Возрващение

           Герои  моего повествования, про которых я узнал от старого капитана, жили в портовом городе на севере России, в одно время – в лихие 90-е двадцатого века. Они конечно не подозревали о существовании друг друга,  и не знали, что судьба так тесно сомкнёт их. И конечно они не могли предвидеть, что его величество случай раскроет им очень не простое переплетение их судеб.               

          Старый капитан был уверен, что все люди связаны невидимыми ниточками. Особенно в море, где каждый даже в штиль должен занимать на судне свое место и выполнять свое дело на совесть,  и, при этом не забывать про локоть товарища. Так приучила действовать его морская стихия, которая во время шторма могла за несколько мгновений погубить весь экипаж. Поэтому и в обычной жизни он был как на мостике судна - тверд, сдержан и крепко держал штурвал своего жизненного корабля. Семьи у него не было. В молодости он был женат. Но однажды вернувшись из годичного рейса, он нашёл в пустой квартире записку от жены, в которой та сообщала, что уезжает в далёкий тёплый город с другом, и просит её не искать и не беспокоить. Детей у них не было. Неожиданно став одиноким капитан не пустился во все тяжкие, а просто запер пустой дом и переселился на судно. В квартиру он возвращался редко, после длительных рейсов и то не на долго. В свою личную жизнь он решил больше никого не впускать. Большую часть времени он посвящал своему сухогрузу и экипажу, за что получил непререкаемый авторитет, уважение как у моряков, так и у руководства.

        Пароходство в котором опытный кэп работал долгие годы, в лихие 90-е, стало снижать темпы грузоперевозок. Причин было много - перестройка, кризис в стране, спад лесозаготовок, закрытие перерабатывающих лес заводов и старение кораблей торгового флота. Большие устаревшие сухогрузы требовали дорогостоящего ремонта и их выгоднее было продать. Новые торговые суда - временно не строились. Многие моряки остались не «у дел». Экипажи были вынуждены устраиваться на работу в иностранные фирмы. Капитану оставалось два года бороздить моря до выхода на пенсию, но и его экипаж ожидало расформирование. Сухогруз продали.  На производственном собрании, команда упросила своего  капитана сформировать и возглавить новый экипаж и, самое для них основное- найти всем работу. Несколько коротких и удачных рейсов они совершили вокруг Европы в составе международных экипажей. А затем поступило предложение на длительный рейс из Южной Америки, из Бразилии до Австралии. 
       Русский экипаж, после перелёта из Мурманска в Москву, а затем и  длительного и, утомительного перелёта из Москвы в Рио де Жанейро, должен был иметь одно желание - упасть на гостиничные койки и… спать. Но когда руки наших моряков коснулись раскалённых солнцем поручней аэропортовского трапа, они вспомнили, что имеют редкий шанс попасть на футбольный матч, на знаменитом стадионе Мараканы.  Моряки тотчас «поглубже» спрятали свою усталость и ринулись к капитану с эмоциональной просьбой отпустить их на матч. А старый капитан знал, что впереди их ещё ждёт акклиматизация и почти тысяча километров пути до порта Имбитубы. А затем, сложная, многочасовая, под палящим солнцем без перерывов и отдыха погрузка незнакомого судна. И не внимая воркотне некоторых заядлых «тиффози» от футбола он принял единственно правильное решение.  Туристической поездки на гору Корковаду и осмотра памятника Христа Искупителя,   решил он, будет вполне достаточно для ознакомления с незнакомым городом. Но увы- без многочасового футбольного матча. В течении следующих вечера и ночи от крепкого храпа молодых моряков колыхались занавески в дешёвой гостинице.  А дальше был рейс на Имбитубу.         

        Ожидаюший новых моряков потрёпанный временем «пароход» стоял у причала порта Имбитубы под флагом Италии.  Он доживал свой век и должен был идти на переплавку, но в последний момент к хозяину судна обратился пронырливый покупатель - молодой бизнесмен из Генуи и, предложил цену, чуть выше затрат на перегон  для утилизации и…. сделка состоялась. Уж как там итальянец уладил вопросы со страховой компанией,  но…старое судно, после косметической покраски ходовой рубки, вновь готовилось к рейсу. Облезлые борта давно не знавшие грунтовки, пестрели подтёками ржавчины  в области выпирающих шпангоутов. Старый морской работяга-сухогруз на фоне дорогих современных океанских лайнеров, яхт и даже буксиров- сияющих на солнце дизайнерскими линиями  белоснежных надстроек и мачт,  выглядел как  заезженная, с выпирающими ребрами, полудохлая кляча на ипподроме, на фоне породистых, спортивных и откормленных скакунов.  По прибытии на место, капитану достаточно было одним взглядом окинуть этот «параход», чтобы сделать вывод - «Да, это ржавое корыто годится только на гвозди». Так моряки говорят о судах, отправляемых на металлолом и на переплавку. Но контракт был уже подписан, экипаж прибыл и был готов к рейсу… и, менять что-либо было уже поздно. Команда приступила к погрузке …               

     Лётчик не заглушал двигатель, сначала завис над вертолётной площадкой, затем мягко опустил вертолёт. Степан проспал все 3 часа полёта. Он казалось не слышал рёва двигателя. Шум винтов убаюкивал его, как колыбельная ребёнка, спал   безмятежным, крепким сном. Сном  очень усталого человека но, лишенного непреодолимых проблем, которые тяжким грузом давили его в последние месяцы.  Сном человека, накануне выпущенного из заточения, из австралийской тюрьмы. Он впервые за длительный срок почувствовал полное равновесие в своих мыслях. Он готов был действовать и был уверен в себе и своих силах.   Почувствовав напарника на своём плече, «скинул» с себя сон, подхватил сумку и как все, быстро «десантировался». Ожидавшие на вертолётной площадке отъезда домой, вахтовики, быстро заполнили чрево опустевшего геликоптера. А последний поднял завесу снега и скрылся в чёрном небе. И вот Степан опять на севере, спустя почти 4 года, в этой белой морозной, но для него родной и тёплой тундре. Здесь, где ветер дует круглые сутки 12 месяцев в году.  Здесь, где даже снегу не за что зацепиться и, он покрывает болота, озёра и кусочки суши тонким и плотным слоем и превращается в наст. Здесь работают крепкие люди, которых зовут вахтовиками. Степан переоделся и заступил на вахту в новой электростанции.  После рабочего дня, поужинав в столовой он вернулся к себе в вагончик, таких стояло на нефтепромысле около полусотни. Вагончики были стандартные, восьмиместные, довольно уютные и тёплые. Располагались ровными рядами, образуя улицы около основного производства - скважин нефтепромысла, насосов и огромных цистерн для отстоя и очистки нефти. Всё здесь было подчинено производству добычи «чёрного золота» и его перекачке в порт, к терминалу. За три года здесь появились только два новых здания, электростанция и здание на сваях. В нём разместили общежитие и столовую для работников промысла. А для подрядчиков, каким был он - жильём оставались вагончики. Время казалось остановилось. Даже разместили его в тот же самый вагончик для электриков, где он жил несколько лет назад.  Люди прибывали сюда со всего мира, работали вахтовым методом, по 12 часов в сутки в течении месяца, без выходных, затем возвращались домой. А через месяц - обратно. И так продолжалось годами, пока текла нефть. И остановить её добычу было почти невозможно, да и - крайне невыгодно.  В тамбуре своего вагончика Степан снял полярный костюм, обувь, переоделся в спортивный костюм и лёг отдыхать. Вот он и дома! Мысли волной окутали его сознание и медленно погрузили в воспоминания. Всё здесь было также, как и раньше, но только его брата Женьки не было с ним...            

      Степан был младшим, но как-то так получалось, что старший брат Женька по жизни шёл за ним. Младший первым закончил электротехникум, за ним пошёл учится старший. Младший первым женился, а старший только через пять лет обзавёлся семьёй. Степан был непоседой, заводилой, выдумщиком, закоперщиком во всех делах и в школе, в техникуме, в армии и в семье. А старший брат- крепыш и молчун шёл по жизни спокойно, казалось, что повторял следы младшего. Жёны им достались разные. Степкину Люську-учетчицу пиломатериалов на лесозаводе, казалось, слышно было во всех цехах завода одновременно. Аннушка, жена Евгения, работала бухгалтером и была тиха, скромна и незаметна. Братья между собой не просто ладили, а были дружны той настоящей мужской, братской дружбой, которая зародилась и продолжалась ещё из семьи. Рано лишившись родителей, братья «держались» друг друга, работали на одном лесопильном заводе, в одной бригаде электриков. Степа имел кучу рационализаторских предложений, внедрял разные новые электрические схемы, постоянно учился и заочно окончил институт и был бригадиром. Но когда случались авралы или аварии он неизменно к работе привлекал старшего брата и, они вместе трудились сутками, чтобы запустить остановившееся оборудование или установить новый станок. Да и жили они в соседних домах.  И жили неплохо, растили детишек, ходили на демонстрации весной и осенью, на праздники собирались семьями за одним столом. И так бы и продолжалась их жизнь, пока не грянула перестройка. Степан активно принимал участие во всех общественных делах, во всю горланил за перестройку на митингах и собраниях. Старший спокойно шёл в «фарватере» младшего и… помалкивал. Всё как обычно…

           Только когда три лидера республик подписали указ о развале СССР, страны где они родились, выросли, служили в армии, завели семьи и детей -  старший впервые задал вопрос младшему - «Стёпа! Ну что ты всё бурлишь!? Успокоился бы! А меня то кто-либо спросил, надо ли мне всё это? Домитинговались, доперестраивались!!!» И тихо выругался…  И когда у младшего брата сын стал поступать в техникум и за учёбу потребовалось платить деньги, они собрали вместе последние сбережения. А затем на заводе перестали платить зарплату и в продуктовой лавке, стали выдавать продукты «под запись», в долг. По телевизору показывали, как шахтёры молотят касками по асфальту требуя денег и работы, а северные мужики моча ждали – куда кривая выведет. И она вывела..  Сначала руководители завода после полугодовой задержки зарплаты, стали выдавать вместо денег … доски, которые напилил лесозавод.  А затем завод объявили банкротом и.. закрыли. Братья и их жёны стали безработными и, какое-то время получали мизерное пособие.  Но в городе «доски», как шутливо «приезжие» называли их город, обменять доски на деньги или иной товар практически было невозможно.
             У сына Степана, студента был простенький компьютер. И вот братья через социальные сети стали искать работу и.. нашли её. В соседнюю область, в заполярную тундру, на нефтепромысел требовались два электрика, но только на месяц.  На сборы ушло три дня и, братья на последние деньги купили билеты до Нарьян-Мара. Мыкались в этом промозглом городишке по гостиницам пару недель и наконец попали на нефтепромысел. Вахта длилась для них 45 суток. Знакомая связистка, по их просьбе ежедневно по соцсетям искала им работу, в том числе и за рубежом. И вот однажды она принесла им распечатку-листок с адресом, портретом и предложением к сотрудничеству одного австралийского столяра. Джон, так звали австралийца, имел маленькую столярку, нанимал 2 работников и изготовлял мебель под «заказ». Джон послал и свой портрет. Он был рыжим, кудрявым, курносым и внешне был похож на братьев, только очень краснолицым от загара. Завязалась переписка и Степан выяснил, что Джон ищет компаньонов, для ремонта электроинструментов, работы в столярке и поставки ему качественной древесины. Степан смекнул, что у него полный сарай сосновой обрезной доски, которую пилил на экспорт и которой рассчитался с ними завод.  Евгений не придал значения затее брата, отдал ему свои доски и считал всё это авантюрой и пустым и хлопотным делом. Но когда братья вернулись домой с вахты, то обнаружили, что заработанные в тундре деньги «тают» быстро, как сахар в стакане чая. Тут и квартплата за полгода и, оплата учёбы сына и, за продукты надо рассчитаться. Жёны их, в этот период, не могли найти работу.  Вот в те роковые дни для братьев  Степан и вспомнил про Джона, связался с ним и предложил ему свои доски. Австралийский парень Джон, организовал контейнер, организовал его отправку судном, шедшим из России в город Брум. Контейнер они сами загрузили вручную под потолок. Каково же было их удивление и радость, когда через месяц Джон просил указать счёт, на который он мог бы перевести братьям деньги. Так начался и довольно успешно начался их «бизнес», как теперь говорят о подобных сделках. Они стали приобретать доски у своих приятелей, стеснительно скрывая цель покупки и отправляли их на «зелёный континент». Денег хватало на существование двух семей. Но так как заводы не работали,  через несколько месяцев у них возникли трудности с поиском пиломатериалов. Они стали ездить по маленьким лесным поселкам, где имелись пилорамы и делать заказы на распил брёвен на доски. Джон был доволен, но предложил им создать фирму, с оформлением всех документов в Австралии. Объяснил он это тем, что расходы на доставку пора делить на троих. А для этого он пригласил будущих компаньонов с семьями пожить  в Австралии. И вот две российские семьи улетели в Сидней, а оттуда в Брум. Для северян, проживающих при полярной ночи полгода, климат Австралии показался раем! Джон жил в нескольких километрах от Брума, а для гостей снял два домика-коттеджа на берегу Индийского океана ещё в десятке километров от своего дома.  В домиках была мебель, оборудованы кухни с холодильниками, посудой. Домики подключены к электричеству. Первое время Джон даже возил им продукты. Затем пригнал два скутера и братья стали ездить в посёлок к Джону на работу, где у него была столярная мастерская. Там они отремонтировали и настроили станки, стали изготовлять мебель, там же они делали покупки в магазинах, а семьи довольно обособленно жили в коттеджах. Старший сын Степана стал посещать местную школу и, довольно быстро освоил английский язык.  У братьев с английским «прорыва» не произошло. Поэтому Джон, при оформлении документов на фирму, для её регистрации в различных конторах и в банке, нанимал переводчика. Он даже выплатил страховой компании определённую сумму, которую умудрился выкроить и сохранить из ранее проданных досок. Жена Степана, Люся, спустя некоторое время, освоила сносно бытовой английский язык. Она стала два раза в неделю выезжать на скутере в город за продуктами. По воскресеньям семьи выезжали в городской парк на отдых и для прогулок. Ребятня плескалась в океане. Так они безбедно прожили почти год. Джон постоянно был в разъездах, выезжал в дальние города для продажи мебели и за новыми заказами. Материал – доски, которые они заготовили в первый год сотрудничества, стали заканчиваться. Да и число заказов мебели в небольшом курортном городе-сократилось.
    
        Однажды Джон из поездки вернулся грустным и сказал, что их бизнес не приносит прибыли, и что придётся делать долги в банке.  Люся и сын Степана выступили переводчиками и перевели на русский информацию братьям. Степан сделал предложение. Он заметил, что в барах Брума нет русской водки и поставка её из Владивостока, могла бы реанимировать их бизнес. Джон согласился. Он объездил бары и магазины Брума, договорился о поставке товара. Во Владивосток командировали Степана. Контейнер с водкой был отправлен в Брум.  Затем второй и третий. Степан летал во Владивосток и возвращался. Но что бы часто не тратится на перелёты, компаньоны решили отправить несколько контейнеров, деньги взяли в банке, естественно под проценты. И по какой-то злой случайности контейнеры не пришли в положенное время. Как впоследствии выяснилось они попали именно на тот сухогруз, который заканчивал как свою трудовую жизнь, так  и годичный контракт. И этот сухогруз курсировавший по юго- восточной Азии по неизвестным причинам не прибыл в порт Сидней.               

        Судно вынужденно остановилось в японском порту- Иокогаме.  У судна начала давать сбои энергетическая установка. Требовался срочный ремонт, причём дорогостоящий. Моряки долго  не видевшие земли,  первое время с удовольствием бродили по улицам знаменитого порта.  Первые дни их даже не огорчала некоторая неопределённость, витавшая над экипажем из-за  нерегулярной выплаты денег. Но постепенно напряженность нарастала. Владелец судна всё реже и реже выходил на связь с капитаном. Заработанные моряками деньги переводил не в полном объёме.  А когда капитан сообщил  владельцу о необходимом ремонте и предоставил документацию, владелец отключил телефон. Он перестал платить зарплату, оплачивать продукты, лекарства и воду. Сухогруз был выведен из порта на рейд, так как стоянка судна не была проплачена. Северные парни первые недели стойко переносили испытания. Владелец судна послал несколько СМС капитану и обещал разобраться в ситуации и просил экипаж как можно дольше не покидать судно. Он мотивировал это тем, что понесет большие убытки и … не  сможет рассчитаться  с моряками.          

       Судно стояло на якорях, не далеко от порта. Моряки оказались в изоляции. В это время года солнце нещадно нагревало корпус обездвиженного корабля. Пресную воду берегли для кухни. Мылись исключительно забортной морской водой. Из-за неисправности многих агрегатов и ветхости электропроводки и неисправности многих старых кондиционеров их не включали. Закончились продукты в холодильниках.  Никто не роптал, люди стойко переносили испытания. На камбузе закончилась мука, макароны. Опытный кок молол старые сухие галеты и выпекал из них что-то похожее на тосты. Никто не знал, как долго продлится вынужденная стоянка, поэтому кок экономил консервы, которые то же заканчивались. Особенно тяжко моряки страдали от жажды и влажной жары. Днём моряки спасались от неё на палубе в тени надстройки, где иногда появлялся бриз. Но к ночи природа затихала, вязкий горячий воздух  заполнял каюты,  дышать  становилось очень тяжело. Кожа покрывалась липким потом, моряки испытывали зуд и у некоторых появился фурункулёз.  У части моряков стали  проявляться первые признаки ранее не известных им болезней.  Головная боль, повышенное артериальное давление, бессонница, боли в желудке. У корабельного врача заканчивались необходимые лекарства и он, как мог добрым словом,  перевязками и морской водой лечил  своих товарищей.
        Капитан как и должно ему, не показывал экипажу свое внутреннее  напряжение и раздражение. Каждое утро брился, принимал холодный душ и заступал на вахту, своим видом подавая пример стойкости. Он ежедневно по всем доступным видам связи сообщал  в страховую компанию о инциденте. Все его действия были направлены на обеспечение живучести судна. Экипаж это видел и поддерживал капитана и дисциплину. Моряки несли вахты все положенное время. Но постоянная напряженность, ожидание известий и неопределенность положения судна и их судеб, медленно делали свое черное дело. Появилась хроническая усталость, и как следствие раздражение. Появились высказывания среди моряков, что уж «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Все хотели вернутся домой, но такой возможности не имели, денег ни у кого не было, судовая касса пуста. Капитан понимал, что вся ответственность за экипаж лежит на нем. Он знал каждого моряка, его семью, его детей. Знал, что он старший не только по званию и должности, но и по возрасту. Себя он не жалел- он  уже прожил свою жизнь-так он рассуждал. Но рисковать здоровьем молодых моряков он не мог. Он знал что там, на далеком Севере каждого из его подчиненных ждет семья и каждая семья рассчитывает, что моряк из годичного рейса вернется с деньгами.  И  тогда капитан принял решение. Если в результате его действий не придёт   помощь его экипажу, он  с несколькими добровольцам останется на судне, а остальных моряков высадит на берег. Такие действия он предполагал осуществить на самый крайний случай. Он собрал экипаж, сообщил, что они попали в форс мажорные обстоятельства. Что владелец судна нарушает все договорные обязательства, но они не могут покинуть судно. Тогда у владельца будет повод часть вины за простой, а соответственно и часть денег перенести на плечи экипажа. Капитан просил моряков набраться терпения и сообщил что на сутки отправит своего помощника и врача с документами в порт. Утром следующего дня с судна спустили спасательный бот и двое моряков добрался до порта.  Они сообщили по телефону а так же по почте отправили документы о критической ситуации на судне, обратились за юридической помощью во многие морские инстанции, в страховую компанию и в центральный офис пароходства, в Москву. Делегаты вечером вернулись на борт к своему экипажу. Через пару дней были высланы в Иокогаму представители страховых морских компаний из Токио, а затем и из Генуи. Представители дипломатического корпуса России нашли именно ту страховую компанию, застраховавшую судно и предъявили ей требования российских дипломатов и моряков - выплатить зарплату за отработанное время, за простой и деньги на переезд. А также вернуть экипаж домой, в Россию. Время контракта закончилось.  Международная морская страховая компания, сохраняя своё деловое реноме, сделала вид, что не получала информации от капитана сухогруза но, быстро разыскала владельца судна и вернула сухогруз в порт.  Так же быстро  была подана  питьевая вода, продукты и медикаменты и осуществлена разгрузка судна, а моряков самолётом доставили в Россию. По возвращении домой капитану предложили с начала стажировку, а затем и работу на российском танкере.
     Несчастный сухогруз наконец был продан на металлолом, а экипажу должны были выплатить все причитающиеся в таком скандальном случае деньги. Но и тут, генуэзский владелец судна напоследок устроил русским морякам проблему. Деньги, по трудно объяснимой причине, моряки могли получить лично в банке не в России, а в банке иностранного государства. И это уже после возвращения на Родину. Пароходство вынуждено было подать в суд и, после нескольких месяцев разбирательств деньги перевели в банк города Хельсинки, в Финляндию. Туда моряки и съездили за получением зарплаты      
      Ну а груз, о котором казалось все забыли, пылился всё это время на складе в Иокогаме.  И как раз  те самые злосчастные контейнеры с алкоголем, принадлежавшие нашим братьям и австралийскому «горе бизнесмену», остались на неопределённое время на   складе в Иокогаме. Время шло. Бизнес братьев «забуксовал» в очередной раз. Представитель банка неоднократно требовал с Джона выплачивать проценты по долгу. Однажды к Джону пришли коллекторы и за неуплату долга изъяли оборудование столярной мастерской. В один из дней, братья      узнали, что Джон арестован за неуплату долгов и находится в тюрьме. А вскоре австралийская юриспруденция добралась и до братьев. Полицейские явились, когда ни Люси, ни сына Степана, которые владели английским, не было дома. Долго причину своего посещения четверо полицейских объяснять не стали, когда поняли, что перед ними иностранцы, не владеющие языком. Первому - Степану они стали молча заламывать руки. Евгений вступился за  младшего брата, пытался оттолкнуть полицейского и, тут же был сфотографирован, а затем и скручен остальными. Так братья оказались  в австралийской тюрьме. Разбирательство длилось медленно. Семьи братьев остались без денег. Аннушке удалось устроится уборщицей в один частный отель.  Люся, когда поняла, что Степана ещё неизвестно, когда выпустят из заключения, сначала развелась с ним и, вскоре вышла за муж за француза, проживавшего временно в Австралии.    А затем она уехала с ним во Францию и забрала детей. Сын Степана, подросток очень переживал предательство матери.  При свидании с сыном, Степан понимая шаткость и неопределённость своего положения, рекомендовал парню ехать с матерью в Париж.. Он обещал сыну забрать его к себе, если он захочет, как только освободиться..

  Через несколько месяцев Джона выпустили из заточения. Надо отдать должное этому непутёвому бизнесмену, он нанял адвокатов и ему удалось получить деньги, которые он внёс на случай форс мажорных обстоятельств. Причём деньги были заработаны на поставках пиломатериалов из России. Две трети денег принадлежали братьям.  Часть долга была им погашена. После этого  освободили и Степана, он был выслан в Россию, для дальнейшего разбирательства по делу о поставках и долгах. Так Степан оказался в России, но уже в тюрьме города Владивостока. Евгению же вменяли оказание сопротивления властям и срок его отсидки мог стать дольше, чем срок, определённый за неуплату долга. В течении нескольких месяцев Степан находился под следствием и в России. Но затем, информация о злополучных контейнерах из Иокогамы, дошла до Сиднея и Брума.  Получив контейнеры, Джон еще несколько месяцев торговал своим товаром.  Степана выпустили из российской тюрьмы, сняв с него все обвинения. Он обещал все свои деньги отдать Джону, если тот наймёт адвокатов для освобождения брата. Джон согласился, но предварительно предупредил Степана, что ещё и вычтет  неопределенную сумму за хлопоты из страховой доли братьев. Степан согласился и на это, так как не знал, хватит ли ему австралийских денег на освобождение брата. Он  был вынужден вылететь работать на нефтепромысел, зарабатывать деньги на билеты и на первое время проживания в Австралии. Он не мог поступить иначе. Не мог не лететь на Север, что бы затем лететь в Австралию, вызволять  из неволи брата , вывезти его семью. Деньги - свою долю, он мог получить только лично в банке, в Австралии. Так он снова оказался сначала на Севере России и, отработав несколько вахт, вылетел в Австралию. Долго, нервозно, с психологическими срывами, с сомнениями в результате, а иногда и безысходностью протекал процесс освобождения брата.  Потратив всё заработанное им в Австралии и в России и, все свои страховые деньги и деньги брата, ему удалось освободить Евгения. А затем и вывезти его  семью на Родину.

        Вернувшись домой,  Евгений  и Степан через неделю вылетели в Нарьян-Мар, где разыскали директора промысла и поведали ему историю своих злоключений. Директор, немногословный, суровый северянин, молча покачал головой и обещал им помочь, но посоветовал, пару лет помалкивать про их «австралийские путешествия». Через сутки братья вышли на работу на электростанцию, на тот же самый нефтепромысел, затерянный в Большеземельской тундре, за Полярным кругом России. А там на электростанции произошло ЧП остановившее работу как промысла, так и уникальной, единственной в мире платформы по разливу нефти в танкеры. Она стояла в море, за кромкой толстого льда, который не давал подойти судам к берегу. Лёд своей массой угрожал раздавить и суда и трубопроводы. Под землёй, под дном моря к ней был подведён нефтепровод. Суда ошвартовывались у платформы и загружались нефтью. И вот в этой сложной технике перестали работать насосы. Танкер стоял уже неделю. Простой такого судна сулил огромные финансовые потери всем работникам нефтяной цепочки. Погода на севере меняется очень быстро. Объявили штормовое предупреждение. Для ремонта насосов был приглашён инженер из Канады, насосы были на гарантийном техническом обслуживании фирмы из этой страны. К ремонту привлекли многих специалистов с ближайших предприятий, но результата не получили. Директор нефтепромысла, на седьмые сутки работы, так на всякий случай, чтобы дать возможность отдохнуть ремонтной бригаде и для непрерывности поисков неполадки, отправил ночью братьев посмотреть агрегаты. К утру братья попросили встречи с переводчиком и инженером - канадцем для обмена информацией и для ознакомления с электросхемами. Они разыскали маленький блок, в котором предположительно была поломка и демонтировали его. Новый блок за несколько часов доставили вертолётом, а братья его установили. Нефть стала поступать на танкер. Старый капитан и директор нефтепромысла, были давними приятелями, собрались в каюте капитана.  Решили отблагодарить братьев, пригласили к столу и канадского инженера, поужинали и выпили по рюмочке коньяка. Канадский инженер высказал восхищение работой русских электриков и даже предложил им работу в своей фирме. Но молчуны братья ( язык так и не освоили), переглянувшись, поблагодарили иностранца и скромно отказались. А затем директор, кратко, вероятно из гордости за своих работников, рассказал эпопею их жизни в Австралии. Во время рассказа, старый капитан как-то напрягся, вспомнил сроки своего стояния на рейде в Японии, свой груз контейнеров для Австралии и определённая догадка о незримой связи всех людей в этой компании, посетила его. Делится этой догадкой он ни с кем не стал. Пока…
     Но через некоторое время, выйдя на пенсию он разыскал братьев в их общем родном городе. За чарочкой, за нехитрой закуской на кухне капитана, он поведал братьям события прошедших месяцев и лет, название старого итальянского сухогруза, передряги на судне и вынужденную стоянку.  Голод и жару в Иокагаме и контейнеры братьев... Степан большую часть рассказа на кухне сидел молча.  Он как бы поменялся в активности со старшим братом и, занял положенное ему место младшего. Братья, не удивились превратностям судьбы, грустно улыбнулись…, вспоминая австралийскую жару и душную тюрьму. Евгений не показывая эмоций, изрек – «не было счастья, да несчастье помогло». Он еще хотел добавить слова из песни «не нужен мне берег турецкий» переделав на берег австралийский, но из-за северной сдержанности, решил промолчать.               
          Через год после возвращения на Родину, Степан женился на женщине-связистке, с которой познакомился на нефтепромысле и, которая в свое время нашла ему работу в Австралии. Сын Степана поступил в университет в Париже. С отцом и дядей он часто  общается по телефону, обменивается письмами. На каникулы планировал приехать на север, в Россию. А братья продолжают работать на нефтепромысле вахтовым способом.