Нить

 

НИТЬ

Глеб ненавидел это здание. НИИ "Судьба и Карма" выглядел так, будто его проектировали в приступе депрессии: серый бетон, весь в пятнах и в трещинах, и плющ, который лез по стенам, словно пытаясь спрятать уродство. Массивные двери напоминали вход в склеп, а вывеска с названием то появлялась, то исчезала — Глеб всегда думал, что это издевательство.

Зато внутри, в лаборатории, всё было по-человечески понятно. Прохладный воздух без уличной пыли, ровный, убаюкивающий гул серверов. Здесь был порядок. Его лаборатория — это храм, где хаос жизни превращался в стройные графики и цифры."Хронос", его изобретение, был для него инструментом контроля над самой неопределённостью — временем и судьбой.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла женщина. Глеб поднял взгляд от монитора и вздохнул:

— Вы опоздали.
— Пробки, — спокойно ответила она, проходя и садясь в кресло для посетителей. — Я пришла узнать дату своей смерти. Ну, ваша секретарша... Она решила, что это шутка.
    Глеб заметил, как при слове "смерть" уголки  губ едва заметно дрогнули, но не в страхе, а в предвкушении чего-то приятного.

В её голосе не было ни дрожи, ни вызова. Просто констатация факта. Глеб обошёл стол и сел в своё кресло, внимательно изучая гостью. Женщина была абсолютно спокойна. Она сидела, как прилежная ученица в кабинете директора школы: спина прямая, руки лежат на коленях. Она не ерзала и не отводила взгляд.

— Значит, вы  что-то знаете об устройстве "Хронос", — это был не вопрос.
— Знаю. И я боюсь не умереть... Нет... Страшно жить вечно.

Глеб сцепил пальцы в замок. Он принял решение.
— Хорошо ээээ...
— Александра, — подсказала посетительница.
— Сначала я расскажу вам, Александра, вкратце суть проекта, – продолжил Глеб.
—Хронос" — это не гадалка. Это сверхмощный вероятностный анализатор. Он считывает квантовые флуктуации вашего прошлого и проецирует наиболее статистически достоверную линию будущего.

— Представьте, что жизнь — это нить на оси времени. Точка А — рождение, Б — смерть. Ваша жизнь — отрезок на ней. Но этот отрезок не просто существует. Он пронизывает каждое мгновение вашей жизни, подобно нити, скрепляющей отдельные бусины чёток. Любая ваша фотография — это срез этой нити в конкретный момент.

— Если разложить все ваши фото от рождения до сегодняшнего момента, то мы увидим возрастные изменения, но это будете вы. Это единство и есть ваша жизнь, ваш сюжет.  "Хронос"  очень точно измеряет длину этого отрезка и... видит "швы". Моменты, когда нить была готова оборваться, но кто-то или что-то её удержало. Мы называем их "точками смерти", когда потенциал человека, его жизненные силы близки к нулю.

— Ты слишком много говоришь, Глеб, — перебила она его спокойно. — Расслабься. Я здесь не для лекции.

— Хорошо, давайте посмотрим на ваш сюжет, размотаем вашу нить в пространстве и во времени.

***

Александра положила руку на холодную сенсорную панель. Тихо загудели сервоприводы. На главном мониторе появилось её лицо — спокойное, немного уставшее.
Глеб следил за потоком данных, стараясь читать лишь сухие отчёты систем, чтобы не додумывать лишнего.

"Лицо: внешняя холодность скрывает колоссальную волю к жизни..."
"Глаза — признаки стресса..." А мысленно добавил от себя: "Внешне лёд, внутри — пламя. Система с высоким запасом прочности".

Он переключил вкладку. На экране расцвела натальная карта — геометрический рисунок судьбы.
" Сатурн в точке перегиба... Кармические долги? Жизнь как череда "пан или пропал".
Глеб нахмурился. Странно. Очень странно.

Сканер ладони тихо пискнул.
"Линия Жизни: аномальный изгиб... Линия Смерти: отсутствует или сливается с линией Головы".
По спине пробежал холодок. Отсутствие линии смерти? Такого просто не бывает. Это либо сбой программы, либо перед ним сидит аномалия, "ошибка системы" , живой парадокс, который невозможно вписать в алгоритмы. Он столкнулся с чем-то, что не подчиняется законам физики и логики.

Он заставил себя собраться.
—"Хронос" зафиксировал три критические точки в прошлом, где нить жизни могла оборваться. Я должен спросить вас о них.

— В пять лет?
— Тяжёлая болезнь. Скарлатина с осложнениями.
— В двадцать два?
— Заплыла слишком далеко, ногу свело судорогой. Парень вытащил в последний момент.
— Тридцать семь?
Лицо Александры побледнело так сильно, что Глебу стало не по себе.
— Убили мужа. Диму. Я не хотела жить после этого.

Глеб смотрел на неё и видел не набор данных, а женщину, которая пережила три смерти и осталась жива вопреки законам  судьбы.

Но главное было не это.
Линия жизни Саши не обрывалась привычной точкой. Она просто исчезала за границей экрана монитора. Предела жизни не было.

Внезапно прибор издал резкий писк. На диаграмме замигали две новые точки: одна совсем близко по времени, другая чуть дальше.
Глеб смотрел то на монитор, то на спокойное лицо женщины. Его голос сорвался на шёпот; он больше не мог держать это в себе.

— Александра... Прибор показывает две новые точки смерти... но он не может определить предел вашей жизни. Он говорит... что вы будете жить дальше. Как такое возможно?

Александра не ответила сразу. Она медленно убрала руку с панели, словно стирая с неё что-то невидимое. В наступившей тишине был слышен только мерный гул серверов, который теперь казался Глебу не успокаивающим фоном, а зловещим дыханием машины.

— Ты ищешь предел там, где его нет, Глеб, — наконец сказала она тихо. Её голос звучал глухо, будто из глубокого колодца. — Ты видишь точки смерти других людей, но не видишь источник моей жизни.

Она встала и подошла к нему вплотную. В её движениях не было ни спешки, ни угрозы.

— В пять лет меня спасла бабушка. Она отдала мне свою энергию, своё здоровье. Врачи говорили — чудо. В двадцать два меня вытащил парень из параллельной группы. Он был отличным пловцом. Через год он попал в аварию и остался инвалидом на всю жизнь. Совпадение? В тридцать семь... — её лицо исказила гримаса боли, но тут же исчезла, сменившись ледяным спокойствием. — Дима не просто умер от пули грабителя в подворотне. Я была рядом с ним за секунду до этого. Я почувствовала всё: как жизнь уходит из него ... и как она перетекает ко мне по невидимому каналу. Этого хватило, чтобы пережить шок и выжить самой.

Глеб замер с открытым ртом.  Он даже не отреагировал на неожиданный переход на "ты".

—     Вы хотите сказать... Точки смерти — это не ваши провалы? Это моменты, когда кто-то другой... умирал вместо вас?
Александра кивнула:
— Я не переживаю смерть, Глеб. Я её поглощаю как ресурс. Я не человек с бесконечной   жизнью. Я — нить, процесс пожирания судеб.
Мир Глеба, построенный на формулах и логике, треснул. Он смотрел на женщину и видел не человека, а математическую ошибку, дыры в ткани реальности.
  "Бред. Этого не может быть. Это нарушение закона сохранения энергии, термодинамики... всего!" — кричал внутри него голос ученого. Но другой голос, тихий и испуганный, шептал: "А разве ты сам только что не видел это на экране? Разве прибор лжет?"

Она поднялась одним плавным движением и оказалась рядом. Глеб ощутил тепло её тела и запах сухих трав. Он хотел встать или хотя бы отодвинуться, но ноги словно налились свинцом и приросли к полу.

Он поднял глаза на Александру. Всё встало на свои места: бесконечная линия жизни на экране; отсутствие кармы; нулевой баланс грехов; странные совпадения со спасителями...
Это не было ошибкой системы "Хронос".
Это был ответ самой Вселенной на вопрос "Кто она?".
 Она — гостья из другого порядка вещей ... что-то гораздо большее и страшное.

— А эти точки ? — его голос дрогнул.


— Твоя энергия чиста от хаоса эмоций других людей. Твоя жизнь структурирована и логична до последней запятой, как твоя лаборатория или твой код в программе "Хронос". Ты — идеальный донор для меня сейчас. Я за этим и пришла сюда.

Глеб посмотрел в её глаза и увидел там не злобу или голод хищника перед прыжком, а бесконечную космическую пустоту уставшего существа.
— Значит... я?

Александра отпустила его руку и шагнула назад, как бы давая ему пространство для выбора.
— Да. Но ты можешь уйти сейчас прямо сейчас из этой комнаты и из моей жизни навсегда, — тихо сказала она голосом, потерявшим вдруг  человеческие нотки. — Забудь всё это. У тебя есть шанс.

Она дала ему выбор. И это было страшно.

Глеб смотрел на женщину, которую он начал понимать слишком поздно. На мониторе "Хронос" две точки по-прежнему пульсировали красным.

Он перевёл взгляд с экрана на неё ... На чудовище, которое возможно было старше многих цивилизаций .

И он сделал свой выбор.

Решение пришло само — аварийный сброс. Палец Глеба опустился на клавишу.
Сирена взвыла на высокой ноте. Монитор вспыхнул белым пламенем и погас. В наступившей тишине Глебу послышался тихий вздох, похожий на шелест опавших листьев.

Когда он открыл глаза , её уже не было в лаборатории. Воздух пах озоном и пылью . На столе стояла его чашка с остывшим кофе . Часы на стене показывали то же время , что и в начале их встречи.

Он спас себя ? Или просто отсрочил смерть ? Глеб посмотрел на чёрный экран "Хроноса" . На нём медленно проявлялась одна-единственная надпись:

"НОВАЯ ТОЧКА СМЕРТИ ОБНАРУЖЕНА : ГЛЕБ".

Дата была сегодняшняя.
Он моргнул. Надпись исчезла.
Экран был абсолютно черен и пуст.
Но Глеб знал: она там есть. Просто теперь он сам стал тем, кто смотрит на нити чужих судеб.