Исчезнувшие во времени!

 
                ...Летом 1941 году в кишлаках Ферганской долины десятки полуторок в спешном порядке свозили сотни тысяч ничего не понимающих восемнадцатилетних парней к сборным пунктам.

               Парням может быть даже было весело, многие из них впервые увидели Ташкент...

            Плачущие родители остались там, далеко, в родных кишлаках… А тут им дали гимнастерку, новые сапоги и даже солдатские документы, наспех выписанные в военкоматах. Привезли на вокзал и под музыку военного оркестра посадили в товарные теплушки…

                И они поехали на войну! Тысячи, сотни тысяч Холмарадов, Хасанов, Эшматов, Рузматов, Аскаров… Многие из них не понимали, что кричали им на полустанках командиры, это были молодые дехкане, не знавшие русский язык, знавшие только кетмень… У них не было никаких фотографий родных, они обещали только что сосватанной девушке, что скоро вернется и они сыграют свадьбу…

             А если честно, они даже радовались, что уехали из дома, потому что видели новые кишлаки и города по дороге…
А потом было пять долгих и страшных лет… Но не их жизни, а войны…

              …Эти парни с Ферганской долины не вернулись… Они даже писем не написали, потому что их этому не научили. Да и не успели они написать, потому что многих из них убило уже в первом бою.

           …Эти тысячи эшелонов, которые бесследно растворились в кипящем вареве войны, назад не приехали. Тем, кому повезло, наловчились воевать, уцелели… И били фашистов они не за Сталина, не за Родину, а за то, чтобы вернуться домой.
Вот им повезло! У них были медали, а у некоторых даже ордена. Это потом с ними после войны проводили встречи, приглашали на митинги. Это потом они стали говорить о патриотизме, о верности родине. Потом стали давать премии, когда одряхлели – некоторым выписали даже квартиры.

                Этим уцелевшим и вернувшимся с войны – огромная благодарность!
Но сотни тысяч, миллионы других, не имеющих имена, бесследно исчезли во мраке времени. Они падали уже в первых боях, потому что не умели воевать, умирали от болезней, от ран прямо на поле. Мой отец, к которому уже в первые дни войны на операционный стол свозили сотни таких изувеченных, но еще живых солдат, говорил, что не всех успевали вытащить с того света.

               А госпиталь должен был идти дальше за фронтом и поэтому их закапывали в общих могилах, наспех собрав, а потом потеряв документы. Их имена навсегда забыты…

               Почти никто из них, первых, не вернулся домой.
Но это были молодые люди, которые чего-то хотели, о чем-то мечтали... Теперь никто об этом не узнает! Только в их далеких кишлаках, маленьких городках еще некоторое время их ждали, но потом их старики умерли …
И все!

              Поэтому 9 мая, назначенный праздником день – это не праздник, это действительно скорбь по тем, кто безымянно и ни за что лишился своего будущего!
Поэтому у меня никак не получается перейти на праздничный тон… Мой отец, прошедший войну с 41 по 45, ненавидел ее, не ходил на встречи и не говорил торжественных слов…
               Видимо, у меня это от него!