Три кумирни. Даос нашёлся

Три месяца спустя
Это случилось через три месяца. На улице по-прежнему был конец XIX века. Анна сидела в театре за небольшим лакированным столом, накрытым красной скатертью. Рядом с ней сидел Ли Вэй — обычный китайский юноша, приехавший на заработки из Шаньдуна во Владивосток к своему дедушке. Он наслаждался спектаклем, но иногда переводил взгляд на Анну, и сердце его начинало сжиматься от тоски.
Анна после излечения изменилась. Она стала задумчивой, отстранённой. Её глаза, когда-то такие тёплые и радостные, теперь иногда смотрели куда-то вдаль, словно видя что-то невидимое для других. Когда Ли Вэй пытался взять её руку в свою, она деликатно, но настойчиво отнимала руку. Юноша не знал за собой никакой вины — он любил свою девушку так же горячо, как и прежде, но она почему-то перестала его любить.
Внезапно актёр, который играл воина, прообраз которого впоследствии стал богом Гуань-ди, возвысил голос до невероятной громкости и высоты и указал пальцем прямо на Анну. Его голос прогремел, как удар грома, перекрывая музыку барабанов и скрипок.
Зрители повернулись к Анне. Анна обернулась назад — она подумала, что актёр показывает на кого-то, кто находится за её спиной. Однако её столик сегодня был последним в ряду, и за её спиной никого не было.
Далее произошло ещё кое-что более невероятное: актёр, играющий воина, вдруг соскочил с небольшой сцены в три шага преодолел пространство между сценой и тем местом, где сидела Анна. Человек приблизился к девушке так стремительно, что она даже не успела испугаться.
Подойдя к столу, где сидела Анна, актёр, которого за маской было невозможно узнать, обратился к девушке:
— Анна, наконец-то я тебя нашёл! Это же я!
Мужчина сорвал с себя маску.
Однако этот человек не был знаком Анне. Увидев, что актёр схватил Анну за руку, Ли Вэй поднялся со своего места. Назревал скандал.
Вы в недоумении? Вам не понятен этот резкий переход? Тогда давайте вернёмся на три дня назад — туда, где Ли Вэй из будущего наконец встретил старого продавца антиквариата.
Как вы знаете, с момента переноса Анны прошло три месяца. Ли Вэй XXI века страдал, но сделать ничего не мог. По прошествии трёх месяцев ему понадобилось отправиться в Пекин. Когда все дела были сделаны, он решил — без надежды, а скорее для очистки совести — пойти на рынок антиквариата.
Старика у ворот он заметил ещё издали. Да, действительно, старик был удивительно похож на дедушку Ли Вея. Юноша оглянулся: женщины, которая уверяла его, что продажа антиквариата прямо на газете запрещена, за прилавком не было. Вдруг Ли Вею пришло в голову, что старик у ворот — это только обман зрения, но к счастью, второй взгляд подтвердил то, что он увидел с самого начала.
Старик спокойно сидел, опираясь на железные ворота, а перед ним на старой газете десятилетней давности лежал всякий антикварный хлам.
Газета была пожелтевшая от времени, края изорваны, столетней, а может даже более давности, текст местами стёрся, но заголовки ещё различимы.
Итак, газета была пожелтевшая от времени, края изорваны, текст местами стёрся, но заголовки ещё различимы. Это была китайская газета «Утраве бerror» («Утренний вестник»), датированная 1891 годом. На первой странице крупными иероглифами писалось о восстании в провинции Шаньдун — тысячи крестьян восстали против либеральных реформ императора Цзаицяна. Под заголовком — изображение дракона, свернувшегося в кольцо, с надписью: «Императорская добродетель защитит народ от бунта».
Далее шла заметка о потрясении в Пекине — пожар в Запретном городе, который уничтожил три павильона императорского дворца. Огонь бушевал всю ночь, но духи защитили императорскую семью. Под Новым заголовком — изображение горящего дворца с фениксом, парящим над пламенем.
Третья заметка сообщала о смерти известного даосского мастера в горах Тайшань. Мастера звали Чжан Даолин, он прожил 187 лет и перед смертью передал секрет бессмертия своему ученику. Газета писала: «Даос достиг пути вечной жизни, его дух теперь охраняет горы».
Внизу страницы — реклама: «Продаётся антикварные мелочи: старинные монеты, медальоны, маски для оперы, деревья бонсай. Цена договорная». Практически под этой рекламой было фото медальона, который позже как вы знаете стал ключом ко всему.
— Наконец-то я тебя нашёл, — сказал Ли Вей, подходя к старику. — Я много раз приходил на этот рынок, но женщина за прилавком сказала мне о том, что запрещено торговать без разрешения на улице.
— Вероятно, ты приходил не в то время, — усмехнулся старый даос. — Осмотрись вокруг. Эта женщина говорила тебе, что меня не существует?
— Нет, — удивлённо протянул Ли Вей. — Сейчас за прилавком торгует совсем другая женщина. Погоди, а куда делись камеры? И форма прилавка совсем другая! Что происходит?
— Поле энергии нестабильно, оно бурлит и взрывается отчаянием. Иногда ты веришь, а иногда нет. Бриллиант, который был в твоих руках, ты добровольно отдал. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Юноша кивнул.
— Всё приходит в своё время, — проговорил даос. — Нужно только внимательно смотреть и слушать. Сегодня тебе повезло, но это не значит, что везение будет длиться вечно. Скажи мне, что ты хочешь, я попытаюсь помочь тебе.
Ли Вэй опустился на колени:
— Я понял. Ты действительно тот, с кем я жил в прошлом? Ты мой дедушка?
— Всё может быть, — старый мужчина ободряюще похлопал Ли Вея по плечу. — Я живу так долго, что иногда сам не верю, что, до сих пор жив. Береги своего дедушку, похожего на меня. У него важная миссия, и ты должен помочь ему её выполнить.
— Но как же я помогу ему, если он остался в конце девятнадцатого века, а я живу сейчас здесь, в двадцать первом веке?
— Однако ты переживаешь не только о том, что дедушка остался там один в том далёком прошлом? — усмехнулся в длинную бороду старый даос. — Кто она, та девушка, которая не отпускает тебя ни днём ни ночью? Она тоже из прошлого?
— Да, — Ли Вэй опустил голову. — Она там, а я здесь. — Великий учитель, помоги мне снова встретиться с ней.
— Разве ты потерял медальон?
— Нет, он всегда со мной, я никогда не снимаю его.
— Тогда в чём дело? Почему ты не можешь перенестись туда, куда тебе надо?
— Я стараюсь, но у меня не получается.
— Покажи мне медальон, но не снимай его с шеи.
Ли Вей тут же сделал то, что сказал ему старый мужчина.
Старый даос не пытался дотронуться до медальона, потому что для него это было сейчас просто опасно. Медальон давно признал своим хозяином Ли Вея, и неизвестно, как бы отреагировал, если бы его взял в руки другой человек.
— Всё в порядке, — сказал старый мужчина. — Видишь яркое красное пятно на медальоне? Когда решишь, что готов перенестись сквозь время, обхвати медальон одной рукой, другой рукой дотронься до красного пятна. Только будь внимателен и помни: каждое обращение к медальону меняет не только пространство вокруг тебя, но и тебя самого. Есть закон вселенной: два одинаковых человека не могут находиться в одной точке пространства. Ты должен помнить об этом. И самое главное: ты не должен забывать о предназначении этого медальона. Медальон отправляет человека в прошлое или будущее, чтобы исправить несправедливость.
Что же... Оглянись вокруг, что ты видишь?
Ли Вэй оторвал взгляд от медальона. Глаза старика поощрительно улыбались ему. Повинуясь этому взгляду, Ли Вэй послушно оглянулся вокруг.
Солнце, до сих пор сидевшее за тучами, вдруг выглянуло и осветило рынок. Луч солнца моргнул, мир вдруг стал серым, а потом снова ярким. Павильоны стали такими, какими он видел их три месяца назад. Из павильона выглянула знакомая женщина-продавщица и махнула Ли Вею рукой. Ли Вэй машинально махнул рукой в ответ и снова посмотрел туда, где сидел старый продавец антиквариата.
Только сейчас Ли Вэй увидел, что ворота изменились — на них был совершенно другой рисунок. Рисунок ворот был другой, асфальт свежий, а старый продавец антиквариата опять исчез.
Делать было нечего, Ли Вэй вернулся домой. Помня слова старого мужчины, он не торопился с переносом в прошлое — ему нужно было сосредоточиться и понять, что значили слова старого человека о главном.
Наконец он понял: главным была не только любовь Ли Вея к Анне, главным было сохранить кумирню, не дать чужой воле перенести этот буддийский храм в другое место. Конечно, Ли Вэй читал всю эту грустную историю с переносом кумирни с места на место, но медальон пришёл в его жизнь не просто так — значит, ещё есть надежда всё решить, по справедливости.
С момента встречи со старым даосом прошёл один день, потом ещё один, и наконец Ли Вэй решился: как старый продавец антиквариата ему и сказал, он положил медальон в одну руку и дотронулся пальцем другой руки до красного пятна на медальоне.
Дальше всё было так же, как и в прошлый раз во время переноса: голова кружилась, но тошнота быстро прошла.
Вокруг грохотала музыка — барабаны, скрипки, флейты, хлопушки. Он оказался прямо в эпицентре двигающегося к кульминации спектакля.
Более того, оказалось, что он сам сейчас был в образе главного героя спектакля — воина с чёрной маской.
Ли Вэй не понимал, как это произошло, но его тело двигалось само по себе. Губы, принадлежащие Ли Вею и всё-таки кому-то другому, пели воинственную арию высоким, пронзительным голосом. Руки поднимались к небу, вращали копьё с красным султаном, ноги двигались в строгом подчинении образа — плавные, точные, словно отрепетированные сто раз.
Он стоял на небольшой деревянной сцене, украшенной красными занавесями с золотыми драконами. Вокруг него — другие актёры в ярких костюмах: один в белой маске (предатель), другой в зелёной (демон), третий в красной (герой). Они делали синхронные движения, били в барабаны, кричали боевые кличи.
Атмосфера была горячей, напряжённой. Зрители сидели в тишине, затаив дыхание. Лишь изредка раздавалось шуршание ткани, когда кто-то тянулся к чайнику с чаем. На столах стояли чашки с чаем, тарелки с засахаренными фруктами, но никто не ел — все глазели на сцену.
Ли Вэй делал кульбиты, прыгал, кружился, копье сверкало в свете ламп. Он чувствовал, как его тело срослось с образом воина — это был Гуань-ди, бог войны, верный своему правителю, бесстрашный, справедливый.
В кульминационный момент он поднял копьё высоко над головой, подавая сигнал к финальной битве. Барабаны ускорили ритм, флейты зазвучали громче, актёры окружили его со всех сторон.
И вот он увидел её — в зрительном зале сидела Анна.
Девушка сидела неподвижно. Она не улыбалась, не пила чай, не ела засахаренные фрукты — она о чём-то сосредоточенно думала. Когда юноша, который сидел рядом с Анной, попытался взять руку Анны в свою, она отодвинулась.
Юноша был настойчив и попытался обнять Анну.
Вот здесь Ли Вэя переклинило. Не осознавая того, что делает, он прямо так, в сценической одежде, в маске, с копьём, спрыгнул со сцены и почти бегом направился к Анне. Люди расступались перед ним, кто-то вскрикивал, но он не остановился.
Подбежав к её столу, он проговорил:
— Анна, это я! Я перенёсся к тебе сквозь время!
Девушка недоуменно посмотрела на Ли Вея. Увидев, что она не узнаёт его, Ли Вэй вдруг понял: полному узнаванию мешает маска, которая по-прежнему была на его лице.
Однако, когда он сдёрнул маску, выражение недоумения так и не покинуло лица Анны.
Это было обидно.
Тогда, чтобы доказать девушке, что перед ней именно он, Ли Вей, юноша попытался взять руку Анны в свою.
Спутник Анны не выдержал наглости неизвестного актёра и просто с места в карьер ударил наглеца. Удар пришёлся точно в висок, мир поплыл, и Ли Вэй отключился.
Перед тем как отключиться, Ли Вэй увидел над собой знакомое до боли лицо.
Это был его двойник.
Да, вероятно, это был тот Ли Вэй из прошлого, но в таком случае кем сейчас стал он, Ли Вэй из двадцать первого века?