П. Е. Дыбенко глазами белых

Павел Ефимович Дыбенко (1889-1938)в 1928-1933 гг. командовал Среднеазиатским военным округом, штаб которого находился в Ташкенте. П.Е.Дыбенко - тип удивительный и противоречивый. С одной стороны, авантюрист, каратель, разложившаяся личность, а с другой - что-то вроде магнита для исторических событий: первый наркомпоморде страны советов, первый наркомповоенморде Крымской республики, разгонял сторонников Учредительного собрания, Кронштадтский мятеж, Тамбовское восстание и т.д. Также и в Ташкенте в его бытность командующим округом в 1929 г. был совершен малоизвестный в истории рейд Виталия Примакова и Ивана Петрова (будущего генерала И.Е.Петрова) в Афганистан, когда они взяли Мазари-Шариф. Могли бы взять и Кабул, но племена отказались их поддерживать, а в Москве генеральная линия партия "колебнулась" по воле Сталина: троцкистский экспорт пролетарских революций в страны, где пролетариат физически отсутствовал, решено было свернуть. Между прочим, округ поддерживал "Рагиб-бея" и "Зелим-хана" - позывные В.Примакова и И.Петрова - авиацией, т.е. все по-взрослому было. При удачном стечении обстоятельств В.Примаков и И.Петров могли бы ликвидировать Ибрагим-бека на территории Афганистана в мае 1929 г. А так он вторгся на территорию СССР в 1931 г., где и был ликвидирован.

Ташкентский период в биографии П.Е.Дыбенко освещен недостаточно, сам он был ликвидирован во время большой внутрипартийной чистки. Вот интересный опыт его альтернативной биографии из монархического журнала "Сила и слава": "Павелъ Ефимовичъ Дыбенко (1889—1938) происходилъ изъ крестьянъ Черниговской губерніи. Съ детства испытывалъ непреодолимое отвращеніе къ учебе и наукамъ. Впоследствіи, какъ и все закоренелые бездельники и лентяи, въ своей малограмотности обвинялъ не себя, а своихъ учителей, которые, дескать, учили не такъ, какъ надо. Въ своей автобіографіи, написанной въ 1925 году, онъ даже спеціально оболгалъ свою первую учительницу-поповну, которая якобы «ежедневно применяла рукоприкладство и избіеніе линейкой» своихъ шестилетнихъ учениковъ. Съ трудомъ обучившись элементарной грамоте, Дыбенко въ 1899 году поступилъ въ трехклассное городское училище, однако просиделъ въ трехъ классахъ четыре года «за неуспеваемость». Больше никакого образованія не получилъ и въ дальнейшемъ, если и учился, то только разгульной жизни революціоннаго босяка. Если верить его автобіографіи, то во время первой «русской» революціи 1905-1907 годовъ онъ принималъ участіе «въ забастовочномъ движеніи учениковъ реальнаго, техническаго и городского училища, за что привлекался къ ответственности стародубскимъ окружнымъ судомъ», но «на суде былъ оправданъ». Однако, документальныхъ данныхъ о подобныхъ «героическихъ» деяніяхъ Дыбенко не существуетъ. Скорее всего, онъ и здесь вралъ, какъ и все прочіе «пламенные революціонеры», приписывая себе «героическое детство». Въ 1906 году въ возрасте 17-ти летъ Дыбенко про протекціи одного изъ родственниковъ поступилъ на работу въ казначейство города Новоалександровска. Но его неспособность къ честному труду обнаружилась очень быстро, и вскоре онъ былъ изгнанъ изъ казначейства за халатность и растрату. Чтобы избежать судебнаго преследованія Дыбенко уехалъ въ Прибалтійскій край и поступилъ на работу грузчикомъ въ Рижскомъ порту. Портовая работа была сезонной, поэтому Дыбенко часто оставался безъ денегъ, опускаясь въ эти періоды своей жизни на рижское «дно», въ общество босяковъ и уголовниковъ. Здесь онъ научился кулачному бою, поножовщине и воровскимъ пріемамъ. Въ 1911 году пришло время его призыва въ армію, отъ котораго онъ, естественно, уклонился. Черезъ полгода онъ былъ выловленъ и насильственно водворенъ на Балтійскій военный флотъ. Тамъ онъ сначала попалъ на штрафной корабль «Двина», черезъ полгода оказался въ минной учебной школе, а затемъ былъ направленъ на линейный корабль «Императоръ Павелъ Первый». Здесь онъ познакомился съ идеями большевизма и вскоре вступилъ въ подпольную ячейку РСДРП(б). Въ августе 1914 года началась Первая міровая война. Значительную часть военной кампаніи на Балтике русскій флотъ бездействовалъ, поскольку основныя усилія военно-морскихъ силъ Германіи были направлены противъ Англіи. Отъ скуки и безделья на Балтійскомъ флоте началось броженіе, зачинщиками котораго были общественные отбросы подобные Дыбенко. Какъ одинъ изъ подстрекателей къ мятежу Дыбенко былъ арестованъ, но вместо заслуженнаго повешенія на рее, отделался переводомъ съ линкора въ составъ сухопутныхъ частей флота и былъ зачисленъ въ добровольческій морской батальонъ. На суше, какъ и на море, матросъ Дыбенко продолжалъ въ соответствіи съ партійными директивами большевиковъ вести пораженческую агитацію, въ результате чего во время рижскаго прорыва немецкихъ войскъ несколько сотенъ распропагандированныхъ Дыбенкой солдатъ и матросовъ отказались сражаться. Командованіе расформировало мятежную часть и арестовало Дыбенко, но опять проявило мягкотелость и вместо заслуженнаго разстрела наказало его заключеніемъ въ крепость на два месяца. Февральская революція 1917 года, распахнувшая двери тюремъ для бунтовщиковъ и уголовниковъ всехъ мастей, открыла для подобныхъ Дыбенко анархическихъ элементовъ блестящія перспективы. Въ революціонной стихіи Дыбенко получилъ полную возможность удовлетворить все свои низменные инстинкты, страсть къ криминалу, разгульной жизни, авантюрамъ, дракамъ и пьянымъ дебошамъ. Однимъ изъ первыхъ его революціонныхъ «подвиговъ» стало активное участіе въ убійствахъ офицеровъ Балтійскаго флота и насиліяхъ надъ членами ихъ семей въ Кронштадте и Гельсингфорсе (Хельсинки). Офицеровъ тогда убивали просто за то, что они офицеры, — рубили, стреляли, топили въ прорубяхъ, разбивали головы и позвоночники кувалдами. Перепившійся самогономъ Дыбенко вместе со своимъ новымъ пріятелемъ Раскольниковымъ отличился темъ, что катался на рысакахъ по офицерскимъ трупамъ, втаптывая ихъ въ снегъ и навозъ. Весной 1917 года прошедшій революціонное «крещеніе» офицерской кровью Дыбенко возглавилъ Центробалтъ — самочинную матросскую организацію, фактически захватившую въ свои руки все руководствомъ Балтійскимъ флотомъ. Въ этотъ же періодъ происходитъ его знакомство съ «пламенной революціонеркой», известной партійной проституткой, теоретикомъ и практикомъ «свободной любви» Александрой Коллонтай. Во время своихъ агитаціонныхъ поездокъ на флотъ 45-ти летняя Коллонтай, пресытившаяся къ тому времени «партійными товарищами» изъ большевицкаго ЦК, обратила вниманіе на молодого, высокаго и сильнаго матроса и сделала его своимъ любовникомъ. Знакомство съ Коллонтай помогло Дыбенко быстро овладеть искусствомъ «свободной любви» и въ дальнейшемъ способствовало его стремительной партійной карьере. Въ соответствіи съ партійными установками Ленина Дыбенко повелъ въ Центробалте линію на сверженіе Временнаго правительства. Во время іюльскаго большевицкаго мятежа въ Петрограде онъ направилъ на помощь Ленину крупный отрядъ матросовъ, который принялъ активное участіе въ безпорядкахъ. Однако Временное правительство сумело подавить мятежъ. Центробалтъ былъ разогнанъ, а Дыбенко арестованъ и просиделъ въ тюрьме до сентября 1917 года, когда былъ выпущенъ по амнистіи. Временное правительство предпочло держать подъ замкомъ такихъ людей какъ ген. Корниловъ, а всевозможныхъ дыбенокъ на свою погибель выпускало на волю. Немедленно после освобожденія Дыбенко возродилъ Центробалтъ и, заручившись поддержкой Ленина, вновь началъ подготовку къ вооруженному возстанію, тайно формируя революціонную «матросскую армію». Октябрьскій переворотъ — звездный часъ Дыбенко. Его «матросская армія» стала авангардомъ мятежа, «преторіанской гвардіей» большевиковъ, которая во многомъ определила исходъ переворота. Именно по приказу Дыбенко въ Неву былъ введенъ крейсеръ «Аврора» и прозвучалъ знаменитый выстрелъ изъ ея носового орудія, возвестившій о начале штурма Зимняго и наступленія «новой эры» — эры безбожной, антихристовой власти циничныхъ насильниковъ, палачей и русофобовъ. Въ первые часы после захвата Зимняго дворца Дыбенко выполнилъ весьма деликатное порученіе Ленина по похищенію изъ Министерства юстиціи знаменитаго судебнаго дела «о немецкихъ деньгахъ» для партіи большевиковъ. Изъятые Дыбенкой документы германскихъ и шведскихъ банковъ, проливавшіе светъ на эту большевицкую аферу, были лично уничтожены Ленинымъ и Коллонтай. 26 октября по протекціи своей любовницы Дыбенко вводится въ «Совнаркомъ» какъ членъ Коллегіи по военно-морскимъ деламъ, и вскоре участвуетъ со своей «братвой» въ бояхъ съ наступавшими на Петроградъ казаками ген. Краснова. Одержанная тогда победа сильно возвышаетъ Дыбенко въ глазахъ Ленина и Троцкаго. 21 ноября Ленинъ подписываетъ приказъ о назначеніи Дыбенко Народнымъ комиссаромъ по морскимъ деламъ. Конечно, бесноватый «Ильичъ» прекрасно понималъ, что малограмотному матросу нельзя доверить не только военно-морскихъ силъ государства, но и простой рыболовецкой шхуны. Однако въ тотъ моментъ ему былъ нуженъ не морской спеціалистъ, а преданный исполнитель съ шайкой отпетыхъ головорезовъ, готовыхъ безъ разсужденій выполнить любое его заданіе. На посту наркома Дыбенко, естественно, занимался только темъ, къ чему имелъ склонность и способности — грабежами и убійствами. Подъ его руководствомъ началось истребленіе недобитыхъ въ Феврале кадровыхъ офицеровъ флота. Разграбивъ винные погреба и перепившись до остервененія, матросы ломами разбивали головы лейтенантамъ и мичманамъ, а старшихъ офицеровъ «спускали подъ ледъ». Только въ ноябре-декабре 1917-го матросы убили и замучили въ Петрограде и на базахъ Балтійскаго флота около 300 морскихъ офицеровъ и еще столько же армейскихъ офицеровъ и просто «буржуевъ». Войдя во вкусъ, дыбенковскiе «братишки» перешли затемъ къ грабежамъ и убійствамъ простыхъ обывателей, терроризируя Петроградъ такъ, что на его улицы стало опасно выходить даже днемъ. Между темъ приблизилось открытіе Учредительнаго собранія, выборы котораго Ленинъ допустилъ исключительно съ целью созданія демократической декораціи для своей откровенно бандитской власти. Однако къ его огорченію большевики на выборахъ провалились. Большинство голосовъ получили главные ленинскіе конкуренты въ области земельной демагогіи и террора — эсеры. Такой оборотъ событій Ленина, естественно, устроить не могъ. Учредительное собраніе было решено разогнать, а всякія попытки выступить въ его защиту подавить вооруженной силой. Исполнителями этого важнаго партійнаго заданія Ленинъ назначилъ Дыбенко и его «братву». Для разгона «учредилки» Дыбенко по приказанію Ленина сосредоточилъ въ столице до 10 тысячъ матросовъ, занявъ ими все важнейшіе объекты города и выставивъ сильныя заставы съ пулеметами на главныхъ улицахъ и перекресткахъ. 5 января 1918 года въ поддержку открывшагося въ этотъ день Учредительнаго собранія на улицы Петрограда вышло до 60 тысячъ демонстрантовъ. На углу Невскаго и Литейнаго проспектовъ Дыбенко встретилъ ихъ пулеметнымъ огнемъ. Число убитыхъ въ тотъ день исчислялось многими десятками, а раненыхъ — сотнями человекъ. Разогнавъ демонстрацію, Дыбенко вместе со знаменитымъ матросомъ Железнякомъ направился въ Таврическій дворецъ, где заседали депутаты собранія. Тамъ онъ произнесъ зажигательную речь противъ «буржуазной демократіи» после чего приказалъ Железняку собраніе разогнать, чемъ нарушилъ инструкціи Ленина, требовавшаго разгона лишь после окончанія перваго заседанія. Такое самоуправство весьма не понравилось «Ильичу», который сталъ опасаться неуправляемаго Дыбенко и возглавляемой имъ многотысячной матросской банды. Ленинъ приставилъ къ нему въ качестве заместителя и тайнаго осведомителя Раскольникова, а черезъ два месяца добился его снятія съ поста наркома по обвиненію въ полномъ развале дисциплины на флоте и поощреніи разгульнаго пьянства. Въ феврале 1918 года блестящая до этого партійная карьера Дыбенко дала сбой. 20 февраля Германская армія начала наступленіе по всему Восточному фронту съ целью добиться большей сговорчивости большевиковъ на проходившихъ въ Брестъ-Литовске мирныхъ переговорахъ между Германіей и «Совнаркомомъ». Дыбенко вместе со своими «братишками» былъ направленъ Ленинымъ подъ Нарву съ задачей остановить наступленіе немцевъ. Прибывъ на позиціи, Дыбенко отказался отъ услугъ руководившаго этимъ участкомъ фронта бывшаго генерала Парскаго, заявивъ, что съ противникомъ онъ разберется самъ и разобьетъ немцевъ играючи. Въ действительности, картина получилась обратная. Въ первомъ же боевомъ столкновеніи подъ Ямбургомъ отрядъ Дыбенко былъ наголову разгромленъ немцами. Деморализованное дыбенковское войско, которое оказалось способнымъ лишь пьянствовать и издеваться надъ местнымъ населеніемъ, въ панике бежало въ глубокій тылъ до самой Гатчины, находившейся въ 120 километрахъ отъ линіи фронта. Здесь основная часть дыбенковскаго отряда было разоружена советскими частями, самъ же Дыбенко съ группой наиболее преданныхъ ему матросовъ-собутыльниковъ, захвативъ воинскій эшелонъ и цистерну спирта, бежалъ на Уралъ, круша по дороге привокзальные города. Задержать «героя революціи» удалось только въ апреле месяце въ Самаре. Дыбенко былъ доставленъ въ Москву и преданъ революціонному трибуналу за сдачу Нарвы немцамъ. Въ это время его любовница и покровительница Коллонтай, сочетавшаяся къ тому времени съ Дыбенкой «советскимъ бракомъ», уже не могла ему оказать никакой поддержки, т.к. вылетела изъ ЦК большевицкой партіи и изъ «Совнаркома» за противодействіе Ленину въ вопросе о заключеніи Брестскаго мира. Надъ Дыбенкой стали сгущаться тучи. Новый наркомъ по военнымъ и морскимъ деламъ тов. Троцкiй требовалъ примернаго наказанія дезертира и дебошира, чтобы другимъ неповадно было. Ленинъ въ свою очередь поддержалъ требованіе Троцкаго. Дело начало принимать для Дыбенко неблагопріятный оборотъ, т.к. «примернымъ наказаніемъ» въ то время могъ быть только разстрелъ. Но въ этотъ критическій моментъ Дыбенку решительно поддержала его «братва». Матросы Балтійскаго флота заявили объ отказе принимать приказы Троцкаго безъ визы Дыбенко. «Братишки» же, расквартированные въ Москве, направили Ленину и Троцкому прямой ультиматумъ: «Если въ теченіе 48 часовъ Дыбенко не будетъ освобожденъ, мы откроемъ артиллерійскій огонь по Кремлю и начнемъ репрессіи противъ отдельныхъ лицъ». Пришли такъ же угрожающія письма съ Черноморскаго флота и отъ отряда матросовъ-анархистовъ Анатолія Железняка, сподвижника Дыбенко по разгону Учредительнаго собранія. Надежными войсками для подавленія грозящаго матросскаго бунта Ленинъ въ тотъ моментъ не располагалъ. Латышей тогда въ Москве было мало, красногвардейцы панически боялись матросовъ, а части Красной арміи еще только формировались. Поэтому вожди революціи «порекомендовали» ревтрибуналу оправдать Дыбенко. Въ свою очередь Дыбенко, явившись на судъ, пообещалъ хранить молчаніе относительно «немецкихъ денегъ» и прочихъ тайнъ Кремля, далъ слово не заниматься политикой и никогда более не стремиться въ «вожди». Въ обменъ на это Дыбенко подарили жизнь, хотя и наказали по партійной линіи — его выгнали изъ партіи. Немедленно после своего освобожденія Дыбенко закатилъ грандіозную попойку съ участіемъ «братишекъ» и московскихъ проститутокъ, а затемъ уехалъ къ своему брату въ Орелъ, где сталъ однимъ изъ руководителей местнаго совдепа. Разумеется, Ленинъ не слишкомъ поверилъ «честному слову» Дыбенки «политикой не заниматься». Поэтому онъ решилъ сплавить засевшаго въ Орле вечно пьянаго «орла революціи» куда-нибудь подальше отъ Москвы. Летомъ 1918 года Дыбенко получаетъ заданіе отправиться на подпольную работу въ занятую немцами Украину. Однако полнейшая неспособность Дыбенки къ конспирацiи обнаруживается очень быстро. На первой же устроенной имъ пьянке онъ пробалтывается о целяхъ своего пребыванія на Украине и на третьей неделе «подпольной» работы арестовывается немцами какъ «большевистскій лидеръ». За массовыя убійства офицеровъ въ 1917 году ему грозитъ разстрелъ, но въ конце августа 1918 года большевицкому правительству удается обменять Дыбенко на несколькихъ пленныхъ немецкихъ офицеровъ. После непродолжительнаго пребыванія въ Москве Дыбенко направляется въ «нейтральную зону» на границе между РСФСР и Украиной съ задачей организовать изъ местныхъ революціонныхъ, анархическихъ и просто бандитскихъ элементовъ «армію» для запланированнаго большевиками захвата Украины. Такую «армію», а точнее просто разбойничью шайку изъ городскихъ и деревенскихъ подонковъ, Дыбенко удается создать. Отходъ немцевъ съ Украины въ ноябре-декабре 1918 года развязалъ большевикамъ руки, и въ самомъ начале 1919 года Красная армія двинулась на украинскую территорію. Во главе своей «арміи», получившей названіе «группа войскъ Екатеринославскаго направленія», Дыбенко принимаетъ активное участіе въ этомъ большевицкомъ завоеваніи Малороссiи. Въ этотъ періодъ въ результате теснаго общенія съ личнымъ составомъ своей «арміи» взгляды Дыбенко все сильнее изменяются отъ радикально-большевицкихъ на уголовно-анархическіе. Численность дыбенковской «арміи» по мере продвиженія впередъ быстро возрастала за счетъ местныхъ бандитовъ, грабителей и мародеровъ, которые съ радостью вливались въ родную для нихъ среду. Вскоре Дыбенко становится командиромъ бригады, а черезъ некоторое время — командиромъ 1-й Заднепровской дивизіи, насчитывавшей десять тысячъ бойцовъ. Въ это соединеніе входили знаменитыя впоследствіи бригады батьки Махно и атамана Григорьева. Въ основномъ боевыя действія данной дивизіи сводились къ погромамъ, грабежамъ, насиліямъ и пьянымъ дебошамъ, причемъ всё это до поры до времени сходило Дыбенке съ рукъ. Объ ужасающихъ зверствахъ и надругательствахъ, которыя творили на своемъ пути войска Дыбенко, сохранились свидетельства въ матеріалахъ «Особой комиссіи по разследованію злодеяній большевиковъ». Вотъ лишь одна выдержка изъ следственнаго дела «о злодеяніяхъ красныхъ въ монастыре Спасовъ скитъ и храме Христа Спасителя близъ того же монастыря, Соколовской волости Змiевскaго уезда Харьковской губерніи»: «Забравшись въ храмъ подъ предводительствомъ Дыбенко, красноармейцы вместе съ пріехавшими съ ними любовницами ходили по храму въ шапкахъ, курили, ругали скверноматерно Іисуса Христа и Матерь Божію, похитили антиминсъ, занавесъ отъ Царскихъ вратъ, разорвавъ его на части, церковныя одежды, подризники, платки для утиранія губъ причащающихся, опрокинули Престолъ, пронзили штыкомъ икону Спасителя. После ухода безчинствующаго отряда въ одномъ изъ притворовъ храма были обнаружены экскременты». За подобные «боевые» успехи и «подвиги» Дыбенко получаетъ награжденiе орденомъ Краснаго знамени. Безчинства Дыбенки не слишкомъ безпокоили большевицкихъ вождей, пока онъ не забывалъ своей главной задачи — устанавливать большевистскую диктатуру, разгонять неподконтрольные советы, арестовывать и разстреливать «буржуевъ», «белогвардейцевъ», анархистовъ, левыхъ эсеровъ, украинскихъ націоналистовъ. Въ конце концовъ, на этой почве у Дыбенко вышелъ конфликтъ съ Махно, который проповедовалъ чистую анархію, тогда какъ Дыбенко — анархію большевицкую. Дыбенко даже разработалъ планъ убійства Махно, котораго онъ собирался вызвать въ штабъ дивизіи якобы для отчета, арестовать и тутъ же на месте разстрелять. Однако Махно оказался хитрее и въ штабъ не явился. Тогда Дыбенко сталъ готовить нападеніе на столицу махновцевъ Гуляй-Поле съ целью уничтоженія батьки и всехъ его командировъ. Но командующій Украинскимъ советскимъ фронтомъ Антоновъ-Овсеенко, опасаясь междоусобной войны въ тылу своего фронта, эту операцію запретилъ. Съ этого момента начался уже конфликтъ между Дыбенкой и Антоновымъ-Овсеенко. Хотя Антоновъ-Овсеенко и былъ типичнымъ большевицкимъ палачомъ и негодяемъ, но онъ, все же, признавалъ необходимость дисциплины въ арміи и выполненія приказовъ вышестоящихъ инстанцій. Дыбенко же отрицалъ и то, и другое. Кое-какой порядокъ въ своей дивизіи онъ поддерживалъ исключительно съ помощью разстреловъ недовольныхъ, а приказы выполнялъ только такіе, которые открывали перспективы неограниченнаго грабежа. О безчинствахъ, творимыхъ воинствомъ Дыбенко на местахъ, Антоновъ-Овсеенко доложилъ въ Москву. Онъ сообщалъ, что «армія» Дыбенко занимается безсудными убійствами, грабитъ крестьянскія хозяйства, расхищаетъ государственное имущество, захватываетъ эшелоны съ углемъ, мануфактурой, фуражомъ и хлебомъ. Надъ Дыбенко снова стали сгущаться тучи, но гроза такъ и не разразилась, такъ какъ въ мае 1919 года началось общее наступленіе Добровольческой арміи, поставившее большевиковъ на Украине на грань краха и заставившее ихъ на время забыть о «художествахъ» Дыбенко. Дыбенко между темъ продолжалъ игнорировать приказы своего командованія и вместо движенія въ Донбассъ противъ Добровольческой арміи повернулъ свое воинство на еще не тронутый грабежами Крымъ. Въ апреле 1919-го две бригады, оставшiяся къ тому времени подъ его началомъ, прорвались черезъ Перекопъ и быстро захватили весь полуостровъ, кроме района Керчи. Въ Крыму Дыбенко почувствовалъ себя тріумфаторомъ и местнымъ «удельнымъ княземъ». Въ начале мая онъ провозглашаетъ созданіе автономной Крымской советской соціалистической республики въ составе РСФСР съ самостоятельной Крымской советской арміей (9 тысячъ солдатъ), не подчиненной Украинскому фронту. На постъ председателя крымскаго «совнаркома» онъ приглашаетъ брата Ленина — Дмитрія Ульянова, разсчитывая, что это назначеніе обезпечитъ ему оправданіе своего самоуправства въ глазахъ «Ильича». Себя же Дыбенко объявилъ наркомомъ военныхъ и морскихъ силъ Крыма, председателемъ Реввоенсовета Крыма и командующимъ Крымской арміей. Вскоре онъ выписываетъ въ Крымъ Коллонтай, которую назначаетъ начальникомъ политуправленія Крымской арміи. Коллонтай фактически становится «крымской царицей» и решаетъ за Дыбенко все идеологическіе и политическіе вопросы. Однако красная семейная идиллія продолжается недолго. Дыбенко въ соответствіи съ принципами «свободной любви» соблазняетъ молоденькую секретаршу Коллонтай, и последняя вне себя отъ ревности уезжаетъ изъ Крыма. Режимъ кровавой диктатуры, установленный Дыбенкой въ Крыму, получилъ у самихъ большевиковъ названіе «дыбенковщины». Это слово надолго вошло въ большевицкій партійный жаргонъ и стало характеризовать смесь тираніи, анархіи и бандитизма. Дыбенко зналъ только одинъ методъ управленія государствомъ — разстрелъ. Онъ разстреливалъ служащихъ за уходъ съ места работы, разстреливалъ забастовщиковъ, священниковъ и «белогвардейцевъ», разстреливалъ «шпіоновъ», «вредителей», «саботажниковъ», «распространителей слуховъ», «паникеровъ» и своихъ собственныхъ красноармейцевъ. Къ счастью для жителей Крыма кровавое правленіе Дыбенки продолжалось менее двухъ месяцевъ. Въ середине іюня началось стремительное наступленіе Белой арміи съ керченскаго плацдарма въ сочетаніи съ морскимъ десантомъ на Южномъ берегу Крыма. Совершенно небоеспособная дыбенковская армія, разложившаяся отъ безпробуднаго пьянства и грабежей, никакого серьезнаго сопротивленія оказать не могла. 20 іюня 1919 года началось паническое бегство органовъ советской власти и Красной арміи изъ Крыма черезъ Перекопъ на Херсонъ. Массовое дезертирство сократило части Дыбенко более чемъ вдвое. Оставшiеся были настолько деморализованы, что не смогли удержать Херсонъ и бежали еще дальше — въ Николаевъ. Здесь Дыбенко, опираясь на остатки своего войска, установилъ личную диктатуру и предался привычнымъ занятіямъ — кутежамъ и грабежамъ. Въ Москву полетели жалобы местныхъ коммунистовъ и членовъ городского совдепа. Въ ответъ пришло распоряженіе объ отстраненіи Дыбенко отъ всехъ должностей и приказъ о его аресте. Четыре дня Дыбенко просиделъ въ заключеніи, ожидая разстрела, но затемъ былъ вызванъ въ Москву для разбирательства. Въ Москв; Дыбенко долго не задержался. Тяжелое положеніе на фронтахъ заставляло большевицкое руководство использовать въ арміи даже такихъ командировъ какъ Дыбенко. Въ конце 1919-го и первой половине 1920-го годовъ Дыбенко получаетъ одну за другой несколько пехотныхъ и кавалерійскихъ дивизій, каждую изъ которыхъ онъ последовательно доводитъ до разгрома. Наконецъ, въ іюле 1920 года после очередного, на этотъ разъ полнаго, разгрома кавалерійской дивизіи Дыбенко конницей генерала Барбовича красное командованіе решило отозвать Дыбенко съ фронта и направило его на учебу въ Военную академію. Въ академіи онъ проучился въ общей сложности съ перерывами около года и въ 1922-омъ закончилъ ее экстерномъ «какъ особо талантливый». Впоследствіи его жена Коллонтай признавалась, что писала за Дыбенко все его зачетныя работы и дипломъ, т.к. безъ грамматическихъ ошибокъ сей «геній» военнаго искусства не могъ составить ни одного предложенія. Въ то время какъ Коллонтай корпела надъ контрольными, Дыбенко по своему обыкновенію безпробудно пилъ и гулялъ, пока, наконецъ, оффицiально не сталъ «генераломъ» или по советской терминологіи комдивомъ. Между темъ наступилъ 1921 годъ, ставшій годомъ повсеместныхъ народныхъ возстаній противъ большевиковъ. Въ марте 1921 года разразилось знаменитое Кронштадтское возстаніе матросовъ, для подавленія котораго большевики бросили все имеющiяся въ ихъ распоряженіи силы, даже делегатовъ Х партсъезда. Дыбенко принялъ активное участіе въ подавленіи этого возстанія, получивъ подъ свое командованіе Сводную (за глаза ее называли Сбродной) дивизію, составленную изъ провинившихся членовъ партіи — мародеровъ, воровъ, пьяницъ, взяточниковъ. Во время решающаго штурма крепости 17 марта 1921 года Дыбенко погналъ свою дивизію впередъ съ помощью заградотрядовъ, которые, развернувшись позади наступавшихъ частей, открывали пулеметный огонь по всемъ отступавшимъ или отказывавшимся двигаться впередъ. Дыбенко былъ однимъ изъ первыхъ, если не самымъ первымъ, кто съ успехомъ применилъ эту «тактическую новинку» въ Красной арміи. После взятія крепости Дыбенко былъ назначенъ ея комендантомъ и организовалъ массовую расправу надъ своими недавними товарищами по Балтфлоту, многихъ изъ которыхъ онъ зналъ лично. Точное число убитыхъ въ бою, казненныхъ и уничтоженныхъ въ концлагеряхъ матросовъ до сихъ поръ неизвестно. Историки называютъ отъ 7 до 15 тысячъ жертвъ Кронштадта. Только смертныхъ приговоровъ, санкціонированныхъ Дыбенко, было вынесено 2103. После расправы надъ Кронштадтомъ карьера Дыбенко снова пошла вверхъ. Черезъ месяцъ онъ какъ «спеціалистъ по подавленію возстаній» былъ направленъ усмирять Тамбовское возстаніе, где действовалъ съ необыкновенной жестокостью, какъ впрочемъ, и все остальные большевистскіе каратели, участвовавшіе въ этомъ геноциде тамбовскаго крестьянства. За кровавую расправу надъ матросами и крестьянами, за массовые разстрелы и за проявленныя запредельныя зверства Дыбенко получилъ два ордена Краснаго знамени и вскоре былъ возстановленъ въ партіи съ зачетомъ прежняго партійнаго стажа. Способность безжалостно уничтожать русскій народъ всегда очень ценилась большевицкимъ руководствомъ и была однимъ изъ главныхъ критеріевъ при назначеніи на командные посты въ РККА.