Русское славянство происхождение, идеология

Серебряная чаша с позолотой из кургана Гайманова могила, (Запорожская обл.).
 
Версия "появления" в истории славян - сразу и во всём могуществе.

«Мы постоянно забываем, что люди, жившие несколько тысяч лет тому назад, обладали таким же сознанием, способностями и стремились к истине и знанию, как и современные люди»
Л.Н.Гумилёв

«Здесь мы переходим к славянской расе. Можно сказать, что она образует главную массу населения, и кровь которой преобладает во всяком происходящем расовом смешении. Она составляет центральное ядро христианского населения от Мореи до Дуная и от Чёрного моря до Арнаутских гор. …Все они говорят на одном и том же языке, очень близком к русскому, и из всех славянских языков звучащем наиболее музыкально для уха европейца», (Ф.Энгельс, «Восточный вопрос»)
 
Загадочное исчезновение у древних писателей рассказов о многочисленных и могущественных «скифах» по времени совпадает с неожиданным появлением на их историческом месте многочисленных и могущественных «славян». Показательно, что и в этот период греки считали невозможным исчезновение «скифов» и продолжали называть «скифами» всех жителей от Причерноморья до Северного («Скифского») ледовитого океана, что закрепил летописец словами «Да то зваху от грек Великая Скуфь». Также как сегодня, несмотря на многонациональность России, мы называем всех её жителей «россиянами» (за границей «русскими») по имени государствообразующего народа, составляющего более 75% населения страны.

Славяне в текстах древних писателей появились сразу как большой могучий народ, с городами и княжествами что, как заметил Ломоносов, "противно" природе взращивания великих народов. И этот факт требует объяснения.

Издавна история описывает события относящиеся к жизни правящих групп: происхождение их власти, войны, победы и поражения, описания придворных культов, призванных подтверждать и укреплять их власть. Описание жизни и культуры народов называется другим словом - этнография. И этот рождённый наверху и спущенный вниз взгляд существует до сих пор. Однако настоящее и будущее лицо человечества определяется не этой «высшей» группой, а народом, кормящим и создающим материальные, духовные ценности. По той простой причине, что эти группы легко вырождаются - как из - за устроенных ими войн, интриг, междоусобиц, так и по причине забвения культуры продолжения рода. Происходит обновление «элит» людьми из народа. И чем чаще и больше гибнет их, тем шире, глубже это обновление. Сварог, Солнце – цесарь или Дажь бог, Перун или Зевс больше философско – жреческие сущности, связанные с культами князей и дружин. Они про философию, войну и победу. Сердцевиной веры народа, дающей силы на жизнь - на детей и на пахоту - должны были стать культы, непосредственно связанные с рождением и смертью, с их душой. Вместе с обновлением они также поднимались вверх.

МЫ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЫ

Важным для исследования истории географического и культурного движения русского славянства является опора на оседлый земледельческий характер их цивилизации, ориентированной на плодоносящие силы природы и, как следствие, приводящий всегда и везде к наибольшему размножению и численности среди других народов. Поэтому именно земледельческие общины первыми осваивали новые земли по мере появления на них возможности земледелия. Они заполняли пригодные и безопасные земли двигаясь от юга к северу. Их же «свободные казаки», благодаря большей численности, контролировали менее спокойные южные степи, соединяли языком в группы, объединения разные народы. По этой причине можно считать земледельческие народы самыми древними народами на Земле, несущими в своём языке древнейшие следы и познания первобытных культур. Это объясняет факт многочисленности русского народа и широкой распространённости его языка на огромной территории среди живущих на ней малочисленных народов.

Главным трудом в хозяйстве всех земледельцев было выращивание зерна - хлеба. Поэтому вспашка земли и всё, что сопутствует, связано с ней - пахарь, плуг, бык или лошадь - имели почитание и занимали в земледельческой культуре особое место.
«Я плуг, сделанный могучей рукой…
Я верный землепашец человечества.
Все страны обожают меня.
Все люди с радостию взирают на меня»
(Шумерская ода).

Археология и письменные источники показывают, что земледельцы связывали своё происхождение с Солнцем.

Одинаковость образа жизни, труда на полях, матриархальное отношение к Природе естественным образом приводят к схожести языка земледельцев даже при их широком расселении, что хорошо видно на примере русского языка.
 
В. Даль, знавший русский язык "вдоль и поперёк" говорил в "Напутном слове" (1862г.): "Речь наша всюду одинакова; уклонения от нее так ничтожны, что многими и не замечаются". Академик А. И. Соболевский, имея ввиду под названием "русский народ", кроме собственно русских также украинцев, белорусов (по переписи 1897г., соответственно 55,5 млн., 22 млн., 6 млн. человек) писал: "умеренное большинство никакого украйнофильства не знает: оно считает себя за один русский народ с великорусским и стоит за полное государственное единение России. …Если мы сравним русский народ в нынешнем его состоянии с другими народами Европы, мы будем поражены его однообразием". Этого, по его наблюдению, нельзя было сказать про Германию, где немец из Гамбурга не понимал немца из Вестфалии, а последний из Цюриха. Аналогично про испанцев, итальянцев: "несмотря на то, что размеры испанской и итальянской территорий не идут ни в какое сравнение с размерам территории русской".
 
Это глубинное единство русского языка опирается на устойчивость древней семантики. Как отмечал А. Ф. Гильфердинг в работе «О сродстве языка славянского с санскритским» (1853): «Все славянские наречия сохранили в одинаковой мере древние слова, восходящие до эпохи первобытного единства семьи индоевропейской. Притом можно заметить, что областные говоры славянских народов не менее книжных наречий богаты коренными словами, родственными санскритскому. …Великорусские областные говоры, особенно говоры восточных провинций, приняли много таких слов. …Как ни хорошо обработаны новейшими учёными прочие языки европейские, однако ни в одном из них не найдено столько слов, родственных санскритским, при первой попытке изучить сравнительно его лексический состав». Он подчёркивает, что славянский язык не отличается от санскрита постоянными органическими изменениями звуков - то есть многие слова совпадают почти буквально. Даже в живых диалектах русского языка сохранялся пласт древней лексики — и именно эта сохранность корней формирует глубинное языковое единство. В таком свете «однообразие» оказывается не бедностью, а концентрацией древней памяти, закреплённой в слове. Именно в этом пласте и укоренены образы, которые связаны с понятием «слава»: не как политический термин, а как «блеск», сияние, как память освящённая огнём. Такое прочтение позволяет увидеть в слове не только обозначение, но и носитель древнего воинского смысла - памяти о тех, кто «сиял» славой.

Санскритолог Дурга Прасад Шастри на конференции в феврале 1964 года в индийском городе Газиабад заявил, что русский язык и санскрит — это два языка в мире, которые похожи друг на друга как никакие прочие. Похожи структурой слов, стилем, синтаксисом. Историк, этнограф Светлана Жарникова пишет в «Об исторических корнях северо-русской народной культуры”, 1996 год.» “Подавляющее большинство названий наших рек можно без коверкания языка просто переводить с санскрита”. Она приводит около 80 гидронимов Мурманской, Архангельской и Вологодской областей, имеющих санскритские корни.

АМБАРНЫЙ ЗАМОК

Кто же отказывает русским в древности культуры и языка? Это «лингвисты», которые на основе градации древностей случайных письменных источников и ограниченного числа слов придумывают в кабинетах родство и «правила» изменения звуков, «объясняют» какие слова от кого произошли, а значит и культуры народов… Поэтому у них «ворона» от «воронёный»,а «воробей» от «ворковать», хотя у русской вороны воронёная только голова (у сороки чернее, а грачи, скворцы и вовсе «воронёные»), шустрый воришка воробей не воркует, а чирикает (потому и чиж). Поэтому у них люди вначале не умели орать, а умели только «орать» в значении пахать» и после этого, «независимо», появилось «орать - в значении издавать волевой, понуждающий крик». Изобретённые «лингвистами» «правила» повесили на древность русской культуры амбарный замок с бутылью самогона.

Сама по себе идея выстраивать лестницу древности народов и языков по датам случайно найденных текстов - нежизненна: языки народов создаются не случайно найденными текстами литератур, а длительной общей историей, одинаковым хозяйственным образом жизни в схожих природных условиях. Отсутствие своей литературы не означает отсутствие народа, его древности. Например, жившие в небольших деревнях миллионы русских земледельцев в 18-м веке не умели, кроме избранных, писать, но общий - более 200 тысяч слов - язык существовал и развивался! Из них только единицы были использованы писателями. В устном же и письменном общении между собой у «дворян» (то есть, царских) была мода разговаривать не на языке «простолюдинов», т.е. народа, а на «изящном» французском. Поэтому остальная, наибольшая часть русского языка при таком подходе «не существовала», а когда со временем не использовавшиеся в литературе («нелитературные») слова становились известными, то «наука» определяла их заимствованными из более ранней письменности других языков.

На самом же деле картина должна быть обратной: наиболее многочисленные земледельческие народы, расширяясь, становились первопроходцами и при своём историческом движении к новым землям и свойственном им культурном консерватизме, оставляли на этом пути много своих природных слов.

Великие народы делают историю, малые - описывают.

ГЕРОДОТ

Изучение записей древних историков, опубликованных в сборнике "Известия древних писателей о Скифии и Кавказе" однозначно убеждает, что мы имеем дело не с чудесным появлением новых великих народов, а со сменой имён этих народов. Причём не у них самих, а в знаниях этих писателей по мере их продвижения от чужих случайных рассказов и пересказов к собственным свидетельствам.

Из указанного сборника следует, что самое древнее известное и устойчивое международное искажение собственного имени славянского народа является, конечно, имя "скифы". Даже летописец Нестор после перечисления многих местных имён родов Руси про всех вместе написал: "Да то зваху от грек "Великая Скуфь".
 
До Нестора, в V веке до н.э., наиболее полное перечисление народов Северного Причерноморья и севернее его сделал "отец истории" Геродот. Основываясь на наблюдениях и рассказах тех, кто активно контактировал со скифами — торговцев, воинов, путешественников - он подметил: скифский язык выступал своего рода «лингва франка» на огромных пространствах Евразии. Многие соседние племена (или их элиты) понимали его либо говорили на нём, что сильно облегчало коммуникацию в торговле и дипломатических миссиях. В сочинении «История» (книга IV, 76) он пишет: «Поэтому, если кто-нибудь, зная скифский язык, отправится в страну исседонов или в земли, лежащие ещё дальше к востоку, то, благодаря этому языку, он легко сможет завести разговор с местными жителями, ибо скифский язык широко распространён и служит как бы общим для многих народов».

Это полная аналогия с положением русского языка в дореволюционной России, в которой было много народов, но благодаря многочисленности и широкого расселения русского народа, особенности его характера русский язык применялся ими для общения между собой.
 
Некоторые историки считают, что Геродот делал записи в Ольвии (правый берег Днепро Бугского лимана) и не выезжал из неё. Тем не менее, они единственные, которые содержат имена скифских богов и собственную легенду их происхождения.

В отношении богов Геродот сообщил, что у них равный по значению Зевсу бог называется «Папай». Лингвисты имя выводят от индоевропейского «pater», хотя очевидно, что в основе его детский лепет «па-па»: дома отец - папа, на небе Отец - Папай. Любопытно, что русское «папа» они выводят от французского «papa» - видимо, деревенские дети знали французский язык.

Высшее же почитание сколоты оказывали богине «Табити». Геродот её отождествлял с греческой Гестией - богиней домашнего очага. Д. С. Раевский проводил параллель между богиней «Табити» и ведийским понятием «тапас». Корень «tap» в санскрите означает «нагревать», «излучать тепло», «сиять». В ведийской мифологии «тапас» - космическая теплота, жар, лежащий в основе мироздания. Очевидно, что Геродот ошибся в записи имени этой важнейшей богини: её настоящее имя Тапити.

ЛЕГЕНДА ПРОИСХОЖДЕНИЯ СКОЛОТОВ

«Первым жителем этой ещё необитаемой тогда страны был человек по имени Таргитай (;;;;;;;;;). Родителями этого Таргитая, как говорят скифы, были Зевс и дочь реки Борисфена (я этому, конечно, не верю, несмотря на их утверждения). Такого рода был Таргитай, а у него было трое сыновей: Липоксаис (;;;;;;;;), Арпоксаис (;;;;;;;;) и самый младший — Колаксаис (;;;;;;;;). В их царствование на Скифскую землю с неба упали золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Первым увидел эти вещи старший брат. Едва он подошёл, чтобы поднять их, как золото запылало. Тогда он отступил, и приблизился второй брат, и опять золото было объято пламенем. Так жар пылающего золота отогнал обоих братьев, но, когда подошёл третий, младший, брат, пламя погасло, и он отнёс золото к себе в дом. Поэтому старшие братья согласились отдать царство младшему. Так вот, от Липоксаиса, как говорят, произошло скифское племя, называемое авхатами, от среднего брата — племя катиаров и траспиев, а от младшего из братьев — царя — племя паралатов. Все племена вместе называются сколотами, т. е. царскими. Эллины же зовут их скифами. …Так как земли у них было много, то Колаксаис разделил ее, по рассказам скифов, на три царства между своими тремя сыновьями. Самым большим он сделал то царство, где хранилось золото. В области, лежащей еще дальше к северу от земли скифов, как передают, нельзя ничего видеть и туда невозможно проникнуть из-за летающих перьев.», (Геродот, «История», кн.IV).

Мотив ниспослания с неба священных предметов (иногда в виде животных или орудий) встречается в «Ригведе». Более того, в ведийской мифологии есть связь между небесным огнём (Агни) и дарованием сакральной власти.

Также записи содержат сведения о делении всех «скифов» на четыре социально - хозяйственные группы, полностью соответствующие идеологии упавших предметов: «царские скифы» (;;;;;;;; ;;;; ;;; ;;;;;; ;;) - имели высшее положение и военную власть, скифы- пахари (;;;;;; ;;;;;;;;)- выращивают зерно «не для себя, а на продажу», «скифы земледельцы»(;;;;;; ;;;;;;;) и «скифы кочевники» (;;;;;; ;;;;;;;), которые не сеют и не пашут.

Судя по упавшим священным предметам, центр идеологии сколотов был в землепашестве. Греки так ревностно относились к авторитету скифов в землепашестве, что даже придумали легенду, согласно которой скифский царь Линк захотел отнять у Триптолема славу учителя земледелия (Овидий), но всю славу греки оставили себе.

В работе «Очерки идеологии скифо - сакских племён», (1977г.) Д.С. Раевский делает вывод: "локализация почитаемых всеми скифами святынь расположена именно в областях расселения оседло-земледельческих племен, а не в районе обитания скифов царских. Два компонента, слившиеся в составе скифского народа, вследствие общности происхождения имели если не тождественное, то весьма близкие религиозные представления, и формирование единой общескифской идеологии не потребовало ни насильственного насаждения верований, свойственных господствующему племени, ни длительного срока».

Область этих земледельцев Геродот указывает к северу от лесистой Гилеи на одиннадцать дней плавания вверх по Борисфену (примерно 350 км.), отсчитывая от места, где Борисфен (Днепр) сливается с другой крупной рекой — Гипанисом (Южный Буг). Это район между Киевом и Харьковым - место расположения Бельского городища сколотов (от Киева 200–220 км на юго-восток и 150–160 км на юго-запад от Харькова).

Геродот также замечает: «Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских.», (глава 76).
 
Вместе это говорит, что несмотря на указанные деления, Геродот подтверждает, что «все племена вместе называются сколотами» и считает сколотов - скифов как один народ.
 
Имя «скифы» могло стать греческим искажённым выговором из-за озвучивания греками чужого слова «сколоты». Трансформации вроде Skolot - Skyth/Skythai/Skythes вполне реалистичны.

По данным античных речей Демосфена (речь «Против Лептина» и другие, где речь идёт о хлебной торговле и пошлинах), через Боспор в Афины ежегодно поступало около 400 000 медимнов (примерно 16 000 тонн) зерна. Этот масштабный поток показывает, что в Северном Причерноморье формировались крупные товарные излишки, которые шли на экспорт.

Археологи в лесостепи (севернее открытых степей) находят укреплённые городища и следы земледелия. Своей величиной, размахом хозяйства выделяются Бельское (VIII - III век до н.э.) и Каменское (V-II век до н.э.) городища, расположенные, соответственно, в Полтавской и Запорожской областях.

Бельское (50 кв. км.) - крупнейшее поселение восточной Европы. Было окружено 10 метровыми валами общей длиной 35 км. На городище были найдены остатки разных типов жилищ: наземные срубы, землянки, полуземлянки, хозяйственные постройки, загоны для скота. Археологи обнаружили много больших ям для хранения зерна. В таких ямах и в слоях найдены остатки самих культур: обугленные зёрна ячменя, пшеницы, проса. Найдены инструменты для обработки зерна - зернотёрки, жернова, песты, с помощью которых мололи и растирали, чтобы получить муку или крупу. Обнаружено святилище (VI–V вв. до н. э.), где совершались обряды, связанные с культом растительности и плодородия. Были найдены мастерские, связанные с медно-литейным и кузнечным делом (находили литейные формы, в том числе для скифских наконечников стрел), косторезная мастерская.

Каменское (12 кв. км) городище также защищали земляные валы. Жилища - землянки и наземные постройки из брёвен. В городище было найдено множество остатков металлургического производства, говорящие о высоком уровне обработки металла и кости. Были найдены модели зёрен культурных растений - небольшие глиняные или каменные фигурки, воспроизводящие форму зёрен (например, проса, ячменя), а также глиняные модели плуга и ярма. Это указывает на высокое положение этих изображений в культуре городища и связывает её с рассказанной Геродотом легендой происхождения сколотов. Является свидетельством того, что земледелие было частью хозяйства людей этого поселения. Среди других находок - керамика, включая античную посуду, орудия труда, конская упряжь, изделия из кости и рога, кремневые изделия, изделия из металла. Некоторые историки (Б.Н.Граков, Т.Н.Высотская, П.Н.Шульц) считали, что городище было столицей сколотов до начала III века до н.э., а затем столица была перенесена в новый город - Неаполь (Новгород) скифский в Крыму.

«Уже в раннюю пору скифские мастера умели получать высокоуглеродистую сталь. Во всяком случае, с VI в. до н. э. скифские кузнецы знали цементацию» (Смирнов А.П., Скифы, М., 1966г.). В то время, как «Исторические факты показывают, что у кочевников почти отсутствовал технический прогресс» (Черников С.С.,Загадка золотого кургана, М., 1965г.).

МНЕНИЕ ИИ

По мере работы над статьёй я прибегал к помощи искусственного интеллекта (ИИ) - Алиса АI и ChatGPT -4/5. На вопрос «кто такие скифы» оба ИИ, обежав популярные статьи и справочники ответили - «кочевники». Почему? Потому что эти рассказанные Геродотом факты, в отличие от его же других, противоречащих этим фактам - коротких и частых реплик, в подавляющем большинстве игнорируются в публичных изданиях историков! Однако, последовательно сообщая ИИ «забытые» историками факты, он, повинуясь логике и будучи свободным от политики и карьеры, продираясь через «публичное мнение» поворачивался в сторону правды:

«Если собрать воедино легенду происхождения, Геродота, и археологию, то получается такая картина:
1. Настоящее имя «скифов» - сколоты. Скифами их назвали греки через особенности греческого произношения.
2. В легенде происхождения зашифровано:
- сколоты — это и согласие трёх племён жить вместе под одним небом, и сакральная легитимация четырёх опор союза: плуг, ярмо, топор (более нужен для строительства, чем для войны) и чаша.
- власть как функция объединения: Колаксай - не «лучший воин», а тот, кто способен удержать сакральный центр. Его власть держится на ритуале и согласии братьев.
3. Политическое ядро — «царские скифы»: элита, которая управляет, собирает дань и ведёт войны. Их сила — в мобильности и коннице.
4. Хозяйственная база — земледельческие группы (пахари и оседлые земледельцы): они производят зерно, часть которого идёт на продажу, часть — на содержание себя и элиты.
5. Отдельная хозяйственная ниша — скифы;кочевники: скотоводы, которые живут своим укладом и не занимаются пахотой.
6. Звериный стиль, привезённый из 28 - летнего похода царских скифов в Переднюю Азию (VII веке до н.э.),- модный код, ставший фирменным знаком элиты: он подчёркивает статус, связь с походами и принадлежность к «высшему кругу».
7. Общая система организации: элита держится на военной силе и мобильности, а экономика опирается на оседлое земледелие - производство и продажу зерна, плюс отдельные группы скотоводов.
8. Земледельческая масса - тот самый «каркас», который позволял скифскому объединению существовать долго, а не только за счёт походов».

ЗАГАДКА ГЕРОДОТА

Тем не менее, при чтении Мельпомены возникает впечатление, что в записях Геродота присутствуют две «руки»: одна просто записывает виденное и слышанное, а другая фантазирует, упорно желая убедить читателя в тождестве «скифы» и «кочевники». Либо это действительно две разные руки, либо защищая себя от эллинов - шовинистов он, как мантру, вопреки своим же приведённым фактам повторяет- «не земледельцы, ведь они, а кочевники». Идёт на поводу желания земляков читать про «варваров» страшные рассказы и стращает то одноглазыми аримаспами, то одногрудыми амазонками, то про поедание женских грудей, а гелонами сосновых шишек и тому подобное.

К «скифам - кочевникам» Геродот мог отнести любых кочевников, блуждающих по степям Причерноморья. Но к ним он мог отнести также ищущих славы в чужих землях отряды царских скифов. Известен упрёк русов Святославу: «Ты, княже, ищешь чужой земли, а свою землю покинул». В VII веке до н.э. отряд царских скифов захватил Переднюю Азию и 28 лет господствовал там. Вернувшись, они привезли оттуда, так называемый, "звериный стиль" - знаменитые изображения животных в динамичных позах. Этнограф, историк Светлана Жарникова считала, что вместе со звериным стилем и женщинами они привезли домой и элементы иудейской веры. Возможно, так в России среди царских скифов появились светлые "евреи".

Критическое отношение к Геродоту можно встретить у Диодора Сицилийского, оттенок недоброжелательности есть у Страбона и особенно ярко выражен у Плутарха (например в «О злонравии Геродота»), который обвинил «отца истории» в лжесвидетельстве и в стремлении к изображению только отрицательных сторон, не умея видеть положительное. Но что там шовинизм Геродота в V веке до н.э.! Придворный врач в Константинополе Кесарий (IV век н.э. ) повторял про «склавен», что они «охотно едят женские груди, потому что они полны молока, разбивая грудных детей о камни, как мышей».

Благодаря такой злокозненности «отца истории" и его более мелких переписчиков по миру широко гуляют только "скифы кочевники", несмотря на то, что у него эти "скифы» всего четвёртая часть названного племени после «царских скифов", " скифов-пахарей», «скифов-земледельцев".

МНЕНИЯ

Имя «скифы» - в древней истории громкое, знаменитое. Но таким оно стало не за счёт небольших случайных, поражающих воображение «неварваров» описаний подробностей кочевой жизни, а за счёт славных дел совсем других "скифов" - знаменитых такими постоянными качествами, как древность, военное искусство, культура земледелия, изобретения, производство, мудрость.

«Действительно, мы их считаем очень прямодушными, совсем бесхитростными и гораздо более нас умеренными и довольными своим положением. Поэтому - то и Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные, пользовались большой славой среди эллинов, ибо они обнаруживали характерные черты своего племени: любезность, простоту, справедливость».(Страбон, I век до н.э. «География», книга VII). Аполлоний Тианский (I век н.э.) даже изобрел выражение: «Скиф Анахарсис был мудр; если же он был скиф, то был мудр, потому что был скиф».
 
В разных, более поздних исторических периодах эпизодически появляются другие имена - "венеды", "роксоланы", "аланы", "готы", "росомоны", "гунны", "авары", "анты", "склавины", "сакалибы" и другие. Эти объединения чаще представляются языковой смесью. Однако, результативным управление большими объединениями может быть только на основе одного языка и согласной идеологии, что возможно при значительном перевесе численности одного из народов. Многочисленность сколотов обеспечивалась оседлым земледельческим образом жизни, их матриархальным мироощущением.
 
«Если бы восточнославянская общность была лишь результатом нивелировки различных по происхождению этнических элементов только в эпоху IX–XI вв. (время сложения и существования древнерусского государства), то в XI в., от которого дошла до нас древнерусская письменность, должны были еще сохраняться в языке южные, западнославянские, балтийские и иные особенности, т. к. за такой короткий срок “гетерогенность” не могла бы сгладиться, чего не было на самом деле... Положение о близком родстве и едином прарусском (древнем восточнославянском) источнике происхождения восточных славян остается неопровержимым», (Филин Ф.П. О прародине праславянского языка и восточных славянских языков, Вопросы языкознания, 1980, №5).

ИРАНОЯЗЫЧНОСТЬ?

Нельзя пройти мимо, так называемой, «ираноязычности» скифов. Связанных текстов на скифском языке древние историки не смогли донести. Известны лишь имена некоторых представителей элиты сколотов - царей, мудрецов, полководцев. Народные имена «простолюдинов» не известны. По некоторым именам элиты иранистом осетинского происхождения В.И. Абаевым, который к скифам отнёс «алан», был составлен «ираноязычный» скифский язык. Однако, кем мы станем, если через века нас расшифруют только по нашим сегодняшним именам? Однако, и тогда существовали модные религии, склонявшие царских - дворян отличаться именами от «простолюдинов».
 
Что говорить про дворян, если и в XX веке рядовой этих «царских скифов» мог на русском языке сказать (М. Шолохов, «Тихий дон»): «Казак, как он был казак, так казаком и останется. Вонючая Русь тут не должна править.» При этом многочисленная «вонючая» Русь существовала севернее в лесистой местности и была «маткой» славных казаков, которых она, в конце концов, поставила на место за излишнюю спесь.
 
Академик Н. Я. Марр, которого при жизни почитали, а после смерти критиковали, писал об языке скифов: «Он иранский во что бы то ни стало, даже тогда, когда скифский материал абсолютно не поддается иранскому толкованию». Современные языковеды тоже признают: «Скифы были иранцами по языку. Сейчас мы выразились бы осторожнее: часть скифов говорила по-ирански» (Трубачёв О.Н. Индоарийцы в Северном Причерноморье. «Вопросы языкознания», №2, 1981г).

Иранство сколотам присваивают уже с имён Таргитая и трёх легендарных братьев, где вторую часть услышанных Геродотом имён «ксаис» раскрывают на основе сближения её звучания со звучанием древнеиранского корня x;aya (кшайя) в персидских титулах «владыка, царь» - x;;yaiyaiya (хшайадия). Ранее эти титулы могли обозначаться в языке Авесты словами x;arara (кшарара) или в более сакральном смысле ahura (ахура). Геродот же записал имена так как он их услышал от сколотов, добавив сугубо греческое окончание «ис». На языке Геродота эти титулы - басилевс, деспот, кириос - далеки от услышанного им «ксай».

РАЗБОР ПЕРВЫХ ИМЁН

Имя первого жителя «этой ещё необитаемой тогда страны» «Таргитай» иногда раскрывают никак не связанным с легендой происхождения значением -«долгомощный». Геродотов «Таргитай» - сын Зевса. В мифологиях Зевс часто представляется образом быка, несущим в себе первооснову, мощь, плодородие. Геродот писал по ; гречески и скифские имена он фиксировал через греческую фонетику - а значит, неизбежно искажал их звучание. Поэтому вариант, что в основе могло быть что;то с «тур» вполне допустим как гипотеза: Геродот мог не расслышать или не передать начальный звук так, как он звучал у самих скифов. В русском (а точнее, в церковнославянском пласте языка) суффикс «;тай» (часто в форме «;атай») - маркер человека по роли, по делу, по функции. Оратай — тот, кто «орёт» (кричит, подаёт команды при пахоте). Глашатай — тот, кто оглашает. Ходатай - тот, кто идёт просить, хлопотать, «ходит за правдой». Соглядатай — тот, кто подглядывает, следит, держит наблюдение. У суфикса «;тай» устойчивый смысл: «тот, кто по своему делу, по своей роли». Он не про действие в моменте, а про статус: человек, для которого это дело — его место в мире. С учётом того, что Зевс у греков часто оборачивался быком и суффикса «тай», имя отца трех братьев может быть Тургитай. Это имя идеально ложится в легенду происхождения, наполненную земледельческими культами, два из которых неразрывно связаны с быком. Получается цельная картинка: первый житель этой страны Тургитай - основатель земледельческого народа сколотов - он про силу, плодородие, про тягловую мощь, про работу на земле и имя у него — про быка.

 В именах братьев большинство исследователей приняли «ксай» Геродота в персидском значении «владыка, царь.» При этом первые части имён легендарных братьев раскрываются так:
1. Лип (Липо) - не имеет иранских корней. На основе мифических северных «Рипейских гор» часто прочитывается как «Рип» и связывается с горой.
2. Арп (Арпо)- на основе осетинского языка, (отнесён В.И. Абаевым к потомку скифского языка) раскрывается через слово «арф» - «глубина» и связывается с глубиной вод. В тюркских языках корень «ар» имеет значения «протекать», «просачиваться».
3. Кол (Кола) - связывают с колесом, кругом, круглой формой солнца.
Согласно этим трактовкам имена братьев будут: старший Липоксай - «гора царь», от него произошли авхаты - жрецы; средний Арпоксай - «глубина (вод) царь», от него произошли загадочные катиары и траспии; младший Колаксай - солнце царь, от него произошли паралаты - воинское сословие.

Такое толкование имеет слабость, подрывающую ираноязычную идею владык, царей: согласно рассказу Геродота три брата были уже во втором поколении людьми, происшедшими от «первого жителя» страны Таргитая - сына Зевса и дочери водного потока. Они не были владыками или царями названных природных объектов - горы, глубины вод и солнца. Это легенда происхождения конкретного народа «этой страны». Царь среди них появился только после испытания огнём. Поэтому братья могли быть лишь управляющими от названных их именами природных сил. Это значит, что в конце имён было не владыка, царь - «ксай», а другое слово. Окончание же «ксай» могло появиться случайно - из любви греков к букве «;» (кси) - сочетанию «кс». На стыке корней и окончаний греки стабильно вместо услышанного (ск) использовали ; (кси) - (кс). Предположение, что в этом месте было «скай» или «ский», означающие не «владыка, царь», а «с кого», «от кого» приводит имена братьев в полное согласие с легендой от Геродота. То есть, Липоскай - с/от Липо, Арпоскай - с/от Арпо и Колоскай - с/от Коло.По тому же правилу складывается общее имя всего народа от имени выбранного царя : «сколоты» = «с/от коло ты». В этом слове Геродот уже не мог ошибиться, т.к. (ск) в начале слова и оно несло очевидный смысл - название народа от имени царя.Подобие - распространенные в Польше фамилии с окончанием «ский» (Дубровский, Успенский и т.д.), которое долгое время был знаком дворянского (царского) статуса - близости к царю. Это же «ский» - «кий» могло стать основой для греческого названия сколотов - «скифы», дать имя выдуманному «брату» - «Кий» и городу - «Киев».

Слабостью трактовки имени «Липоксай» является установление связи «Лип» с горой на основе названия мифических гор . Корень «лип» и даже «рип» - гора не найден ни в одном рассмотренном исследователями языке. Невероятной является и связь жрецов с горой. Назначение жречества соединять души народа воедино, внутренней связью скреплять его, а не сидеть на горе. Такая внутренняя связь - не только людей, но и любых предметов - делает их целыми, без неё всё рассыпаются в песок. Гора такой силой не обладает. В макромире свойство внутреннего соединения называется по русски «липкость». Липоскай представляет внутреннюю силу соединения отдельных частей всего - от микро до макромира - существующего в природе. Поэтому он родоначальник авхатов - жрецов, которые соединяют народ духовной культурой воедино. У славян липкая липа имела ярко выраженный сакральный статус. Её связывали с Ладой, Берегиней - покровительницей любви, семьи и домашнего очага. С приходом христианства её стали считать «деревом Богородицы». Липа - «дерево-скрепка»: она не делит, а удерживает мир в ладу, чтобы всё «прилипло» как надо. «Липа-матушка, прикрой, сбереги, добро ко двору прилепи, худо отлепи».

Корень «арп» в имени «Арпоксай», раскрываемый Абаевым как «арф» - глубина, соединяют с корнем «дану», который на древнем индоевропейском и на авестийском языках связан с рекой, потоком воды, течением. Из этой связи выводят древнее название реки Днепр - ;;;;;;;;, как «глубокая река». Отдельно из «дану» производят названия Дунай, Дон. Однако, одной «глубины» (арп - арф) явно недостаточно для полноты картины хозяйственной жизни сколотов. Тем более, что от этого брата произошло племя двух видов хозяйства - катиаров и траспиев. Также, в варианте «глубина» полностью отсутствует связь с упавшими с неба культовыми предметами. Если для жрецов есть культовая чаша, для воинского сословия есть топор - секира и организующая власть, то орудия труда - плуг, ярмо и топор - могут относиться только к брату «Арпоксай». Следовательно, его имя должно содержать корень, связанный с производством, организацией труда. Есть версия С.В.Кулланды происхождения корня «арп» от от иранского arbu «умелый, искусный». Но есть и более подходящий к родоначальному смыслу имени среднего брата: в древнеиндийском (санскрит) корень «arp»- в слове arpayati — «заставлять работать, нанимать, поручать дело». Это близко к не просто «работать самому», а организовывать труд, поручать задачу, то есть здесь идея управления процессом, умения выстроить дело. Это полностью ложится в смысл всех имён братьев, как назначенных для создания трёх основ жизни сколотов: жречество, производство и безопасность. Отсюда понятным становится деление производства на два хозяйства - «траспиев» и «катиаров» - земледельцев и скотоводов, которым предназначены культовые предметы из легенды происхождения - плуг, ярмо и топор.

Легенда происхождения связывает младшего брата «Колаксай» с небесным огнём, а через имя с владельцем огня - солнцем: «коло» отражает круглую форму солнца. Слово «коло» имеет только славянское происхождение, широко распространено для обозначения круглой формы (колесо, колобок), а также в названиях посвящённых солнцу праздников, ритуалов: коляда, колядки, коловорот. Солнцу же посвящены праздники ярило, купала, коловрат, катание с горок горящих колёс, посвящённые солнцу вышивки, вырезки, украшения домов в качестве оберегов и благополучия.
Имя происходящих от Колаксая «паралаты» исследователи преобразуют в парадаты от иранского paradata и переводят «тот, кто поставлен во главе, учредитель порядка». При этом «para-» означает «передний, первый, начальный», а вторая часть «-data» связывается с идеей установления.

Однако, легенда происхождения говорит про создание трёх основ существования народа - жречество (культура), производство (хозяйство) и безопасность (защита жизни, границ от врагов), а также необходимых для выполнения этих задач людей. Для защиты, безопасности сколотов Колоскаю нужна армия, дружина, а не «поставленные во главе» начальники. Логично после славянского имени родоначальника воинов, дружины рассмотреть славянскую основу в названии тех кого он создал.
 
Слово «паралаты» имеет две смысловые части: «пара» и «латы». Пара - два дополняющие друг друга предмета или человека, но противоположные по направлению: «два сапога - пара», пара - муж и жена и т.п.. Латы - защита воина от «латать, защищать, закрывать». Вместе получается, что паралаты - это пары защитников - воинов, которые в бою прикрывали спину друг друга - сражались «спина к спине», т.е. в противоположных направлениях Слово паралаты «буквально» изображено на бляшке из кургана Куль - Оба в виде двух, стоящих спина к спине и стреляющих в противоположных направлениях лучников. Взаимодействие пары латов показано также на гребне из кургана Солоха.
Для создания таких пар латов использовался обряд побратимства, когда два воина смешивали с вином свою кровь и вместе, держась за чашу, выпивали содержимое за кадык, где по народному поверью находится душа (В.И.Даль). Отсюда произошло выражение «закадычные» - задушевные друзья, как не раз закреплено в русской классике и словаре В.Даля (а не алкоголики, как в словаре «лингвиста» Шанского).
Побратимы не должны были дать погибнуть в бою другу прежде себя. Собранные вместе такие друзья образовывали дружину - отряд высокой боевой способности.

КОРНИ НАЗВАНИЙ

В названии «скифы пахари» Геродот использует слово ;;;;;;;; - аротерос. В нём легко угадывается древнерусское название пахаря «оратай», которое очевидно греками заимствовано у русских земледельцев. Такой вывод следует из происхождения этого слова от того понуждающего быка или лошадь крика, которым пахарь заставляет животное тянуть за собой глубоко режущий землю плуг. В русском языке такой крик называется ораньем. У греков «орать» - ;;;;;;; (крейзейн). Однако, по "академическим правилам" первоначальным оказывается слово «орать» - «пахать» и потом уже от него или независимо (неизвестно как) произошло «орать». То есть люди либо пахали без понуждения быка или лошади, либо ещё не было у них слова «орать» (не умели орать), а было «кричать». Но «кричать» - это про громкий голос в общем случае, например, кричать от боли или громко звать человека, а орать - другое психо - эмоциональное слово. Оно про громкий голос, наполненный угрозой, понуждением, управляющей волей. Без него невозможно при пахоте управлять скотом. Поэтому «орать» стало словом обозначения процесса управления животным при пахании земли и самого пахания. Знаком того, что Вольга въехал в Русь было оранье, который он слышал, но никого не видел ввиду широты русской земли. Былинный пахарь Мику(о)ла Селянинович пахал на солового (солнечного) цвета лошадке волшебным плугом, который не смогла поднять вся дружина Вольги и который чудесный пахарь одной рукой «закинул за ракитов кусток», как за границу между земным и небесным миром. А поехал он помогать Вольге собирать с должников дань - плату за охрану земли.

Процесс пахания был, вплоть до тракторов, одинаков везде на протяжении тысяч лет. Поэтому для управления быком люди использовали одинаковые или схожие звуки. Например, более сильным чем «ора» управляющим воздействием на быка обладает сочетание "уру", которое начинается звуком «У», часто используемым в начале (у)грозы: (у)рою или просто «ууу!…». Звук «Р» в психолингвистике связывают с энергией, напором, силой, иногда тоже с агрессией или угрозой. Согласно СИЭ, т. 2, стр. 910 сочетание «уру» было в значении «пахать» в древнем (до прихода восточных семитов) Шумере. В текстах более позднего шумеро- аккадского языка для значения «землепашец», используется слово «engar», плуга - «апин». Это литературные названия. Также как литературным названием землепашца в русском языке является слово «пахарь», но изначально народным, от производства, было найденное в текстах древней Руси слово «оратай» от того крика, которым пахарь управлял быком. Можно уверенно считать, что и «уру» было корнем слова в значении «пахарь, землепашец» на древнешумерском производственном языке. Ввиду всеобщей особенности процесса пахания корни «ора» или «уру» могли широко использоваться во всех местах проживания земледельцев и стать частью древних названий земледельцев.

Из легенд о происхождении, археологии известно, что все они связывали своё происхождение с солнцем. Его название в европейских языках производят от праиндоевропейского корня *soh2w!(«солнце») - «солнце» (рус), «sol» (лат), hеlios (греч). В этрусском языке «усил» - солнце и божество солнца (Паллоттино М., Проблема этрусского языка) Той же природы являются слова «сиять, светить». В этой истории звук «С» приобретает солярность, становится её меткой в происхождении земледельцев. Если "уру" или "ора" соединить с этой солярной меткой, то получим осветлённые "урус", "рус» в первобытном значении «светлый пахарь». Ко времени Геродота это изначальное значение перешло в широкое обозначение людей занимающихся земледельческим трудом и далее - людей живущих в деревне. Этот переход ясно отражён в латинском языке: "rus" - «деревня, сельская местность»; rusticus - крестьянин, земледелец и одновременно russus, russa — «красный», «рыжий». Поэтому отчество легендарного пахаря - "СЕЛЯНИНОВИЧ", т.е. по латински "РУС"! А в словах "рус» и «русый» соединились приобретённое по особенности работы пахаря имя народа, его происхождение от солнца и, соответственно, русый (светлый) цвет его волос.

Объяснение происхождения слова "рус" от "руотси", которым финны называли шведов от древнескандинавского r;;s («гребля»), вне здравого смысла: каким образом финское название шведов от «гребля» вдруг стало именем самого многочисленного в Европе, единого в языке земледельческого народа и ещё быть обозначением у него светлого цвета волос, именем -«Светлая Русь"? Имя "Руса" было у четырёх царей Урарту VIII- VI века до н.э. - времени, когда плуг был культовым орудием. «Их звали урарту, многие зовут и поныне так, только потому, что так звали их ассиро-вавилонские источники, продолжавшие твердить название того времени, когда страну действительно населяли Урарту (у-раш-ту), т.е. народ с расенским или этруским племенным образованием в основе», (Марр Н.Я. Скифский язык, - По этапам развития яфетической теории, М. -_Л., 1926г.).
 
Здесь возможна разгадка почему Геродот назвал часть сколотов «пахари» (аротерос), а другую «земледельцы» (георгои), когда обе группы являются земледельцами. Здесь могла быть такая история: в первую очередь ему рассказали про ту группу, которая производила зерно на продажу и по расположению и связям была биже к царскому двору. Когда же он спросил «а что северней?», ему ответили: «дальше русь» (сельские поселения). Поскольку, Геродот не мог эти сведения оставить в таком нераскрытом виде, то после вопроса чем занимаются скифы на этой «руси» ему ответили -  земледелием. Он записал "скифы - земледельцы".

КОГО НАЗЫВАТЬ СКИФАМИ?

Следователи хорошо знают, что стиль поведения, «почерк» поступков человека позволяет надежно проследить нить его присутствия в разновременных событиях.
Сведения о скифах, начиная с VII века до н.э. и на протяжении тысячелетия отличаются постоянством их образа. Через века просматривается один характер, стиль поведения и могущество одного великого народа, что невозможно для образа жизни кочевников.

«Рассказ о подвигах скифов, которые были достаточно велики и важны, следует вести с самого их происхождения: начало их истории было не менее славно, чем их владычество, и доблестями мужей прославились не более, чем женщин... Владычества над Азией скифы добивались трижды; сами они постоянно оставались или не тронутыми, или не побежденными чуждыми владычеством. Персидского царя Дария они с позором выгнали из Скифии; Кира перерезали со всем войском; Зопириона, полководца Александра Великого, точно так же уничтожили со всей армией; оружие римлян узнали только по слухам, но не почувствовали... Все племя отличается выносливостью в трудах и на войне и необычайной телесной силой. Они не приобретают ничего такого, что боялись бы потерять, а оставаясь победителями, ничего не желают, кроме СЛАВЫ», (Помпей Трог, I век).

Геродот: «Цари же скифов, услышав слово “рабство” пришли в негодование».

Старейшины славян аварам:
«Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, a мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи!» (Б.А. Рыбаков Древняя Русь, 1963 г.)

Скифы египтянам (Помпей Трог, I век):
«Предводитель столь богатого народа лишь по высокомерию начал войну с нищими, войну, которой ему более следовало бы опасаться дома, так как исход войны сомнителен, награды за победу никакой, а вред очевиден. Поэтому-то скифы не будут ждать, пока придет к ним враг, от которого им следует желать гораздо большего, но сами пойдут навстречу добыче».

Святослав (Лев Диакон, 10 -й век):
«He вижу никакой необходимости, побуждающей римского государя к нам идти: по сему да не трудится путешествовать в нашу землю. Мы сами скоро поставим шатры свои перед воротами Византии... Хотя по невежеству своему, он считает русских слабыми женщинами и хочет устрашить своими угрозами, как пугают грудных детей разными чучелами».

"Скифское племя всегда считалось самым древним, хотя между скифами и египтянами долго был спор о древности происхождения. …Скифы одержали верх над египтянами и всегда казались народом более древнего происхождения. …Понятие о справедливости внушено им собственным умом, а не законом. …К золоту и серебру они не питают страсти подобно остальным смертным. Пищей им служит молоко и мёд».(Помпей Трог, I век)

Ответ старейшин «скифов» Александру Македонскому (Курций Руф, 1 й век):
«Что нам, живущих в обширных лесах до того кто ты такой и куда идешь? Мы не можем никому служить и не желаем ни кем повелевать. Нам даны богами дары, - чтобы тебе знать о скифском народе - ярмо, плуг, копье, стрела и чаша. Мы пользуемся ими и с нашими друзьями, и против врагов. Добытые с помощью труда быков полевые плоды мы даем нашим друзьям; вместе с ними совершаем мы возлияние богам из чаши; врагов поражаем издали стрелой, вблизи - копьем. …Надень на свое счастье узду, так ты легче с ним совладаешь. Не думай, что скифы скрепляют свою дружбу клятвами; их клятвы заключается в верности слову."

Совсем «родимое пятно» - описанный многими, «чисто скифский порок» - пить неразбавленное вино по причине того, что вино у сколотов было священным напитком, им запивали молитвы. Поэтому золотая чаша входила в список из четырёх упавших им с неба сакральных предметов. Разбавление вина сколоты считали кощунством. Вино "скифы» использовали в обряде побратимства. Очевидно, что от таких скифов не могли произойти непьющие мусульмане. О скифском обычае пить неразбавленное вино писали Лукиан Самосатсий, Элиан, Полидевк (все II век). Когда грек хотел неразбавленного вина, то кричал рабу - «подскифь!» В V веке до н.э. греки уже не только знали про такой обычай «скифов», но и «пили рядом»: «Ну, друзья, не будем больше с таким шумом и ораньем подражать попойке скифской за вином, а будем тихо, пить под звуки славных гимнов» (Анакреонт).

Интересен и рассказ Геродота про баню, в которой, «скифы», бросая на раскалённые камни воду, создают горячий воздух, «а после того, как пропотеют, хлещут себя прутьями, а затем обливаются холодной водой. …Никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней. Наслаждаясь ею, скифы громко вопят от удовольствия."

К объединяющим русских и «скифов» свойствам можно отнести и внешность перечисленных народов: от Геродота и Гиппократа до более поздних писателей они описаны как высокие, светло или рыжеволосые, длиннобородые с прямыми волосами и голубоглазые.
 
Сказанное о «скифах" в равной степени относится и к "савроматам» - «сарматам", которые жили восточнее Дона и, по легенде, произошли от брачного соединения «амазонок» и «скифов». По этой причине савроматы говорили на "испорченном скифском» языке. Историки считают, что на этом пространстве образовался единый «скифо - сарматский мир". Но имя "савромат» или "сармат» гораздо реже "на языке» у всех писавших про это время - они были дальше от Ольвии… При их участии было создано богатое и могущественное «Боспорское царство», среди имён царей которого есть имена «Савромат". Всадник сармат изображался с копьём, длинным мечом и развевающимся плащом. Суворов считал русских потомками именно сармат.

Легенда происхождения савромат от непобедимых амазонок и скифов объясняла древним писателям матриархальность их мироощущения, что они выразили названием - «жёноуправляемые». В археологии о сарматах говорят богатые военизированные женские захоронения. Близ города Лисаковска Кустанайской области в кургане II века до н.э. было найдено парное захоронение, в котором мужчина держал руку женщины. Зенобий (II век н.э.) записал, что «савроматы продают дочерей во время попойки» - напоминает известный русским обычай с «воротами» и «выкупом».
 
Страбон в труде «География» (VII, 4, 4) сообщал, что сарматское войско роксолан численностью 50 тысяч пришло на помощь скифскому царю в борьбе против Диофанта, полководца Митридата VI Евпатора. Он размещал их между Днепром (Борисфеном) и Доном (Танаисом). По мнению О.Н.Трубачёва этноним «роксоланы» происходит от корня roxs, восходящего к древнеиндийскому ruks; - «сияющий , блестящий». Со светлостью связывают его и другие исследователи. Это имя некоторые гипотезы связывают «Русью». Одним из первых отождествлял роксолан с росами/ русами М.В.Ломоносов. Прямо заявлял, что «Рось или Русь и Роксаланы — это одно и то же название, один и тот же народ» Д.И. Иловайский. Также считали Г.В. Вернадский, Е.С. Галкина. В Речи Посполитой XVI–XVII веков среди русинов-католиков и симпатизирующих им поляков была популярна идея, что сарматское племя роксолан — предки русинов.

Греческий писатель Полиен во II веке н. э. в своём труде «Стратегемы» (VIII, 56) рассказал о правившей вместо пьяницы мужа сарматской царице Амаге (начало II века до н.э.), которой пожаловались жители свободного Херсонеса на грабежи со стороны скифского царя. Амага послала ему предупреждение, приказав прекратить набеги, но царь проигнорировал. Тогда с отрядом в 120 отборных воинов, дав каждому три коня, проскакав за сутки 200 км., она примчалась в Неаполь скифский - столицу скифского царя. Перебив охрану и убив царя, «она передала царскую власть сыну убитого, но при этом строго наказала ему править справедливо, помнить о печальной судьбе отца и не трогать соседних эллинов и варваров». Сюжет рассказа Полиена почти повторяет русская сказка «О молодильных яблоках». В ней находим богатыршу Синеглазку, которая примчалась защитить спившегося от несправедливости отца своих сыновей - настоящего героя Ивана - царевича. Защитив и наказав обманувших царя обидчиков Ивана, она увезла его в своё "девичье царство".

УТРАТА МЕЧА АРЕСА

Скачки в истории одного и того же народа происходят по причине утраты его элитой единства культуры с ним. В данном случае по причине накопившейся разнородности воинского сословия и потери единения со своей земледельческой маткой, которой была «Мать сыра земля».
 
Свойственная земледельцам высокая рождаемость и расползание в поисках новых земель, хотя и связывали одним языком пространство, значительно ослабляли единство и безопасность. Появлялись князья враждовавшие за власть друг перед другом. Каждый искал славы «собе», не желая подчиняться братьям, хотя и говорили все на одном языке. При этом часто свои междоусобные преступления они прятали путём приглашения чужеродных кочевых отрядов, орд.
 
Начиная с IV века до н.э. в Северном Причерноморье возникло и развивалось основанное эллинами, эллино -скифами и элитой савроматов Боспорское царство. В начале его существования им правила династия Спартокидов, в конце - с I по IV век н.э. - династия Савроматов.

Раздробление власти и ослабление народно - культурного единства привели к тому, что в III веке Северное Причерноморье оказалось под властью готов, которые «по дешёвке» перехватывали у скифов - пахарей зернопотоки, существенно уменьшая их доход. За 100 лет скифо - сарматская элита срослась с готами, жируя на предательстве Руси. Такое положение не могло устраивать жившее в лесостепи многочисленное земледельческое население.
 
Аммиан Марцеллин описал («Деяния», 390 г.) появление в восточной части царства во второй половине IV века н.э. объединения неких «гуннов», изображённых им в преувеличенно диком виде, на который только способен «римлянин» при изображении варваров. (Есть схожее по субьективности описание немцами первых солдат советской армии вошедших на территорию Германии). Сегодня историки в это объединение включают сармат, угрофинов и гуннов, проживавших северовосточней Боспора между Волгой и Доном. Аммиан рассказал о подчинении и присоединении к себе живших в низовьях Танаиса аланов - танаитов, а затем (375 г.) о разгроме остготов во главе с королём Гермонарихом. Более поздний писатель Иордан сообщил («Гетика», 551 г.) имя предводителя объединения - «Баламир» и о том, что при подходе гуннов бывшие у готов на службе «росомоны» повернули оружие против готов.
 
После крушения державы Германариха большинство готов вместе с породнившейся с ними элитой скифо - сармат бежали на запад. Другая часть готов под руководством нового короля Витимира в конце 370-х пыталась через союз с гуннами восстановить самостоятельность. Однако, после того как эти готы напали на антов (восточная ветвь славян) и убили их вождя Боза, Баламир, по сообщению Иордана, разгромил и этих готов, а Витимира казнил.

Древние писатели, имея недостаток точных сведений, почти всегда пользовались именами народов, случайно им присвоенными в случайных эпизодах и поэтому зачастую относящиеся ими сразу к одному народу. Савроматы - сарматы, аланы, гунны не исключение. При почти столетнем преобладании на территории восточной Европы этих «гуннов» до сих пор нет единства в понимании их происхождения, а также происхождения их имён, слов.
 
Сохранение в течение такого времени единства военного объединения возможно только на основе широкого распространения в нём одного объединяющего языка, согласия и отсутствия вражды культур. Всеми таким свойствами - многочисленностью и миролюбием - обладают земледельческие народы. С учётом этого и места создания военного объединения «гуннов» можно уверенно предположить, что в нём объединяющим был славяно - русский или, применительно к тому времени, скифо- сарматский язык.
 
Наибольшего могущества, по историческим данным, это военное объединение имело при его вожде Аттиле (434 - 453 гг). Для нас большой интерес имеет рассказ Прииска Панийского, участвовавшего в посольстве от Византии в ставку Аттилы. Главой посольства был Максимин, высокопоставленный чиновник при дворе Феодосия II, а Прииск участвовал в миссии как его секретарь и, по сути, летописец поездки.
В числе приехавших по делам был и римлянин «Рустиций», ранее побывавший у гуннов в плену и выучивший «варварский» язык. Академическое объяснение его имени «деревенский, простой» и т.п. Однако, для примера, в «Шахнаме» герой из страны саков (другое название скифов) назван «Рустам» (в тексте «Шахнаме» Rustam-i Sagzi («Рустам сакский»). Поэтому есть основания связать имя «Рустиций» не с этой вычурной «этимологией», а с прозвищем, которое он получил после возращения к своим на основе названия варварского народа, чей язык он успел выучить в плену. Хотя этимологически Rusticius восходит к латинскому rusticus, созвучие с иранским Rustam не выглядит случайным на уровне культурной семантики. В обоих случаях перед нами образ человека на границе миров: Рустам - воин, связанный с сакской традицией, Рустиций - освоивший в плену „варварский“ язык. Для сознания поздней античности такие звуковые привязки могли служить своего рода культурным кодом, маркируя фигуру посредника между „своим“ и „чужим“.

Всех проживавших в Скифии Прииск называет скифами (как в России - россияне), замечая при этом: «Представляя разноплеменную смесь, скифы, кроме своего варварского языка, легко изучают и гуннский или готский, а также и авсонский, если у кого из них есть сношения с римлянами». Отсюда следует, что у «скифов-варваров» есть «свой варварский язык» и это не гуннский, не готский и не авсонский (латинский), которые они легко изучают, имея дело с людьми, говорящими на этих языках, а также что эти варвары составляют большинство.
 
Эпизод встречи с ассимилированным греком, который «считает свою настоящую жизнь лучше прежней» показывает, что Прииск отличает одежду скифов и характерную для них стрижку в кружок ( см. на чаше IV века до н.э.). Со скифами того времени связывает и переданный Прииском рассказ этих «гуннов» о находке меча Ареса, «который считался священным и чтился скифскими царями, как посвященный владыке войн, но еще в древние времена исчез, а затем был вновь найден при помощи коровы» (соответствует индоевропейской традиции нахождения сакральных предметов или мест с помощью коровы). Культ меча Ареса у скифов описан Геродотом (Геродот, IV, 62).
 
«Переправившись через какие-то реки, мы приехали в огромное селение, в котором, как говорили, находились хоромы Аттилы, более видные, чем во всех других местах, построенные из бревен и хорошо выстроганных досок и окруженные деревянной оградой, опоясывавшей их не в видах безопасности, а для красоты. За царскими хоромами выдавались хоромы Онегесия, также окруженные деревянной оградой; но она не была украшена башнями подобно тому, как у Аттилы. Неподалеку от ограды была баня, которую устроил Онегесий, пользовавшийся у скифов большим значением после Аттилы. …При въезде в эту деревню Аттилу встретили девицы, шедшие рядами под тонкими белыми и очень длинными покрывалами; под каждым покрывалом, поддерживаемым руками шедших с обеих сторон женщин, находилось по семи и более девиц, певших скифские песни; таких рядов женщин под покрывалами было очень много. Когда Аттила приблизился к дому Онегесия, мимо которого пролегала дорога к дворцу, навстречу ему вышла жена Онегесия с толпой слуг, из коих одни несли кушанья, другие — вино (это величайшая почесть у скифов), приветствовала его и просила отведать благожелательно принесенного ею угощения. Желая доставить удовольствие жене своего любимца, Аттила поел, сидя на коне, причем следовавшие за ним варвары приподняли блюдо (оно было серебряное). Пригубив также и поднесенную ему чашу, он отправился во дворец, отличавшийся высотой от других строений и лежавший на возвышенном месте.»

В этом отрывке для славян примечательны красота деревянных построек, встреча пением идущих рядами под покрывалом девушек, и просьба отведать «благожелательно» поданного угощения, в котором легко узнать «хлеб - соль» и вино - несвойственную кочевым народам «величайшую почесть у скифов», описанную прежде писателями середины I тыс. до н.э.
 
Живописно изображён Приском пир Аттилы: «Виночерпии подали нам по туземному обычаю кубок, чтобы и мы помолились, прежде чем садиться. Сделав это и отведав из кубка, мы подошли к креслам, на которых следовало сидеть за обедом. …Когда все было приведено в порядок, пришел виночерпий и подал Аттиле кубок вина. Приняв его, он приветствовал первого по порядку; удостоенный чести привета встал с места; садиться следовало лишь после того как, пригубив кубок или выпив, Аттила отдавал его виночерпию. Севшему оказывали таким же образом честь все присутствующие, беря кубки и после приветствия отпивая из них. …Для прочих варваров и для нас были приготовлены роскошные кушанья, сервированные на круглых серебряных блюдах, а Аттиле не подавалось ничего кроме мяса на деревянной тарелке. И во всем прочем он выказывал умеренность: так, например, гостям подавались чаши золотые и серебряные, а его кубок был деревянный. Одежда его также была скромна и ничем не отличалась от других, кроме чистоты; ни висевший у него сбоку меч, ни перевязи варварской обуви, ни узда его коня не были украшены, как у других скифов, золотом, каменьями или чем-либо другим ценным. Когда были съедены кушанья, наложенные на первых блюдах, мы все встали, и вставший не возвращался к своему креслу прежде, чем каждый гость из первого ряда не выпил поданный ему полный кубок вина, пожелав доброго здоровья Аттиле. Почтив его таким образом, мы сели, и на каждый стол было поставлено второе блюдо с другим кушаньем. Когда все взяли и этого кушанья, то снова встали таким же образом, выпили и опять сели. При наступлении вечера были зажжены факелы, и два варвара, выступив на средину против Аттилы, запели сложенные песни, в которых воспевали его победы и военные доблести; участники пира смотрели на них, и одни восхищались песнями, другие, вспоминая о войнах, ободрялись духом, иные, у которых телесная сила ослабела от времени и дух вынуждался к спокойствию, проливали слезы. После пения выступил какой-то скифский шут [дословно — поврежденный рассудком скиф] и начал молоть всевозможный вздор, которым всех рассмешил.»

От описаний «гуннов» Аммианом, Приском и Иорданом осталось всего три «гуннских» слова, которые оказываются …русско-славянскими - хмельной напиток «мёд», напиток на ячмене - «камос» = квас и название похоронного пира на кургане в честь смерти Аттилы - «страва» (варварское слово, переданное Иорданом). Приск записал: «В деревнях нам доставлялось продовольствие, притом вместо пшеницы просо, а вместо вина — так называемый по-туземному «мед»; следовавшие за нами слуги также получали просо и напиток, добываемый из ячмени; варвары называют его «камос».
 
Так называемое «гуннское объединение» распалось вскоре после смерти Аттилы. Как его «осколки» в V - VII веке у писателей появились новые названия племён и объединений: - акациры, сарагуры, оногуры, уроги, савиры, славяне, авары, хазары. После X века из них в современной истории остаются только славяне, что подтверждает их наибольшее участие в объединении Аттилы.

СЛАВА - БЛЕСК ОГНЯ.

В русском языке «слово» и «слава» соприкасаются в понятии «известность», но если в «слове» нет указания на её качество, то «слава» преимущественно указывает на лучшее содержание, высшую ступень.
 
Есть устойчивая связь славы и блеска огня где слава — не просто известность, а сакральное сияние, божественная благодать, подобная солнечному свету или священному огню: «лучи славы»,«ослепительная слава»,«немеркнущая слава», «яркая слава».

 В греческих мифах Зевс иногда появляется во всем «блеске своей славы», сжигая от такой чрезмерности всё огнём.

В пословицах, поговорках:
«Ой, Купало, свет-светило, дай нам славы золотой, чтоб огонь твой не гас, чтоб род наш крепчал!»
«Коляда-свет, слава ясная, в дом войди, урожай принеси!»
«Слава — что огонь: зажжётся — далеко видно»
«Где слава, там и свет»
«Славная наша невеста, как заря утренняя, как огонь в очаге»
«Как огонь горит, так и слава (имя) пусть светит, от всякого зла хранит»
«Пусть сияет наша слава, как солнце на восходе». (Ригведа)
В купальском костре прыжки через огонь символизировали «принятие славы» - очищение и благословение светом.

В славянской мифологии Семаргл (Огнебог) - хранитель первородного, священного огня. В преданиях он возник из пламени: когда Сварог ударил молотом о камень Алатырь, из высеченных искр в огненном вихре появился Семаргл. Его сила - в самом огне: он очищает, защищает род, «выжигает скверну». В народной традиции считалось, что прикосновение к такому божественному сиянию огня - славе или связь с ним через обряд может даровать очищение, защиту и даже продлить жизнь, приблизить человека к вечному.

Перед битвой воины «прославлялись» через возжигание огней, что должно было усилить их доблесть. Скифы и сарматы считали огонь священной, очищающей стихией, частицей солнца. Археологи находят степные святилища (круглые сооружения с валами и рвами, от Южного Урала до Днепра), в центре которых была яма для поддержания сильного огня куда воины приходили перед походом, чтобы очиститься и «зарядиться» силой, которая сделает их "доблестными" в бою - "до блеска".

В фольклоре и символических системах есть образы, где огонь, его блеск или «слава» (как проявление божественной силы) напрямую связаны с идеей вечной жизни. Огонь и свет - естественные метафоры для «заметности»: герой «сияет», его слава «горит». Это устойчивые образы, которые встречаются и в былинах, и в обрядовой поэзии. Слава даёт историческое бессмертие - память, которая переживает физическую жизнь. И сегодня огонь - символ вечной памяти и славы павших. Перед такими памятниками мы зажигаем «вечный огонь», а в церквях свечи.

Мотивы связи бессмертия и славы огня/сияния, избавления от смертного есть в мифе об Ахилле. Мать Ахилла, богиня Фетида, в попытках сделать сына бессмертным клала младенца в горящую печь, чтобы «выжечь в нём всё смертное». Здесь через огонь герой обретает сверхчеловеческие качества, а значит, и потенциал для великой славы. В «Илиаде» есть яркий эпизод огненного преображения Ахилла в бою когда он, охваченный гневом, бросается в сражение, вокруг его головы Афина «облако обвила золотой» и «пламень зажгла светозарный». Герой буквально окутывается огнём — это визуализация его боевой, почти божественной мощи, трансформации в силу, несущую разрушение врагу.

Говоря про Ахиллеса, нельзя обойти мнение академика В. Г. Васильевского (1838–1899 гг), которого другие академики историки называли «хозяином византийских древностей» и признавали большую силу его ума. Он собрал и систематизировал огромный пласт источников, которые до него лежали разрозненно. Его эрудиция, умение сопоставлять тексты, видеть связи между византийскими хрониками, древнерусскими летописями и античными свидетельствами считается эталоном академической работы конца XIX - начала XX века. В примечании к одному из мест в статье «Византия и печенеги» («Труды В. Г. Васильевского», т. 1, СПб., стр. 29, ссылка 57) он написал:
«Никто другой, кроме русского князя, не может разуметься под князем мирмидонян… уже потому, что он живёт за Дунаем. Мадьяре у Атталиоты называются Сарматами, а имя Русских он ни однажды не употребляет, говоря о Русской земле и Русских князьях. Сверх того (указание, сделанное нам ;. ;. Куником), к объяснению, почему Атталиота Русских называет Мирмидонами, быть может, служит то место у Льва Диакона (pag. 150), где он говорит о сходстве погребальных обрядов у воинов Святослава и у древних Греков. Эти обычаи ведут своё начало от спутников Ахиллеса. Ахиллес был Скиф родом из Мирмикиона (;;;;;;;;;;;), города на Мэотийском озере (между Керчью и Еникале по Палласу): светлые волосы, голубые глаза и другие признаки служат доказательством, что Ахиллес был Скиф и даже Тавроскиф, то есть, Русский».
 
Принадлежность Ахилла к «скифам», как и его дружинников мирмидонов с другом Патроклом, подтверждается названием городка «Мирмекий» в 20 стадиях (1 стадия=180м) от Пантикапея (Керчи), а также названием деревни «Ахиллий» против Мирмекия на «азиатской» стороне. По данным Страбона в этой деревне находилось святилище Ахилла. Недалеко от неё, в 90 стадиях было селение «Патраэй». Чужого так не чтут. Соединяет его и Патрокла со скифами и косвенное указание на прохождение ими обряда побратимства - именно поэтому так мучается смертью Ахиллес, дав ему погибнуть раньше себя.

Имя "Ахиллес" раскрыл писатель А.К. Югов: оно связано с его воинским званием "тысяцкий" -"тысяченачальник". Именно тысяча дружинников - мирмидонов из Мирмекия приплыла с ним на 50 кораблях по 20 воинов для наказания Трои за высокие пошлины на провоз через пролив скифского зерна. Его звание "тысяцкий", с которым к нему обращались дружинники, греки перевели на свой язык - "ахиллеос" - имеющий тысячу воинов. Наподобие тому, как они тысячелистник со множеством - «тысячей» мелких листьев назвали «achilleios". Правда, есть мнение, что это Ахиллес "подарил" своё имя растению, так как им лечил свои раны. Однако, очевидно, лечились им многие, а известность и вершина славы Ахиллеса приходится на время описания в Илиаде его подвигов в Троянской войне, где он погиб, не успев подлечиться.

Таким образом, «слава» как блеск огня — не просто поэтическая метафора, а отражение древней культурной модели, где свет (солнечный, огненный) служил символом божественности, почитания и вечной памяти.

В древнеиранской традиции понятие фарн (др.-иран. hvarnah-, авест. x;ar;nah) часто трактуют как материальное воплощение животворящей силы Солнца, божественного огня. В работе "Очерки идеологии скифо - сакских племён" Д. С. Раевский пишет: «Сходные с концепцией фарна представления находят отражение и в индийских источниках, провозглашающих “помазание царя славой (блеском) божеством огня” (см. Хопкинс, 1931 г., с. 309)». В мифах фарн называют «спутником победы», который является в виде сияющего огня.

В ведийской традиции Агни - посредник и носитель tejas - сакрального сияния, силы. В этом смысле огонь — субстанция, через которую передаётся жизненная энергия: он «заряжает» царя, освящает пространство, делает мир устроенным. В зороастризме огонь - видимое проявление сакральной силы: пока горит священный огонь, сохраняется благодать, удача, порядок рода.
 
Версия происхождения имени "славяне" состоит в том, что оно появилось в результате возрождения среди воинского сословия русов - сколотов древней идеологии "славянства": причащение воинов к славе через их "помазание" блеском огня. После этого они приобретали историческое бессмертие после гибели в бою. Древние писатели того времени (Прокопий, Ал-Ахталь) описывают славянских воинов с голыми торсами красного цвета - возможно , помазанными красной охрой. То есть исторические «славяне» - это не весь земледельческий, русский народ, а только его часть, принявшая «славянство». Поэтому одновременно сосуществуют оба вида захоронений - сожжение и положение.

Встречающиеся у древних писателей названия славян "сакалиба", "склавене" очевидно несут память о легендарном самоназвании славянского народа - "сколоты". Его родоначальники Липоскай, Арпоскай и Коласкай были «помазаны» пылавшим огнём на упавших с неба золотых сакральных предметах - плуг, ярмо, топор и чаша.

Таким образом, в середине I тысячелетия у скифов - сколотов произошло восстановление древнейшей воинской идеологии, что было отмечено появлением у писателей имён князей (царей), связанных с самоназванием «сколоты» словом «слава». Был найден утерянный в древности волшебный меч.
 
ВЛАДЫЧИЦА НЕБЕСИ И ЗЕМЛИ

В европейских языках любовь имеет огненное содержание: она разгорается, пламенеет, греет, согревает, гаснет. В древних картинах мира она предстаёт как фундаментальная, устойчивая сила, которая одновременно согревает Вселенную и удерживает общество от распада. Без этого внутреннего стержня космос обречен на остывание, а человеческий род — на гибель под гнетом эгоизма. В мире, где личная выгода ставится выше общего блага, исчезает сама способность беречь жизнь и передавать её следующим поколениям. Признание любви как первого условия существования природы и человечества - суть матриархального мироощущения.

В книге «О чем рассказала сибирская мадонна» Б. А. Фролов пишет:
«Барьеры создает инерция привычных, но устаревших взглядов. Человек позднего палеолита ещё не так давно представлялся «троглодитом», примитивным полузверем; его рисунки объясняли смесью инстинктов и суеверий, в их истолковании не видели иных путей, кроме фантазий и гипотез. А ведь это уже пройденные этапы. Правда, далеко не всё ещё понятно в сложных ходах и лабиринтах мысли первобытного человека. Но то, что понятно, вызывает все большее уважение к его интеллекту, в котором мы все яснее видим мышление современного человека , сформировавшегося в условиях совершенно иного мира, когда то бывшего на нашей планете. ... В ледниковую эпоху люди шли в познании мира не только от частей к целому, но и от какого-то образа Вселенной, как целого, к ее частям. Иначе охотники на мамонтов и бизонов не вышли бы победителями в жизненной борьбе. Здесь ссылаться на магию, тотемизм и т. п. малоперспективно, ибо эти осмысления вторичны (так «магические» числа создаются лишь после того, как появится понятие о реальном числе). Искусство первобытного человека по сути своей глубоко экологично. Ростки математики, астрономии, календаря, это, по существу, периферия, а центр лежит где-то в общих зачатках биологии и экологии. ... Красота и истина нераздельны в разнообразных формах этих памятников».»

Археология показывает, что гомо сапиенс позднего палеолита высшую божественную сущность выражал в образе женского начала. Это доказывается множеством женских фигурок - «мадонн», найденных в местах стоянок древних людей. Такой «мадонной» предстала археологу, академику А. П. Окладникову изготовленная из благородной кости мамонта изящная женская фигурка из Буретти (23 тыс. лет) с ритмически расположенными насечками и с улыбкой на лице. Весь её образ «как бы соткан из постигнутых уже первобытным человеком ритмов: земных и космических, биологических и социальных, технических и художественных» (Б.А. Фролов). Академик обратил внимание на сходство этой улыбки с улыбкой Джоконды изображённой через 200 веков на картине универсальным гением Леонардо да Винчи. На ней фигура женщины показана на фоне космически обширного пейзажа, частично закрывая его, что делает её такой же космически великой.

В ведийской традиции эту рождающую и сохраняющую силу называют tapas: космическая энергия, ровное внутреннее тепло, созидательное горение, которое творит и поддерживает порядок. Это тепло не агрессивно: оно питает и собирает. В скифском мире той же силой выступает Тапити (именно эта форма имени удобно ложится рядом с tapas).
 
По мнению Д.С. Раевского высшее положение «Табити» - Тапити среди божеств скифского пантеона, выраженное связью с небесным огнём, теплотой подтверждается почитанием «золотых огненных атрибутов» и высшей клятвой скифов — клятвой «богами царского очага» (Геродот). Такой же вывод сделан археологами Петровым В.И. и Макаревичем М.Л.: «Первое место в легенде принадлежало праматери, праотцу отводилось второстепенное место. Его образ в древнейшей части предания подчинен материнской теме», (Скифская генеалогическая легенда, СА №1, 1963 г.).

Археология подтверждает исключительный статус Тапити, где она широко представлена как змееногая богиня во многих изображениях. На предметах из курганов Чертомлык (Никопольский район), Большая Цимбалка (Запорожская область) и других Табити изображена с поднятыми вверх руками. На бляшке из кургана Куль-Оба изображена культово одетая женщина, совершающая причащение (инициацию) юноши к своему роду: она сидит на троне, левой рукой держит зеркало, перед которым юноша выпивает из чаши вино.

Её верховенство в пантеоне скифских божеств и высшая клятва «богами царского очага» показывают: речь не о бытовом тепле, а о метафизическом жаре, скрепляющем народ в единое целое. Нарушить такую клятву означало разорвать связь, удерживающую сообщество от распада.

По реконструкции Д. С. Раевского («Модель мира скифской культуры», 1985), тепло очага — это «свет памяти», передающийся от поколения к поколению. То есть огонь Тапити — это одновременно жизнь, идентичность и непрерывность рода. Здесь и раскрывается тонкий социальный мотив: космическое тепло (tapas) становится этической нормой. Любовь здесь не пламя эмоции, а состояние, ведущее к верности, дисциплине, готовности беречь общее даже в ущерб личному, к самопожертвованию ради других людей.
 
В контексте первобытного мира эта улыбка - не личная радость, а выражение фундаментального закона: «Я несу любовь и удерживаю жизнь». В суровых условиях ледникового периода, среди дикой природы, такая установка была единственным условием выживания. Род держался не только на физической силе, но и на взаимной заботе.

Так выстраивается смысловая цепь, где каждое звено усиливает социальный смысл: от палеолитической улыбки как знака доверия и социального тепла через Тапити, как космический жар (tapas), который нельзя погасить без разрушения рода к славянской семантике любви – огня (любовь разгорается, горит, согревает, гаснет) и словам «топить» и «топка». В этом свете они звучат не как бытовая инструкция, а как формула ответственности: топить — значит сознательно поддерживать жар как жизненную силу; топка — место, где эту ответственность исполняют. Смысл слов «согревать, поддерживать горение» устойчиво воспроизводит формулу: жар = жизнь, тепло = порядок, поддержание огня = сохранение рода. Язык фиксирует ту самую социальную норму, без которой род гибнет от внутреннего эгоизма.

Образ Берегини в восточнославянской традиции функционально близок к модели «богини домашнего огня»: её главная задача — сберегать тепло, порядок и целостность рода. При этом смысловое поле её имени устойчиво связано с понятием границы - прежде всего, с «берегом» как пространством, где суша встречается с водой. Такое соединение «огня дома» и «края воды» не является случайным: оно отражает распространённую модель, в которой женское божество одновременно выступает и как хранительница освоенного пространства, и как посредник между мирами.

В этом же смысловом поле, как праматери русского народа, располагается образ русалки. В поздней фольклорной традиции русалка представляется как опасная фигура: она соблазняет и «топит» юношей. Однако словесно - культурный анализ позволяет увидеть в этом мотиве архаический пласт, где «утопление» осмысляется не как буквальная гибель, а как метафора перехода и зачатия. Вода в мифологической картине мира означает среду порождения (зародыш вынашивается в водах): погружение в воду символизирует растворение прежнего статуса и обретение нового, а соблазнение — ритуальный акт передачи жизненной силы. Яркий пример — песня «Вьюн на воде». Она исполнялась в момент передачи невесты жениху. В тексте вьюн (рыба) извивается над водой — и этот образ напрямую связывали с судьбой девушки: она как бы «ускользает» из родительского дома в новую жизнь, в род мужа. Вода здесь — граница между мирами (домом отца и домом мужа), а движение рыбы в воде символизирует сам переход и его необратимость. В таком прочтении русалка оказывается не столько губительницей, сколько забытой праматерью, чей образ со временем приобрёл негативное отношение.

Связь русалки с мотивом праматери подтверждается параллелями. В скифской традиции (в её греческой версии у Геродота) она предстаёт как рождённая на берегу реки «змееногая» женская сущность. При этом, её змееногость указывает на соединение в ней смыслов воды и земли - необходимое условие для зарождения земной жизни. В русской традиции это «Мать сыра земля». Вступая в связь с героем (Зевсом/Гераклом) она даёт начало народу. В славянском варианте та же функция закреплена за «рыбоногой» русалкой: её локализация на берегу (в зоне контакта стихий) и мотив «увода» юноши в воду типологически соответствуют сценарию священного брака, в котором женское начало, связанное с водой, обеспечивает происхождение рода.

Что касается языковой стороны, то слова «топить», «топка» в славянском бытовом языке отсылают к поддержанию огня и тепла. Их смысловое значение (согревать, поддерживать горение) перекликается с ведийским концептом tapas («жар», «космическая энергия»). Одновременно слова «топить», «топкое место» и т.п. имеют значения связанные с погружением в воду: «топить в воде». Этот «шипящий» конфликт огня и воды мифологически разрешается предположением, что Тапити соединяет в себе все три главные для жизни сущности: воду, землю и огонь.
 
В народной традиции русскую печь часто осмысляли как женский, материнский символ, аналог лона. Не случайно в фольклоре встречаются формулы вроде «Печь нам мать родная» или «печка-матушка». Детали печи даже называли словами, обозначающими части тела: устье печи уподобляли материнскому чреву, а само горнило воспринимали как пространство, где происходит «созревание», трансформация. Яркий пример — обряд «перепекания» младенца. Если ребёнок рождался слабым или больным, повитуха могла символически поместить его в печь: один или три раза всовывали на хлебной лопате в уже истопленную печь (иногда после выпечки хлеба). Изначальный смысл был в том, чтобы «додержать» малыша в этом сакральном пространстве — как в материнской утробе, чтобы он «дозрел», набрал сил. То есть печь выступала как модель женского лона, место повторного, «второго» рождения. Позже появилось объяснение, что в печи «сгорает» болезнь, но архаичный пласт именно в идее возвращения к источнику жизни для перерождения. В печном углу (исключительно женском пространстве) часто рожали. После родов проводили определённые очистительные ритуалы, и печь как сакральный центр дома в них включалась.

В славянском контексте печь как «допекающее» чрево и река как «рождающая» вода оказываются двумя сторонами одного и того же представления о женском начале как силе, дающей и сохраняющей жизнь. Его посредничество между мирами и силами жизни-смерти-возрождения выражено в русском фольклоре образом Бабы-Яги, которая в сказках сажает героя в печь для испытания и преображения. Фольклорист А.Л. Топорков показывает, что сцена с печью и лопатой в сказках про Бабу;Ягу — это ритуальный сюжет, увиденный глазами ребёнка и переосмысленный как угроза. Обряд  перепекания младенца полностью совпадает с рассказанным способом придания бессмертия ребёнку Ахиллесу его матерью Фетидой: первоначально она хотела достигнуть этого через помещение его в печь, но грек Пелей «без понятий» с ужасом изъял его из топки. Фетида - дочь морского бога, любящая сырые прибрежные места, с одной стороны, а с другой почитающая огонь печи - полное соответствие праматери русов русалке -  Берегине и праматери сколотов - Тапити. Про другие скифские признаки сына Ахилла было рассказано раньше.
 
В этой системе и «утопление» русалкой, и «запекание» в печи функционируют как механизмы сакрального перехода и изменения статуса. Образ Берегини объединяет огонь и воду как дополняющие друг друга стихии, а границу (берег) — как точку трансформации.

Принятие русским народом христианства не изменило главную суть, сердцевину идеологии, мироощущения:
«Земледельческое население Руси перенесло все свои воззрения, все почитание на «богородицу», на «владычицу», и греческие художники, украшавшие Софийский собор в Киеве, знали, что делали, когда на самом главном месте в храме выложили огромное изображение женщины с воздетыми к небу руками. Этим они сразу подсказали киевским язычникам, что и в новой вере можно почитать прежнюю великую богиню», (академик Б.А.Рыбаков).
 
Кондак 1 из Акафиста пресвятой Богородице:
«Избранной от всех родов Божией Матери и Владычице небеси и земли, избавляющей нас от всякия нужды, благодарственное приносим пение. Ты же, всемилостивая Госпоже Богородице, приими наше усердное моление, сохрани нас от глада и пагубы, даруй земли нашей плодоносие Питательнице и Спорительнице нив и хлебов наших, да радующеся всегда зовем Ти: Радуйся, благодатная, Господь с Тобою! Подаждь и нам недостойным росу благодати Твоея и яви милосердие Твое!»
«Избранной от всех родов Божией Матери и Владычице небеси и земли..."

КУДА ИДЁМ?

Военный историк Фукидид (5 - й век до н. э.) писал, что по военной силе и количеству войска со скифами «не только не могут сравниться европейские царства, но даже в Азии нет народа, который мог бы противостоять один на один скифам,
ЕСЛИ ВСЕ ОНИ БУДУТ ЕДИНОДУШНЫ...".

"Если славяне будут объединены и солидарны - никто в будущем пальцем не шевельнёт. Пальцем не шевельнёт! - повторял он, резко рассекая воздух указательным пальцем" (Милован Джилас, Встречи со Сталиным).