Три апории от сантехника Сеняева Ивана Никитовича

АПОРИЯ ПРИСУТСТВИЯ:
Человек боится, что жизнь пройдет мимо него, и потому пытается удержать каждое ее мгновение

Он смотрит на закат — и снимает его
Он любит — и тут же ищет слова, чтобы назвать любовь
Он страдает — и спешит понять, что именно с ним происходит
Он радуется — и уже думает, как сохранить эту радость в памяти, в записи, в изображении, в чужом подтверждении

Но мгновение нельзя удержать, не отступив от него
Нельзя жить чувство и одновременно делать его предметом наблюдения
Нельзя быть внутри пламени и в ту же секунду измерять его температуру

Чтобы удостоверить жизнь, человек выходит из жизни
Чтобы зафиксировать присутствие, он вносит в него отсутствие
Чтобы убедиться, что был счастлив, он перестает быть счастливым и становится свидетелем собственного счастья

И выходит так:
когда он живет — он не знает, что живет
когда знает — уже не живет

Поэтому современный человек обречен на странную нищету:
он не доверяет пережитому, если оно не оставило следа
но сам след есть только знак того, что переживание уже мертво

Он собирает доказательства жизни, как следователь на месте преступления
И чем полнее архив, тем очевиднее утрата

Такова апория:
лишь непрожитое можно полностью зафиксировать,
а прожитое — только потерять


 АПОРИЯ ПОДЛИННОГО ВЫБОРА:
Человек хочет выбрать не просто удобное, а свое
Не то, что навязано
Не то, что модно
Не то, что внушено родителями, временем, страхом, стадом, усталостью
Он хочет хоть раз сказать: вот это — я

Но когда он начинает искать это «я», он находит склад чужих голосов
В его желаниях живут чужие желания
В его убеждениях — обломки воспитания
В его вкусе — след эпохи
В его бунте — тоже заимствование
Даже его отвращение нередко не его, а только обратная сторона чужой власти

Тогда он решает очиститься
Отделить подлинное от наносного
Снять с себя все чужое, как старую штукатурку

Но кто именно будет очищать
Тем же самым сознанием, которое уже составлено из примесей
Тем же самым взглядом, который воспитан тем, от чего он хочет избавиться
Тем же самым судом, который сам нуждается в суде

И потому человек попадает в дурную бесконечность:
чтобы выбрать по-настоящему, надо сначала стать собой
но чтобы стать собой, надо уже уметь выбирать по-настоящему

Если он снимает с себя все чужое, то под конец может обнаружить не ядро, а пустоту
Не лицо, а выемку
Не голос, а тишину, в которой уже некому говорить «я»

Такова апория:
чем яростнее человек ищет себя в чистом виде,
тем больше рискует остаться без того, кого искал

Абсолютно подлинный выбор невозможен,
потому что существо, способное жить, всегда уже смешано
Чист бывает только призрак


 АПОРИЯ  ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ  СБОРКИ:
Человек думает, что пока еще не готов к жизни
Он слишком рассеян
слишком ранен
слишком неясен себе
слишком зависим
слишком хрупок

И потому он откладывает существование
Еще немного понять себя
Еще немного выпрямить душу
Еще немного собрать волю
Еще немного научиться правильно чувствовать, правильно мыслить, правильно беречь силы
А уж потом — жить

Но всякий раз, когда человек что-то о себе понимает, он уже меняется
Тот, кто начал путь к окончательной ясности, не совпадает с тем, кто мог бы ее завершить
Пока он собирает себя, собираемый исчезает
Пока он чинит внутренний механизм, меняется сама поломка

Он хочет дойти до такого состояния, где больше нечего исправлять
Но если в нем действительно больше нечего исправлять, то исчезает и тот, кто жил надеждой на исправление
Тогда завершенность оказывается не венцом, а концом
Не зрелостью, а остановкой

Человек ведь и есть свое несовпадение с собой
Своя трещина
Своя недоделанность
Своя невозможность быть окончательно равным собственной форме

Если бы он стал завершенным, он перестал бы быть существом, которое ждет, ищет, страдает, вспоминает, меняется
Он перестал бы быть живым в человеческом смысле

Такова апория:
человек хочет завершить внутреннюю работу,
не замечая, что сам он и есть эта работа

И потому окончательно собранный человек был бы подобен идеально починенному крану, в котором уже никогда не пойдет вода

Если свести все три апории в один темный узел, получится вот что

Человек нового времени погибает не от невежества, а от чрезмерного сознания
Он хочет присутствовать — и превращается в наблюдателя
Он хочет выбирать подлинно — и растворяет выбирающего
Он хочет завершить себя — и губит живую незавершенность, из которой был сделан

Он всюду ищет последнюю точность
Но жизнь не выносит окончательной точности
Слишком точно схваченная — она перестает дышать

Иван Никитович Сеняев, вероятно, сказал бы об этом так:

Человек теперь не живет, а все время проверяет, жив ли он
И от этих проверок понемногу умирает