Говорит Москва! К Дню Радио

С Днём Радио, коллеги и все поклонники звучащего в эфире слова! Обожаю радио. Всю жизнь судьба несла меня по радиоволнам. В детстве смастерил радиоприёмник и вскоре стал выступать в молодёжных программах радио, после школы трудился на заводе «Радиоприбор» в качестве сотрудника заводской газеты и готовил передачи для местного радиоузла, служил в армии радистом, затем учился в радиогруппе на Журфаке МГУ и, наконец, был распределён в Гостелерадио СССР...
В итоге мне повезло многие годы проработать на Международном Московском радио, которое в обиходе называлось Иновещанием в полном соответствии со своим призванием – вещать на зарубежные страны на иностранных языках (поясняю для непосвященных). Передачи Московского радио со времён войны, когда его с риском для жизни тайком слушали миллионы в порабощённой Европе, неизменно начинались словами «Говорит Москва!» на десятках языков народов мира. В разное время количество стран вещания приближалось к полутора сотням, а число языков доходило до 77. Новый Вавилон прошлого века! Впоследствии, в третьем тысячелетии, его великолепная «башня», увы, тоже была разрушена, в фигуральном смысле, но не волею божьей, а недомыслием чиновников-менеджеров… Однако не будем о грустном!  Кто работал на Иновещании и был влюблён в него, знает, что «это праздник, который всегда с тобой». Впрочем, сие, в отличие от взгляда Хемингуэя на Париж, относится не только к молодым, но и ко всем возрастным категориям работников Московского радио. Атмосфера здесь царила творческая, задорная, дружеская, романтическая… Иновещание справедливо называли кузницей журналистских кадров, потому что на изготовлении «экспортного товара» перья оттачивались и отшлифовывались до блеска. Программы Московского радио передавались на коротких и средних волнах за рубежи нашей Родины, ближние и дальние, и были довольно эффективным инструментом внешнеполитической пропаганды в годы первых пятилеток, во время второй мировой войны и в эпоху холодной войны.  Я отношусь к числу ветеранов той самой холодной войны, которая сегодня возобновилась пуще прежнего и переросла в гибридную, приняв характер прокси-войны, готовой уже вылиться в глобальное вооружённое столкновение всех сторон противостояния... А в те далёкие годы холодной войны я «сражался» на Французском, Бельгийском и отчасти Голландском «фронтах» на Западно-Европейском театре «военных» действий. С большим удовольствием «провоевал» целых 20 лет в составе Отдела вещания на Францию, Бельгию и Голландию и Информационной службы на французском языке - ИСФ. Моей «боевой» задачей было укрепление и развитие советско-французских, а затем российско-французских отношений. Я был автором, редактором и ведущим еженедельной рубрики, которая выходила в эфир под названием «Радиогазета советско-французской дружбы», позже переименованной в передачу «Москва – Париж». В силу специфики этой рубрики круг моих интересов, общения и знакомств был самым широким – политики, предприниматели, литераторы, государственные деятели, учёные, артисты, рабочие, крестьяне, военные, космонавты, молодёжь двух стран, связанные узами дружбы и сотрудничества.  Надо сказать, что во времена СССР российско-советско-французские отношения были многогранными, насыщенными, интенсивными, плодотворными, дружественными и по взаимному согласию сторон назывались привилегированными. Сегодняшние связи между Россией и Францией не назовёшь даже бледной тенью былого великолепия. Стоит вспомнить, что первый французский астронавт Жан-Лу Кретьен совершил полёт в космос на советском корабле и побывал на советской орбитальной станции «Салют-7» в 1882 году, а спустя 6 лет принял участие во второй советско-французской экспедиции на борту станции «Мир», о ходе которой я подробно рассказывал на волнах Московского радио. Потом я провожал в космос и встречал на земле второго французского космонавта Жана-Пьера Эньере, вёл телемосты между станцией «Мир» и ЦУПом вместе с его будущей супругой и космонавткой Клоди Эньере (Андре-Деэ), которая была тогда резервным членом экипажа, а впоследствии дважды побывала в космосе в составе российских экипажей. Продолжая космическую тему, замечу, что гостиница «Космос» в Москве была построена по проекту советских и французских архитекторов, а на её открытии в 1979 году пели Джо Дассен и Алла Пугачёва. Я был на том памятном концерте, сидел на полу в партере и записывал песни на репортёр. Получилось неплохо для того времени и той техники. А перед концертом я взял симпатичное интервью у Жо и получил от него диск с автографом и подписью «A bientot a Moscou!» ("До скорой встречи в Москве!"). Дассен собирался приехать к нам с концертами через год... Увы, планы Жо не сбылись. В следующем году он ушёл из жизни, чрез месяц после Владимира Высоцкого. Храню тот памятный диск бережно. На нём моя любимая песня Дассена, которую почему-то редко включают в сборники. Называется она «Piano mecanique» - «Механическое пианино». Рекомендую! Эпоха на Иновещании была для меня в известной степени метафизической. В повседневности я испытывал раздвоение личности как единое целое, что воспринималось как вполне естественное состояние. По-научному это явление называется билокацией. Поясню. Значительная часть моей жизни протекала во Франции, хотя реально я по большей части находился в Москве, но виртуально – преимущественно во Франции. Получается, как и многие мои коллеги по Иновещанию, я проживал две жизни. Этот психологический феномен свойствен всем людям, чьи занятия тесно связаны с зарубежными странами.  В награду за мою приверженность Франции и мои усилия по укреплению дружеских отношений между нашими странами судьба преподнесла мне исключительной ценности подарок – направила в мае 1985 года в командировку в Атлантику в качестве участника экспедиции Жака-Ива Кусто на его новёхоньком турбопаруснике «Алкиона» в моей главной ипостаси специального корреспондента Московского радио. Впрочем, в ходе экспедиции ипостаси мои плотно переплелись и дополнились новыми – вахтенный офицер, участник киносъёмок, стюард, палубный матрос… Это был первый испытательный переход инновационного экспериментального турбопарусного судна через Атлантический океан из Ла-Рошели в Нью-Йорк с заходом на Азорские и Бермудские острова, с посещением Саргассова моря и Бермудского треугольника. Незабываемое путешествие: пионерная романтика, научные исследования, технические испытания, жизнь и работа в дружном международном сообществе на борту яхты, пересекающий океан, и, главное, - неограниченное постоянное профессиональное и человеческое общение с капитаном планеты – Жаком-Ивом Кусто, который чуть ли не ежедневно давал интервью Московскому радио и сам нередко привлекал своего интервьюера к  передачам французских радиоканалов и к киносъёмкам дискуссий за круглым столом на животрепещущие темы в жизни мира и человечества. Вынес из того памятного плавания много ценного в духовном и интеллектуальном плане, благодаря чему у меня сформировался новый взгляд на мироздание и призвание человека. Если коротко, мы – подмастерья Творца, и наша роль – споспешествовать его созидательному творческому промыслу. По мере сил и способностей стараюсь соответствовать…. Пониманию этого в немалой степени поспособствовала и моя работа в Новом Вавилоне – на Московском радио, где сошлись и сотрудничали представители чуть ли не всех народов Земли. Да здравствует Иновещание! Да здравствует радио!
Пора бы возродить Центральное радиовещание на зарубежные страны. Время требует, чтобы на всех языках народов мира во всех странах вновь зазвучали позывные «Говорит Москва!»

На фото: Жак-Ив Кусто знакомит корреспондента Московского радио Владимира Кривошеева с тонкостями управления турбопарусником «Алкиона».