Пациент в законе

Вчера, ни с того, ни с сего, напомнила о себе моя язва. Живу я с ней давно. Знаю как бороться с обострениями, поэтому, по заведенному порядку, наглотался нужных таблеток и прилег на диван в ожидании, когда мои внутренности перестанут доставлять мне неприятные ощущения. Потихоньку боли отпустили, а я задремал под воспоминания о том, как впервые «загремел» в больницу с желудочным кровотечением (что выяснилось позже), не ведая ни про какую язву…

То лето выдалось тяжелым. Во многих отношениях: сложная обстановка на работе, когда не только нервничать приходилось, но и самому разгружать машины с тиражами книг нашего издательства, заодно нарушая режим питания – ел не вовремя, в основном всухомятку. Как потом объяснили врачи – это и были те три фактора, из-за которых я язву себе и обеспечил.

Короче говоря, к осени мой желудок забарахлил. Вначале думал – простое расстройство. Лечился обычными лекарствами. А однажды вечером даже активированного угля наглотался (вычитал где-то, что иногда помогает). Самолечение не очень выручило. Пришлось обратиться к знакомому доктору за советом. Он как только выслушал меняя, сразу велел приехать к нему в больницу и организовал без очереди гастроскопию.

«Кишку» я глотал первый раз в жизни. Малоприятное удовольствие, я вам скажу. Но в данном случае – своевременное, для меня: обнаружили доктора внутреннее кровотечение от открывшейся язвы. Пришлось вызывать скорую и ехать уже в свою районную больницу. Там-то, взяв все положенные анализы, врачи отправили меня прямиком в реанимацию.

Должен сказать, что уже в скорой я стал терять силы и почти сознание, так что дальнейшее помню смутно. Но никогда не забуду, как меня еще дважды заставляли глотать зонд (прямо рекордсмен по этой процедуре за один день), делали промывание, проводили консилиумы, где решали: отправлять меня на операционный стол или нет. «Под нож» не попал по причине того, что врачи не смогли обнаружить открытой язвы: то ли уголь, принятый накануне, в итоге сработал, то ли организм сам справился, только кровь в моем желудке больше не сочилась.

Другое дело, что потерял я ее много, поэтому отправили меня не в обычную палату, а послеоперационную, где контроль за пациентами более жесткий. Настолько, что после нескольких дней нахождения там, все мои десять пальцев на руках были исколоты так, что медсестры уже не понимали откуда брать анализ крови на уровень гемоглобина (и не мудрено: за ними же каждые два часа приходили).

Вот в этой палате и произошло мое заочное знакомство с «пациентом в законе». Почему заочное? Да все койки в этой палате были изолированы друг ото друга занавесками из некой плотной непрозрачной пленки (видимо, специальной медицинской). Так что слышно всё было хорошо, а увидеть никого нельзя. Вставать-то я физически не мог.

А вот почему пациент был «в законе», надо рассказать подробнее.
Итак, в палате размещалось несколько человек. Сначала мне было ни до чего и ни до кого, поэтому сколько точно бедолаг наряду со мной были «замурованы» в плёночный плен я не знал.

Первым мое внимание привлек сосед справа. Он постоянно ворочался, задевая пленку, которая противно не то шуршала, не то поскрипывала, отчего я никак не мог забыться и уснуть. Это я позже придумал каламбур: забыться не позволяет забывчивость. А тогда пришлось умолять его хоть пару часов не шевелить перегородку. Правда мне он не отвечал. Он вообще за несколько дней не произнес ни одного слова. Может немой был?

Другой сосед – напротив – судя по голосу, оказался молодым человеком, к которому постоянно приходили родственники. Вот уж шуму они производили! Все время кормили парня мороженным (похоже, он тоже с язвой лежал, только прооперированной). На этих я не сердился, благо посещения были дневные.

В какой момент появился еще один пациент не запомнил. Зато в память врезалось, что стал он настоящей занозой для персонала: отказывался от любых послеоперационных процедур, выдергивал капельницы, даже вставал, пытаясь выйти в коридор. Естественно, терял сознание и падал в дверях. Потом к нему пришли какие-то мужички. И не пустые: принесли курево, пиво и прочие недозволительные продукты. Вот, подумалось мне в тот момент, забулдыги собрались. Один-то уже до больницы допился.
Мне, в принципе, было все равно, но следующее раннее утро заставило встрепенуться, в буквальном смысле слова.

Проснулся я от едкого запаха дыма. Первой мыслью было: пожар! Но, придя в себя окончательно, понял, что огня нет, есть табачный запах, и курил явно тот самый сосед. Было очень рано. Медсестры в это время как всегда еще спали. Звать их было бесполезно. Вот и пришлось во весь голос «наехать» на курильщика:
– Уважаемый! Ты совсем сбрендил! Не слушаешь запреты врачей, черт с тобой, но ты же спалишь нас всех. Эти плёнки за милую душу полыхнут, не дай бог прислонишься к ним бычком. Давай завязывай курить!

Странно, но бурной реакции, которой можно было ожидать, не последовало. Вообще ни слова в ответ не прозвучало. Зато запах через минуту исчез.
Позже, снова появились предполагаемые собутыльники. И тут уже разговор напротив непроизвольно привлек мое внимание. А там обсуждались дела своеобразные: долго ли корешь будет тут париться, а то надо кое-какие делюги порешать, не хочет ли он чифирнуть, мол, чая много принесли и далее в таком же приблатненном духе. Но про утренний случай – ни слова.

Закралась у меня мыслишка, что не простые выпивохи общаются, а люди из криминального мира, причем, явно старорежимного уклада, если судить по хриплым голосам, манере разговора и специфическому жаргону. Более глубоко в размышления мне не позволили погрузиться врачи, в очередной раз пришедшие с обходом, и чтобы поставить мне капельницы с плазмой и витаминами. А на следующий день меня перевели-таки в обычную палату. И пациента того я так и не увидел.

Уже позже случайно услышал, как медсестры обсуждали кого-то из своих подопечных, который сразу после операции начал им нервы изводить: любые процедуры в штыки воспринимал, не слушался, нарушал режим и говорил, что ему это не по понятиям. Ясно было, что речь про того самого соседа шла. И главное: старшая медсестра, сославшись на то, что знает тех, кто к нему приходил, категорично заявила:
– Ничего удивительного – это же один из местных воровских авторитетов был. По их законам от государства они ничего не приемлют. Всегда идут в отказ.

По работе мне приходилось много читать про воров в законе. Поэтому в голове у меня сразу сложилась картина и понимание, почему мой «наезд» из-за курения остался без ответа: не по чину такому персонажу непонятно с кем сводить счеты по мелочам. Да и, по сути, я был прав в своем возмущении. Помню, что невольно отдал тогда должное старым порядкам «каторжан», как они себя именовали, и тихо порадовался, что не оказались они беспредельными отморозками помоложе, а то ведь прямо там подушкой и придушили бы.