придется обо всем докладывать в Париж, а там, в военном ведомстве, новые люди всем заправляют, и еще неизвестно, как они прореагируют...
А не проще ли свалить все на "бунтовщиков"? Подавить солдатский протест с помощью грубой силы? 
Сцена расправы над солдатами - кульминационная в фильме - не для слабонервных. Окружив спящий лагерь, танки и отряды жандармерии неожиданно открывают бешеный огонь на поражение. В лучах прожекторов мечутся безоружные, сонные, полуодетые люди, выскочившие на плац из бараков, ничего не понимающие, ослепленные, оглушенные взрывами. И падают, накрытые залпами танковых орудий, скошенные пулеметными очередями. Снарядов и патронов танкисты не жалеют. 
На другой день мертвых, завернутых в простыни, наспех похоронят в общей могиле. Раненых развезут по лазаретам.  Полтора десятка оставшихся в живых, так называемых «зачинщиков беспорядков» срочно предадут суду военного трибунала.
Удивительна по своей эмоциональной силе финальная сцена в порту. Под звуки военного оркестра, под наблюдением капитана Реймона вереница африканских новобранцев  поднимается на борт того же военного транспорта. Такая у капитана работа: из Европы сопровождать демобилизованных солдат из колоний, из Африки доставлять на фронт  в Европу пополнение. И не знает еще Реймон, что произошло в лагере Тиарой минувшей ночью…
(продолжение следует)
На фотографии -
 
Н.Сологубовский

Прошу направлять ваши дополнения об африканском кино и ВМВ  на почту  - sweeta45@mail.ru