Три доктора

Как всегда смех сквозь слезы, я хочу рассказать о трёх докторах: Александре Лемберге, Сергее Николаевиче, и о докторе из 13 отделения ульяновской психиатрической больницы .

В 2014 году в апреле мы с мамой поехали в Израиль, мы пробыли там 3 недели. Жутко дорого ехать туристическим туризмом в Израиль. Слава Богу, не нужна виза, но зато тебя могут развернуть прямо по прилёту. Погода прекрасная, Тель-Авив, какой-то потрясающий город, наверное, это Мини Бразилия, но в Бразилии я не была.

У доктора Лемберга было приятно находиться, он внушает спокойствие и доверие, он с тобой на одной стороне, ему не нужно доказывать, что «ты нормальный», он подтвердил диагноз, уточнил только, что есть биполярное расстройство, которое доходит до психоза и не доходит, мое явно доходило.

Когда боли так много, что хочется кричать, но истерика не позволена… остается либо идти пешком к Богу (в чём есть), либо к этом же идти к Бабушке, когда эти 2 варианта закончились, найти того, кому ночью лежа в постели можно рассказать, что бабушка твоя красивая, лежала прикованая к постели, умерла во сне, а как оказалось потом, её татарский муж не мог простить ей, что был не первым, а её первого убили, когда свадьба уже была назначена… и ты забыл эту боль, засунул её так глубоко, что просто нет ни сил, ни желания вспоминать, и остается только принять как есть, что ей в рот засовывали еду, говоря «аша» (ешь по-татарски). Меня так кормили один раз, в больнице, когда вдруг меня выключало, и включало, уже когда меня «кормят», а я в этой больнице была «как на войне».

Галоперидол дает ощущение игры, как в детстве, ты вдруг начинаешь существовать в своем собственном мире, эта реальность преображается: обычный матрас превращается в ковер-самолет, тапочки в черевички или хрустальную туфельку (кому как больше нравится), а потом тебя выключает, и ты сначала не понимаешь в какой реальности ты проснулся, вроде тот же театр, но декорации чуть изменились, ищешь свои
тапочки, но их, естественно, уже кто-то спёр. Пропала у меня там и книга Прабхупада, а «Источник Вечного наслаждения» я оставила сама, человеку которого полюбила больше всего, человеку, который помог мне выписаться в который раз из шестого отделения и не праздновать там новый год, по примете «где встретишь, там и проведешь», а сам навсегда
остался там* (этим человеком для меня была баба Маша, после ковида она стала совсем плохой, и однажды уже гораздо позже я узнала, что баба Маша умерла в стенах больницы). А подругой её была Нелли, и также точно звали твою прекрасную татарскую бабушку.

И ты пишешь стих про галопрередол и про мышьяк..

Лучше галапередола только мышьяк
Я не пью коньяк не курю табак

Не люблю современных баб
Потому что похожи на жаб
Но люблю новомодных шлюх
Старых-добрых родных потаскух

Я не ем кебаб не курю кальян
Если парень сказал что красива
Я задамся вопросом: «он пьян?»

Меня нет на модных тусовках
В Караоке я не пою
В дорогих ресторанах за столик
В длинной очереди не стою

У меня нет каналов о спорте
О политике и МУЗ тв
На вопрос: как вы так живёте?
Я отвечу: «вполне себе»

У меня нет на всё это времени
Я не трачу жизнь на пустяк
Что сказать о моём поколении?
Галопередола хуже только мышьяк
Но пусть так.

А отправить доктору Лембергс не хочется, он расстроится, ведь весь цивилизованный мир уже давно галоперидол запретил, но еврейский доктор в Ульяновской больнице, который устроил мне допрос с пристрастием и сказал еще снять халат, в «кабинете» который больше похож на холодный вытрезвитель, это чересчур, и остается только встать на стульчик и прочитать без выражения стишок «наша маша громко плачет, уронила в речку мячик, тише машенька, не плачь - не утонет в речке мяч», что я и сделала, потому что *** кто когда увидит моих слез: слишком ценно и большой ценой, а ночью читала речитатив: что-то про экадаши, и про то, что я уже в аду, и ко мне подошёл молодой доктор, как всегда, женатый кот, всё в лучших традициях.

Мы с сестрой вообще рады, у нее, наконец, появился Барсик - волкодав и самое нежное и доброе существо на всем белом свете, у меня был кот Муфаса, а, точнее, по паспорту - Муфасий, на русский манер, как Василий, самое неповоротливое и неуклюжее существо на всём белом свете, который чешется во всех направлениях, даже против шерсти. ( оба они потом умерли, Барсик от приступа аллергии, Муфаса от кошачьей болезни при которой у них гноятся глаза) Так что все рады. И даже у папы моего появился сторожевой пес Джек (Палыч) (он тоже потом умер) полицейская ищейка, списанная из-за поврежденной лапы, и приговоренная к смерти, и отданная нам просто так, чисто за несколько пачек сигарет «кресты», которые в больнице мы курили на троих с Любой и Альбиной, многие были в курсе существования тюрьмы «кресты», говорят где-то в Питере, поэтому из суеверия не курили: нам же больше досталось, а, может, просто сигареты дерьмо, и курить их можно только там.

Так или иначе, я отрубила папу от своего биполярного инстаграма, потому что он похвастался моими стихами, наслаждался ими когда читал, а ему хвастаться там особо не чем, и если бы он знал английский, он бы это понял. И прислала это только своему психотерапевту, которых у меня было два: Виктор и Виктория:

Виктория меня закапала, а Виктор воскресил.
Виктория толкала, а Виктор подбодрил,
Виктория сказала, а Виктор лишь спросил,
и понял, как подружка, да и как друг простил
Виктория играла, а Виктор не актер.
Виктория спасала, а Виктор глаз утер.
И может быть он плакал и может быть рыдал,
но дружною улыбкой всегда меня встречал.

Доктор Лембрерг посмеялся только в одном моменте, когда я, пересказывая слова Московской Профессуры имени Сеченова, чьё имя я надеюсь, не было опозорено, сказала, что давали мне профлузак, и объясняли, что это улучшенная версия прозака, он сказал что-то вроде «надо же, в России улучшили прозак», давая мне понять, что прозак как был «прозаиком» так и остался.