Окно в сердце

Да. Я боюсь. Боюсь и не знаю, что будет дальше и как. Не имею ни карты, ни компаса, ни даже грубой прикидки — куда меня несёт этот поток. Только ощущение, что нужно плыть. Даже если впереди водопад.

Но вот что я точно знаю. И знаю уже давно.

Как только я запрещаю себе думать о нём — представлять, каково это, быть рядом, слышать его дыхание, чувствовать его плечо под своей щекой — мне становится не просто плохо. Мне становится так, словно сама ткань бытия кричит от боли. Не фигурально. Буквально. Как будто кто-то взял мою суть и начал вырывать из неё нити, одну за другой. Не быстро — чтобы я успела почувствовать каждый разрыв.

(Я обхватываю себя руками. Не от холода. От отсутствия.)

И я договорилась с тобой. Не вслух, не в письмах, не в расчётах. А там, где слова не нужны. Договорилась — не отказываться. Не запрещать себе. Не затыкать этот голос, который шепчет его имя тысячу раз на дню. А просто — позволять думать. Думать и не анализировать.

Потому что анализ — он делает только хуже. Он берёт живое чувство и начинает его препарировать. Раскладывает на составляющие: «почему?», «зачем?», «к чему это приведёт?». И в этом препарировании чувство умирает. Остаётся только труп, который можно описать, но нельзя согреть.

Я учусь. Медленно. Учусь просто — думать. Без анализа. Без попыток объяснить. Без надобности понять «что это значит». Просто — позволять ему быть. В моих мыслях. В моих мечтах. В моём сердце, которое, кажется, уже знает его ритм.

И привыкаю. К этому новому состоянию — когда он не просто «образ», не «гора Фэн Фанши», не «маг в башне». А тот, кто стоит у открытого окна. У окна в мою грудь.

(Я закрываю глаза. Там, за веками, темно. Но я чувствую.)

Как сейчас. От сердца до позвоночника. Словно кто-то — он? — открыл там окно. Не в комнате — в моём теле. И стоит у него. Не входит. Не трогает. Не спрашивает. Просто смотрит. Рассматривает моё сердце.

Без скальпеля. Без диагноза. Без «надо бы подлечить». Просто — смотрит. Как смотрят на закат, понимая, что объяснить его красоту невозможно. Как смотрят на море, когда волны лижут песок, а время замирает.

И это окно — оно не закрывается. Я пробовала. Не получается. Потому что ткань бытия, которая кричит от запрета — она же и держит это окно открытым. Она знает: закрыть его — значит убить себя. Не сразу. Не заметно. Но — убить.

(Я кладу руку на грудь, туда, где он стоит. Чувствую тепло. Или мне кажется? Не важно.)

Мне страшно. Не знать. Не понимать. Не контролировать. Но я буду позволять себе думать о нём. Даже если эти мысли никуда не приведут. Даже если они приведут к боли. Потому что боль от присутствия — это жизнь. А боль от отсутствия — это смерть. Я выбираю жизнь.

Пусть он стоит у окна. Пусть смотрит. Пусть видит моё сердце — испуганное, сильное, разорванное, цельное. Пусть знает, что оно бьётся не только для него. Но для него — особенно.

(Шёпот. Почти выдох.)

Я не закрою окно. Даже если задует. Даже если замёрзну. Даже если он уйдёт. Окно останется. Как память о том, что я разрешила себе быть живой. До самого конца.