Ходят кони над рекою. Юлий Ким

«Ким — это не один человек, это огромный многоголосый театр, какое-то даже не возрожденческое, а античное многообразие, потому что в нём есть всё!» (Н. Матвеева)

Как за меня матушка все просила бога,
Все поклоны била, целовала крест.
А сыночку выпала, ой, дальняя дорога,
Хлопоты бубновые, пиковый интерес.

Журавль по небу летит, корабль по морю идет,
А кто меня, куда, влекёт по белу свету,
И где награда для меня, и где засада на меня,
Гуляй солдатик, ищи ответу.
Журавль по небу летит...

Ой, куда мне деться, дайте оглядеться,
Спереди застава, сзади западня.
Белые, зеленые, золотопогонные,
А голова у всех одна, как и у меня.

Журавль по небу летит, корабль по морю идет,
А кто меня, куда, влекёт по белу свету,
И где награда для меня, и где засада на меня,
Гуляй солдатик, ищи ответу.
Журавль по небу летит...

Где я только не был, чего я не отведал,
Березовую кашу, крапиву, лебеду.
Только вот на небе я ни разу не обедал,
Господи, прости меня, я с этим обожду.

Журавль по небу летит, корабль по морю идет,
А кто меня, куда, влекёт по белу свету,
И где награда для меня, и где засада на меня,
Гуляй солдатик, ищи ответу.
Журавль по небу летит,
Корабль по морю идет…

***
Приходит день, приходит час,
Приходит миг, приходит срок —
И рвётся связь.
Кипит гранит, пылает лёд,
И легкий пух сбивает с ног —
Что за напасть?
Вдруг зацветает трын-трава,
Вдруг соловьём поёт сова,
И даже тоненькую нить
Не в состоянье разрубить
Стальной клинок!

Приходит срок — и вместе с ним
Приходят страх, озноб и жар,
Восторг и власть.
Азарт и нежность, гнев и боль —
В один костёр, в один пожар —
Что за напасть?!
Из миража, из ничего,
Из сумасбродства моего —
Вдруг возникает чей-то лик
И обретает цвет и звук,
И плоть, и страсть!

Нелепо, смешно, безрассудно, безумно —
Волшебно!..

***
Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопоя,
А к речке не идут —
Больно берег крут.

Ни тропиночки убогой,
Ни ложбиночки пологой.
Как же коням быть?
Кони хочут пить.

Вот и прыгнул конь буланый
С этой кручи окаянной.
А синяя река
Больно глубока.

Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопоя…


Скажи

Перед лицом тотальной лжи
В насквозь испуганной стране
Ты правду все-таки скажи,
Хотя бы собственной жене.
Конечно, если силы есть,
Ступай и всем скажи ее
(Но перед этим все же взвесь,
Чем разочтешься за нее).
А если в жизни только раз
Ты вскрикнул:
– Не могу молчать! —
И охнул, съежился, погас,
Зарекся вообще кричать, —
То знай:
Когда на небесах
Предъявишь ты, чего достиг,
Все перевесит на весах
Твой этот вырвавшийся крик.


* * *
Губы окаянные,
Думы потаенные,
Бестолковая любовь,
Головка забубенная!..

Все вы, губы, помните,
Все вы, думы, знаете,
До чего ж вы мое сердце
Этим огорчаете!

Позову я голубя,
Позову я сизого,
Пошлю дролечке письмо, —
И мы начнем все сызнова.

* * *
Нет, я не плачу и не рыдаю,
На все вопросы я открыто отвечаю,
Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,
Что я увлёкся этою игрой.

И перед кем же мне извиняться,
Мне уступают, я не в силах отказаться,
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар.

Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
И согласитесь, какая прелесть,
Мгновенно в яблочко попасть, почти не целясь,
Орлиный взор, напор, изящный поворот,
И прямо в руки запретный плод.

О, наслажденье скользить по краю,
Замрите, ангелы, смотрите, я играю,
Моих грехов разбор оставьте до поры,
Вы оцените красоту игры.

Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
Я не разбойник и не апостол,
И для меня, конечно, тоже всё не просто,
И очень может быть, что от забот моих
Я поседею раньше остальных.

Но я не плачу и не рыдаю,
Хотя не знаю, где найду, где потеряю,
И очень может быть, что на свою беду
Я потеряю больше, чем найду.

Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.


«Галилей перед пыточной камерой»
(монолог сопровождающего)

— Послушай, Галилей,
Ну что ты так уперся?
Как будто в жизни сей
Ты плохо пообтерся.
Что гелио, что гео
И кто вокруг чего, —
Кормило бы да грело
И денег не брало!

Притом еще учти,
Что в массе закоснелой
Земля для всех почти
Плоска, как блин горелый.
Ведь тока-тока-тока
Сказали нам об ней,
Что тоже круглобока,
Но все же всех главней!

Ведь наш Верховный Поп
Стрижет свои проценты
С того, что мы, как пуп,
Находимся по центру,
А Солнце, как Венера, —
Такой же сателлит.
Ну чем плохая вера?
Ну что тебя свербит?

Но что смешней всего —
Хоть шеф и отрицает,
Но что вокруг чего,
Мне кажется, он знает,
Но точно так же знает,
Что будет на мели,
Как только он признает
Вращение Земли!

Ведь вот все дело в чем:
Вращается — и пес с ней.
Но лишь бы не при нем,
А, скажем, — сразу после.
Отбросьте сантименты,
Поймите, силь ву пле,
Что ежли мы не в центре,
То он — не во главе!

А между прочим, шеф —
Не зверь, а так, слегка лишь.
Он не желает жертв,
Но ты ж его толкаешь!
Ведь все твои догадки
Изустная печать
Разносит без оглядки —
Ну что б тебе смолчать?!

Что ж, раз уж ты посмел
Так истиной увлечься,
То будь настолько смел
При всех от ней отречься, —
А там шуруй как знаешь,
Спокойно,
Без потерь...
А?
Нет?
Тогда, товарищ,
Пройдемте в эту дверь.

Если долго, долго, долго,
Если долго по дорожке,
Если долго по тропинке
Топать, ехать и бежать,
То, пожалуй, то, конечно,
То, наверно, верно, верно,
То, возможно, можно, можно,
Можно в Африку придти!


А в Африке реки вот такой ширины!
А в Африке горы вот такой вышины!
Ах, крокодилы, бегемоты,
Ах, обезьяны, кашалоты,
Ах, и зеленый попугай!
Ах, и зеленый попугай!

И как только, только, только,
И как только на тропинке,
И как только на дорожке
Встречу я кого-нибудь,
То тому, кого я встречу, —
Даже зверю, — верю, верю, —
Не забуду, — буду, буду,
Буду «здрасьте» говорить.


Ах, здравствуйте, реки, вот такой ширины,
А здравствуйте, горы, вот такой вышины,
Ах, крокодилы, бегемоты,
Ах, обезьяны, кашалоты,
Ах, и зеленый попугай!

Но, конечно, но, конечно,
Если ты такой ленивый,
Если ты такой пугливый,
Сиди дома, не гуляй.
Ни к чему тебе дороги,
Косогоры, горы, горы,
Буераки, реки, раки.
Руки, ноги береги!


Зачем тебе море вот такой ширины,
Зачем тебе небо вот такой вышины,
Ах, крокодилы, бегемоты,
Ах, обезьяны, кашалоты,
Ах, и зеленый попугай?!