Ноша. Глава 3

Глава 3. Колодец видений

Жажда пришла внезапно, как враг из засады. Она впилась в горло сухими цепкими когтями, и теперь каждый вдох казался глотком мелкого песка. Игнат шёл, стараясь не сбивать дыхание.

Но хуже жажды был зуд.

Он начался внезапно, под краем его шлема-котла, там, где металл касался шеи. Сначала это было похоже на щекотку, но через несколько минут кожа под металлом начала буквально гореть.

Это не было похоже на обычный укус. Это был навязчивый, изматывающий зуд, который заставлял плечи непроизвольно дёргаться.

— Да что ж такое… — проворчал Игнат, пытаясь подсунуть палец под край котла.

— Чего ты там возишься, Премудрый? — Михей шёл рядом, подозрительно оглядывая заросли папоротника. — Вши завелись?

— Шея, Михей. Чешется так, что готов кожу содрать вместе с этим проклятым железом.

— Так сними, — буркнул Михей, не оборачиваясь. — Кто тебя заставляет эту посуду на затылке греть?

— Нельзя, — отрезал Игнат, сам не зная почему. — До центра острова — нельзя.

Они вышли на поляну. Посреди неё, среди пожухлой травы, стоял колодец. Сруб его покосился, брёвна почернели от времени и покрылись склизким седым мхом. Странный холод шёл от него.

— Вода! — Михей первым бросился к колодцу, забыв про осторожность.

Хватаясь за гнилой ворот, он перегнулся через край и жадно заглянул вниз.

Игнат, морщась от зуда, который теперь превратился в пульсирующую боль, притормозил. Он ожидал, что Михей сейчас радостно крикнет о полной бадье, но тот вдруг осёкся.

Прошла секунда. Плечи Михея вдруг начали мелко подрагивать. Внезапный озноб пробрал его так сильно, что послышался стук зубов.

— Что там? Михей? — Игнат сделал шаг вперёд.

Михей медленно, словно через силу, оторвался от края. Его лицо было бледным, как прибрежный песок, глаза блуждали, не находя опоры. На Игната он не смотрел — он смотрел в пустоту, и в этом взгляде плескался первобытный, животный ужас.

— Не смотри… — выдавил он, и голос его сорвался на хрип. — Не смотри туда, Премудрый. Там… там нет дна.

— Это просто колодец, — попытался успокоить его Игнат. Зуд на шее вспыхнул с новой, жгучей силой.

Михей отпрянул, споткнулся и, внезапно развернувшись, бросился в чащу. Было слышно,  как он бежал, не разбирая дороги, ломясь сквозь кусты, пока звук его шагов не затих в глубине леса.

— Михей! Стой, дурень! — крикнул Игнат, морщась боли.

Чертыхаясь, подошёл к краю колодца и заглянул внутрь.

В глубине, на неподвижной глади воды, он увидел высокую скалу. Небо над скалой было таким же свинцовым, как над Буяном. На самом краю стоял человек. То ли в богатом кафтане, то ли в простом рубище — ткань мерцала, не давая разглядеть деталей. Лица тоже было не узнать: оно тонуло в тени.

Человек стоял неподвижно, глядя вниз, словно о чём-то размышляя. А потом, без крика и лишних движений, просто шагнул вперёд. Игнат затаил дыхание, ожидая всплеска или удара, но человек просто падал, медленно, как подхваченный ветром лист, пока не растворился в темноте колодезной глубины.

Видение исчезло.

Осталась только тёмная, застоявшаяся вода.

Зуд внезапно прекратился, сменившись ощущением абсолютной пустоты. Игнат потрогал шею — пальцы были сухими, но кожа казалась онемевшей, как после сильного удара.

— Странные здесь притчи, — пробормотал Игнат, поправляя котёл. Ему стало не по себе.

Он обернулся к лесу. За Михея стало по-настоящему тревожно.

— Михей! — крикнул он, оборачиваясь к лесу. — Вернись! Это просто морок, вода зацвела!

Лес промолчал.

Игнат вздохнул, поправил свой странный шлем и пошёл по следам примятой травы туда, где скрылся его спутник. Было не по себе, но оставлять этого нервного парня одного после такого зрелища было нельзя.

На Буяне одиночество — это самый короткий путь к той скале.