2-7. Как мы замочили Пахомыча

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------
    
                2-7. Как мы замочили Пахомыча,
                или
                «На маленьком плоту…»

А чем же я, школьник, учившийся в 60-х-70-х годах в петропавловских школах № 4 и № 2, занимался, когда не сидел на уроках и не делал домашнее задание? Весь спектр внешкольных занятий, конечно, описать невозможно, но, как говорят всеми любимые бюрократы, пройдёмся по некоторым позициям.

Про кино мы уже поговорили, идём дальше. Плохая погода, дождь или просто хочется посидеть дома — ну и сиди дома, пей чай, читай книжки. Книги брал либо у друзей и знакомых, либо в библиотеках. Я, например был записан в четыре библиотеки: школьную, две городские и, в старших классах, ещё и в библиотеку пединститута. Наберёшь кучу книг, да и читаешь себе.
 
Вечером, если было что-нибудь интересненькое, с родителями и/или бабушкой телек смотрел. Опять-таки футбол с хоккеем, но это с папой. Наши тогда классно в хоккей играли, да и в футбол неплохо.

Припоминаю ещё одно необычное занятие, которое иногда развлекало мальчишек примерно моего возраста в тот период, когда мы учились в расположенной сразу за телецентром школе №4. На телевышку мы не лазали, ума хватало, но часть территории телецентра была нами освоена. Сама телевышка, когда на неё впервые смотришь вблизи, да ещё и можешь потрогать, производит очень сильное впечатление. Меня всегда поражали своими размерами гигантские (диаметром сантиметров двадцать, не меньше) болты, вмурованные в огромное цементное основание телевышки, и накрученные на них гайки тоже соответственных размеров. Вся эта система здоровенных болтов, шайб и гаек, собственно, и прикрепляла телевышку к родной земле. Там и тогда я понял, что телевышка не упадёт. Просто не может. Так что, ребята, пока спим спокойно.
 
Это бывало весной, когда снег только что растаял. На территории телецентра, почти у самого основания телевышки, имелись какие-то складские помещения, около которых располагалось что-то типа свалки ненужных деревяшек. Там были доски и бруски разных размеров, какие-то старые двери и тому подобные предметы.  И волей случая здесь было, видимо, самое низкое место на территории телецентра. Поэтому весной талая вода образовывала там огромную лужу (диаметром метров двадцать) приличной глубины (местами до полуметра).  Так как в этом месте на задворках телецентра охраной и не пахло, мы спокойно просачивались сквозь дыры забора (это явление учёные называют «сверхтекучесть мальчишек») к этой луже — и начиналась игра.
 
Мы делали себе из имевшихся в изобилии досок и брёвнышек маленькие плотики, прочность которых была весьма сомнительна, и, найдя что-то похожее на шест и встав на плотик, начинали плавать по этой луже. Собственно, игра заключалась в получении удовольствия от лихого рискованного плавания. Но, бывало, что кто-нибудь из тех, кто бесстрашно бороздил необъятные просторы лужи, или сам по себе, когда разваливался плот, или при столкновении с таким же морским волком, терял вдруг равновесие и погружался по колени в довольно холодную воду.   После этого обладатель мокрых брюк и очень мокрой обуви, этот невезучий предшественник Юрия Лозы, почему-то терял всякий интерес к своему маленькому плоту и с грустным лицом, в сопровождении сочувственных взглядов сотоварищей, уходил домой, видимо, делать уроки.  Но завтра, получив порцию положенных люлей от матери и обсохнув, опять приходил туда, где все собирались на том же месте, в тот же час. Заканчивалось это развлечение только тогда, когда лужа начинала подсыхать, и плавание по ней становилось невозможным.
   
С другой стороны, ведь при отсутствии подходящей лужи, в любое время года можно пойти к товарищу, поболтать о марках, пострелять из воздушки или потренироваться в обезвреживании бандита, когда он нападает на тебя с ножом. Впрочем, про всё это я тоже уже вспоминал (смотри Вспоминашки 2-6 «Немного об эпидемиях» и 2-5 «Как я три раза покушался на жизнь друга»).

Если я приходил к своему другу Серёжке, то старался приходить к 10 часам. Дело в том, что именно в это время на популярной радиостанции «Маяк» начиналась юмористическая программа, которая называлась «Опять — двадцать пять». Там читались небольшие юмористические рассказы, ставились микрорадиоспектакли, звучала весёлая бодрая музыка. Серёга был фанатом этой передачи и слушал её от начала до конца. И меня приохотил к этому делу.  Слушая всякие радиосценки, мы захотели сделать что-то подобное. Как раз в это время родители Сергея купили магнитофон «Комета-201».
 
Как же с этим новым гаджетом не поэкспериментировать? И мы решили поставить радиоспектакль. Его сюжет был прост и незамысловат. Всё должно было происходить в России, до революции 1917 года.

Два бандита подкупают сторожа в банке. Он им открывает дверь, но, чтобы не оставлять свидетеля и не делить с ним награбленное, зайдя в банк, бандиты сторожа убивают.  Потом они открывают сейфы банка и забирают деньги, наслаждаясь звоном пересыпаемых золотых монет. Однако, когда они приходят к себе домой с награбленным, они начинают делить деньги и, поссорившись, убивают друг друга.
 
Ну, не Шекспир, конечно, но нам сюжет почему-то очень нравился. И мы приступили к его реализации. Озвучивать было безумно интересно и невероятно смешно. Подчас мы катались по полу от смеха, не имея сил продолжать наш гениальный радиоспектакль.
 
Сначала записывался звук шагов — бандиты подходили к банку. Тут мы топали по полу от души. Потом один из бандитов замогильным голосом вещал:
— Пахомыч, открой.

Сторож Пахомыч: (не менее замогильным):
— А-а-а-а, это вы.

Раздавался скрип открываемой двери банка. На самом деле мы получали этот звук, открывая дверь платяного шкафа в спальне. Потом бандиты убивали Пахомыча:
— Бей его, бей! На-а   на-а-а!

Звук удара (толстой книгой по столу) и потом стон несчастного обманутого умирающего Пахомыча. Звук падения мёртвого тела Пахомыча мы имитировали, с удовольствием со всего размаха падая на пол.
 
Потом мы чем-то там скребли, взламывая сейф. Взломав и открыв сейф, мы на разные голоса орали в микрофон:
— Золото, золото. Как много золота! Мы теперь безумно богаты!
И ещё что-то в этом роде.

Ради этого дела Серёжка принёс с кухни все вилки и ложки, ещё какую-то металлическую мелочь и, пересыпая всё это, мы получали звук золотых монет. Хотя мы не знали, как звучат золотые монеты, но нам казалось, что именно так.
 
Ну, и так далее … Можете себе представить. Много было смеха, когда мы это всё записывали, но ещё больше, когда это слушали. «Маяк» со своими радиоспектаклями отдыхает.

Побесившись дома, можно было выйти на свежий воздух. Кстати, в Серёжкином дворе жили и многие наши одноклассники, поэтому всегда было чем заняться в хорошей компании воспитанных мальчиков. Например, играя в догонялки, с грохотом побегать по крышам металлических гаражей, примыкающих к забору детского сада «Василёк», при бодрящем звуковом сопровождении в виде негодующих криков их владельцев, обещающих поймать нас, надрать уши и отвести в детскую комнату милиции.
 
Были и более мирные занятия. Частенько, сидя летом во дворе на лавочке или зимой под лестницей в подъезде, травили анекдоты. Что-то наподобие знаменитого анекдота о сумасшедших, которых на самолёте перевозили в другой город. Чтобы они себя вели спокойно, им дали ящик лимонада, и санитары пошли в кабину к пилотам. Когда при приземлении санитары зашли в салон, то дверь самолёта была открыта наружу, и кроме одного сумасшедшего, там никого не было. На вопрос, где остальные, он ответил, что все выпили лимонад и пошли сдавать бутылки.
 
— А почему ты не пошел? — спросили его, надеясь, что он нормальный.

— А я же не дурак, ведь сегодня понедельник, все ларьки закрыты.
Вот такие были анекдоты. Ужас, как смешно.

Когда анекдоты иссякали или надоедали, играли в «Фильмы». В этой игре нужно было по первым буквам названия фильма, определить, о каком фильме идёт речь. Например, ведущий говорил:
— Ка эМ эМ.

В случае, если сразу не предлагается правильный ответ, отгадывающие вправе предложить ведущему:
— Расскажи эпизод из фильма.

— Там один бандит засел в каком-то сарае на железнодорожной станции. Сарай окружили милиционеры, и вдруг бандит начал в них стрелять. Милицейская собака вырвалась у проводника и прыгнула в окно. Бандит выстрелил в неё, но она, тяжело раненая, вцепилась в горло бандита, а тут и милиционеры подоспели.

 Ну уж тут почти все, хором:
— Ко мне, Мухтар!

— Правильно.
 
Этот фильм с Юрием Никулиным мы часто смотрели и любили. Кто первый угадывал, становился ведущим. Но иногда фильм бывал такой мудрёный, что приходилось рассказывать несколько эпизодов, а, подчас, отгадывающие, не отгадав, сдавались.

Можно было пойти на расположенный рядом хозяйственный двор техникума механизации сельского хозяйства, где было довольно много этой самой, мягко говоря, не совсем (или совсем не) исправной механизации. Какие-то сеялки, веялки, фрагменты комбайнов. По ним было так приятно лазать, крутить всякие штурвалы и дёргать рычаги, воображая себя сидящим в башне танка.
 
А когда в этот механическо-сельскохозяйственный двор приходило человек 8-10 мальчишек, то мы частенько играли в «слона». Делились на две равные команды. Причём процесс деления проходил довольно интересно. Сначала на общем вече назначались главные в каждой команде. Как правило, это были двое самых сильных. Остальные разбивались по парам и, отойдя в сторонку, как-то обозначали себя двумя разными названиями. Например: «Спартак» или «Динамо», «Баскетбол» или «Волейбол» и тому подобное. Потом пара подходила к лидерам, и им по очереди предлагалось выбрать.
 
— Кого выбираешь,  тигра или льва?

— Тигра.
И тот из пары, кто был тигром, входил в команду его выбравшего.

Потом по жребию выбиралась команда, из которой строился слон. Мальчишки в команде слона, нагнувшись, крепко обхватывали друг друга за пояс, образуя спину слона. Мальчишки из другой команды, команды наездников слона, по очереди разбегались и, прыгая на слона сзади, оттолкнувшись от слонячей спины, старались прыгнуть подальше. После того, как все уселись на спину, слон, под подбадривающие его крики наездников: «Давай, давай, веселей!», должен пройти условленное заранее расстояние, обычно метров 20-30.  Если всё проходило для слона нормально, то потом команды менялись ролями. Если же слон, либо целиком, либо каким-то своим фрагментом, падал или разваливался, то команда слона, в наказание, и в следующий кон оставалась слоном.

Всё это чисто физически было не так уж просто и, надо сказать, довольно смешно. Особенно, когда команда наездников была тяжелее слона, и слон, шатаясь и качаясь, с трудом идёт к финишу, но, не доходя метра два, ноги слона подламываются и он падает на землю под восторженные вопли наездников. Иногда возникали жаркие споры. Это случалось тогда, когда практически одновременно сваливаются и наездники со слона, и падает сам слон.  В этом случае непонятно, кто выиграл, а кто проиграл в этом раунде. Подчас доходило и до лёгких потасовок, сопровождавшихся знаменитой фразой: «А ты, кто такой?».
 
Словом, в детстве мы без айфонов особо не скучали. Было, было чем заняться.