2084

Глава 1

Страна называлась Скития. Её близким и воинственным соседом была Нордия. Они воевали так долго, что уже никто не помнил, с чего всё началось. Хотя когда-то давно они мирно соседствовали и даже дружили.

По всем рекламным щитам, на улицах, в транспорте и даже в старых лифтах, где раньше застревали люди, теперь висели динамики и скрытые камеры. Они показывали, говорили и одновременно отслеживали реакции, отправляя статистические данные прямо в Центр. По этим данным автономные программы составляли прогнозируемый рейтинг главы государства, и если он опускался ниже определенной отметки, количество рекламных щитов пропорционально увеличивалось. Электронные голоса, вещающие последние новости, не умолкали ни на минуту.
— Мы наступаем.
— Победа близка.
— Враг ослаблен.
— Мы защищаем мир!
Те же слова звучали и в Нордии, только под другим флагом и с другим акцентом.

Люди больше не создавали новости. Их генерировали ИИ системы, быстрые и вездесущие, досконально изучившие все человеческие слабости и тонкости психологии управления.  Они знали, какие слова вызывают гнев, какие — гордость, а какие панический страх и подбирали их идеально для поставленных целей.
Люди привыкли не проверять новости и верили полученной информации, тем более, что она была подобрана под каждого так профессионально, что вызывала ответные чувства сопричастности и полного доверия.

Эрнесто тоже привык. Его забрали прямо с улицы. Он стоял в очереди за хлебом, когда подъехал серый фургон без опознавательных знаков и вышли несколько человек в форме. Они молча обошли всю очередь. Никто не сопротивлялся, это было бесполезно и воспринималось почти естественно.
Ему дали форму, винтовку и присвоили индивидуальный номер. Имя оставили в электронных списках для отчётности.
У него дома остались двое детей и жена. Он не знал, что с ними будет и попытался передать сообщение. Связь работала с перебоями, и часто только в одну сторону, от государства к людям.

Каждый вечер, в казарме, солдаты смотрели новости.
— Нордия уничтожает мирных жителей.
— Мы освобождаем города.
— Они националисты.
— Мы — защитники человечества.

На следующий день они вошли в разрушенный город. Эрнесто видел, как выглядят «освобождённые» улицы: обгоревшие дома, пустые окна и тишина, в которой иногда слышались крики.
Чаще находили тела, но иногда людей. Они всегда смотрели одинаково, потухший и бессмысленно направленный взгляд, ничего живого не читалось в их глазах.

Фронт не двигался. Годы проходили, а линия столкновения оставалась на одном месте, словно её нарисовали несмываемыми чернилами и никак не могли стереть. Только города медленно исчезали. Сначала исчезали физически в огне и руинах, через некоторое время на картах, а потом их названия никто не мог вспомнить. Как будто их никогда и не существовало.

— Это священная война, — говорил уверенно голос в динамике.
— За мир, добро и свободу.
Эрнесто однажды спросил у товарища:
— Если война за мир, то почему всё вокруг становится только хуже?
Тот пожал плечами.
— Потому что они другие.
— Кто "они" и чем "другие"?
Ответа не было.

Иногда на позиции приходили новые партии оружия, чистые и современные, с маркировками стран, о которых солдаты слышали только из новостей.
Эти страны не воевали, но они периодически «помогали». Одновременно Скитии и Нордии. У них были свои цели, скрытые и   взаимовыгодные, записанные где-то в секретных документах, которые никто из солдат никогда не увидит.

Шли годы. Людей продолжали ловить на улицах, потому что фронт требовал новых тел. Но победы всё так и не было.

Однажды ночью Эрнесто услышал чужую речь за разрушенной стеной. Он сразу поднял оружие.
Из темноты вышел солдат. Такой же как и он, с поднятым оружием. В грязной изношенной форме, уставший и испуганный. Форма была другая, но глаза — те же. Они стояли и молча смотрели друг на друга.
Потом тот тихо сказал:
— У тебя тоже дома есть кто-то?
Эрнесто кивнул.
— Ждут?
Снова кивок.
Солдат усмехнулся, но совсем не радостно.
— Нам сказали, что вы не люди.
— Нам говорят то же самое.
Они постояли ещё немного, а потом разошлись каждый в свою сторону. Без выстрелов, но с нескрываемым страхом и недоверием.

На следующий день новости сообщили:
— Враг понёс тяжёлые потери.
— Наши силы продвинулись глубоко вперёд.
— Победа близка.
Эрнесто посмотрел на экран, фронт не сдвинулся ни на метр.

Срок службы был временным, но навсегда. Никто точно не знал, когда он заканчивается. Говорили, что сразу после победы. Но победа приближалась вот уже последние двадцать лет.
Иногда солдаты начинали считать. Не дни и не месяцы, и даже не годы. Сколько раз им сказали, что всё почти закончилось. Обычно сбивались примерно после сотни.

Однажды Эрнесто понял, война не была ошибкой или закономерностью. Она была самой системой, и при этом самоподдерживающейся. Всё шло по замкнутому циклу. Новости провоцировали ненависть, ненависть — войну, а война была нужна тем, кто стоял над ней. И пока это работало, никто не хотел, чтобы она заканчивалась.

В тот вечер динамик снова заговорил:
— Мы боремся за будущее.
Эрнесто выключил звук. Впервые за всё время, в наступившей тишине, он услышал самое страшное - ничего не изменилось.


Глава 2

Однажды утром им выдали новые бумаги для ознакомления. Они содержали не приказы и не распоряжения. Это было новое предложение улучшения службы. Слова были написаны крупно, и читались почти дружелюбно:
КОНТРАКТЫ ДОБРОВОЛЬНОЙ СЛУЖБЫ.
Под ними были написаны цифры. Очень большие. Таких денег Эрнесто не видел никогда.
— Это шанс для вас, — сказал офицер.
— Государство вас ценит.
Никто из присутствующих не улыбнулся.
— После окончания контракта вам будет предоставлена отсрочка сроком на один год.

В казарме стало тише. Слово отсрочка было дороже денег.
— Те, кто откажется… — офицер сделал паузу, — продолжат службу на общих основаниях.
Все сразу поняли. Продолжат службу без сроков и без гарантий. Просто всё так и будет дальше.
— Это ваш выбор, — добавил он.
Им всегда так говорили, когда выбора не было.

Вечером в новостях объяснили всё правильно.
— Государство расширяет социальную поддержку защитников.
— Каждый боец сам решает своё будущее.
— Добровольцы — основа победы.
Слово «добровольцы» прозвучало особенно громко.
Эрнесто смотрел на экран и думал о детях.
Старший уже должен был идти в школу, если школа ещё существует.

На следующий день им дали время подумать. Солдаты сидели на ящиках с боеприпасами и считали. Но теперь не дни или обещания. Они считали деньги, и подумывали что успеют сделать за время отсрочки.
— Если подписать... можно отправить значительную сумму домой, — сказал кто-то.
— И даже на время попасть домой, — ответил другой.
— А потом всё равно вернут, — тихо добавил третий.
Все это знали. Контракт был не выходом. Он был подобен замкнутому кругу. Подписал — получил деньги и получил отсрочку.
Отсрочка закончилась, тебя снова находят и отправляют. Снова ставят перед выбором, контракт или бессрочная служба. В итоге снова контракт и снова «добровольно». Всё будет выглядеть так, как будто все добровольно согласились с такой жизнью.
Эрнесто перечитал бумагу снова. Мелкий шрифт был честнее крупного. Он не обещал окончания войны, но обещал перерыв.

В новостях показывали счастливых людей.
Жёны, получающие выплаты и дети, машущие флажками. Солдаты, подписывающие контракты стоят с уверенными лицами, а голос в динамике над ними говорит:
— Мы защищаем население.
— Каждый вклад важен.
— Мы бережём своих людей.

Эрнесто вспоминал разрушенные города. Там больше некому было махать флажками и не осталось населения.
Позже пришло сообщение от жены. Совсем короткое.
- Нам нужны деньги.
Он перечитал его несколько раз. Там не было просьбы, только жизненная необходимость.

Ночью он снова стоял на позиции. Где-то впереди возможно был тот самый солдат. А может и другой. Но это уже не имело значения. Система делала их взаимозаменяемыми, как патроны с завода или строки в отчётах. А может как винтики в огромном и слаженном механизме под названием государство.

Утром он подписал. При этом его рука не дрожала. Это тоже было странно.
Через неделю деньги пришли, а через месяц появились новые приказы.
После этого через год дали отсрочку.
А через год и один день снова приехал фургон.
В новостях только сказали:
— Граждане сознательно выбирают служение государству.
— Наша армия держится на ответственности каждого воина.
— Мы защищаем ваше будущее.
Будущее выглядело как бесконечный повтор настоящего.

Со временем на фронте стало меньше людей. Это заметили все вокруг.
— Кончаются, — сказал кто-то.
— Не кончаются, — ответил другой.
— Их заменяют.
И показал в небо. Там гудело множество автономных дронов. Они летали без усталости и сомнений. Без необходимости кормить семью.
— Им не нужна отсрочка, — сказал он.
Так система адаптировалась. Людей становилось меньше, а машин больше. Но логика оставалась той же, поддерживать конфликт и необходимость. Поддерживать нескончаемый страх.

Эрнесто однажды понял, даже если люди закончатся, то война не закончится. Она просто станет тише и механичнее.
Вечером им снова включили новости.
— Мы стоим на пороге перелома.
— Победа близка как никогда.
Эрнесто закрыл глаза. Он уже слышал это много раз. Слишком много, чтобы оставалась хоть какая-то надежда.

Так происходило здесь, а впрочем и во многих других странах вокруг. Система работала везде одинаково.


Глава 3

Отсрочка началась тихо. Без праздничных фанфар и благодарностей. Даже без ощущения долгожданной свободы.
Эрнесто наконец вернулся домой.
Дверь ему открыла жена. Она смотрела на него так, будто он вернулся не с войны, а из другого далекого времени.
Дети сначала не узнали его, а потом привыкли. Так же быстро, как привыкают ко всему в этом новом мире.
По всем новостям говорили одно и тоже:
— Герои возвращаются к мирной жизни.
— Государство выполняет свои обязательства.
— Каждый защитник под надёжной защитой.
Эрнесто выключил экран. Ничего нового...

Дома было слишком тихо. Тишина давила и казалась громче фронта. Его город изменился. На улицах стало больше камер и меньше людей. Только очереди всё равно остались. И фургоны — тоже...

Теперь он мог смотреть на них со стороны.
Как они уверенно подъезжают, медленно открываются двери. Как люди останавливаются и не сопротивляются.
Иногда он узнавал лица. Но чаще он отворачивался заранее, чтобы не смотреть.

Деньги закончились быстрее, чем ему казалось. В этом тоже не было ничего нового, они всегда заканчиваются быстрее.
Цены постоянно росли.

По новостям своевременно объясняли:
— Это временные трудности.
— Экономика адаптируется к победе.
— Каждый должен внести свой вклад.

Эрнесто попытался найти работу на это время. Но работодатели смотрели документы.
— Вы военнообязанный.
— У меня отсрочка.
— Это сейчас. А потом...
Слово «потом» висело в воздухе дольше всего и за ним ощущалось недосказанное.
Он постоял и начал считать в уме. Совсем даже не деньги, а дни до конца отсрочки.
Каждое утро — минус один.
Каждый вечер приближал его на шаг к фургону.
Однажды он увидел в новостях сюжет.
Статный мужчина подписывает контракт.
Улыбается и говорит правильно подобранные  слова.
— Я сам сделал свой выбор.
Его лицо было показано крупным планом.
Эрнесто сразу узнал его. Это был сосед, которого забрали неделю назад. Он сидел дома и боялся даже выйти во двор...

Ночью он не спал. Жена лежала рядом и тоже не могла заснуть.
— Ты снова подпишешь? — спросила она.
Он долго молчал.
— Если не подпишу — меня всё равно заберут.
— А если подпишешь?
— Позже поговорим.
Они оба поняли, разницы почти нет.
Возможна только отсрочка.  Иллюзия контроля своего выбора.
****
В новостях появились новые слова:
— Цифровая армия.
— Автономные комплексы.
— Минимизация человеческих потерь.
Показывали современные дроны.
Красивые и упорядоченные, они летели и маневрировали слаженным роем. Точные и эффективные, не требующие отдыха.  Новости без человеческих лиц.
— Будущее уже здесь!
Эрнесто смотрел и думал:
Значит, мы остались в прошлом.
Вскоре он заметил, что на улице стало тише. Он слышал всё меньше голосов и видел меньше детей. Зато вокруг появилось больше экранов.

В последний день отсрочки он вышел рано. Хотелось просто пройтись и посмотреть на спящий город. Запомнить его таким. Пока в нем ещё существовали люди.
На углу стоял фургон и ждал. Он знал, как это происходит. Всё по строгой привычной процедуре.
Дверь открыта и список в руках.
Человек в форме посмотрел на него.
— Эрнесто.
— Вы пойдёте сами или…
Он не договорил, это было не нужно.
Эрнесто посмотрел на город. На окна и людей стоящих за окнами.
На экраны, установленные повсюду на улицах.
Там снова говорили:
— Каждый сам выбирает свою судьбу!
Он почти улыбнулся.
— Я сам, — сказал он.
Вечером новости сообщили:
— Граждане проявляют высокую сознательность.
— Добровольная служба остаётся основой безопасности.
— Мы защищаем будущее.
Будущее снова начиналось с фургона.


Глава 4  Замена

На фронте становилось с каждым днём тише. Меньше людей, человеческих споров и проблем. Зато техники становилось всё больше, она совершенствовалась и внедрялась во все сферы деятельности для замены.
Дроны висели в небе, и были похожи на вспыхнувшие новые звёзды.
Если посчитать , то их наверное было уже больше, чем настоящих. Мерцающие, двигающиеся звёзды...
И эти звёзды никогда не ошибались. Или почти не ошибались...

Однажды Эрнесто получил приказ сопровождать операторов.
Они сидели в хорошо оборудованном бункере, настолько чистым и стерильным, что не чувствовалось даже запаха войны.
Перед ними были экраны. Много экранов, разделенных на равные квадраты.
На экранах был тот же город, только без городских звуков. Эрнесто долго всматривался в экраны, пытаясь найти хоть какое-то движение. Всё замерло...
Казалось, что весь город умер.
Но без звука.
— Вот здесь, — вдруг сказал оператор. — Цель.
Он быстро нажал кнопку и на экране что-то ярко вспыхнуло.
— Готово.
Он даже не посмотрел туда, все движения были отточены, как у хорошо отлаженного механизма.
Следующая цель и опять кнопка. Готово...
— Ты привыкнешь, — сказал он Эрнесто. — Это как игра.
— Там люди, — тихо ответил Эрнесто.
Оператор пожал плечами.
— Здесь это не важно.

В тот вечер по новостям передали:
— Точные удары минимизируют разрушения.
— Мы защищаем мирное население.
— Технологии спасают жизни.
Эрнесто вспомнил вспышку на экране.
Она была слишком быстрой, чтобы увидеть людей, если они там были. Это было удобно, можно было не замечать.

Тогда он понял ещё одну вещь, чем меньше становилось людей, тем проще было продолжать войну. Машины не устают и не задают вопросов. У них нет чувств и они не ждут отсрочки. Безотказно работают по установленной программе.

Пришло время, и система больше не нуждалась в людях. Только частично, по старой устаревшей памяти. Нужен был кто-то, кого требовалось убеждать. Подписывать.
Соглашаться.
Верить.
И умирать, когда это нужно программе.
Война становилась чище, аккуратнее.
И холоднее...

Так происходило здесь, а впрочем и во многих других странах вокруг. Система работала везде одинаково.