Холодный утюг

Часть 1.
Оле было двадцать шесть. Чудесных, как ей казалось, двадцать шесть лет, ровно до пятницы 13 ноября, когда ей захотелось стать хозяйкой своего дела.   
Полтора года она проработала менеджером в ресторане при букмекерском клубе. Управляла чужими делами. Смотрела, как кто-то ставит на лошадей, проигрывает последние штаны и заказывает горькую. А у Оли всё было хорошо.

— Салон красоты, хочу!— сказала она себе в зеркало и зеркало согласилось. Красивый бизнес-план на салфетке из дорогого ресторана был готов. Доходность чистыми— триста тысяч ежемесячно. Место с высокой проходимостью. Клиентская база.
Менеджер в банке посмотрел на бизнес-план, на серьги Оли, прикинул их стоимость на глаз, потом на сумму кредита и подумал про себя:
— Зачем нам ваш бизнес-план. Банк выдаёт деньги под залог наивности. А у вас её вагон.
— Вы, женщины, — сказал он, — точно знаете, чего хотите.  Поздравляем. Кредит упал на карту.

Оля улыбнулась. Она знала, что хотела салон, а купила ателье. Хозяйка ателье звучит ничем не хуже, чем хозяйка салона, а вложений меньше. Но это мелочи. Главное — своё.

И вот утром, после ночной смены в ресторане, поехала смотреть новые владения. Она представляла, как зайдет, а там — жужжат машинки, швеи кивают, клиентки в примерочных. Сплошная идиллия, в которой пахнет деньгами и счастьем.
Открыла дверь.
Зал был пуст. Швейные машинки не жужжали. В зале была одна швея. Одна! Она сидела в углу и пилила ногти.
— Доброе утро! А где все? — спросила Оля обведя взглядом пустое помещение.
— Уехали, — ответила швея.
— В смысле уехали?
— В смысле уехали. Прежняя хозяйка собрала персонал, клиентов и заказы. Всё увезла еще в понедельник.
Оля моргнула. Ей показалось, что она ослышалась. Ночная смена отзывалась в висках глухим стуком.
Швея собрала сумку, пакеты и двинулась к выходу: «Я вас ждала, ключи передать». На пороге она обернулась и добавила так, между прочим:
— Кстати, следующие два дня на приемке вы одна. Одна за всех.
— За всех?
— Ну да. За швею, закройщицу, администратора и за кассира, если вдруг кто заплатит.
— А вы? — спросила Оля осторожно.
— А я в выходные не работаю.
Оля осталась одна посреди пустого зала, с ощущением, что последнее весло с Титаника и то досталось не ей, а бобру.  Она закрыла глаза на секунду, а потом резко открыла. Ателье никуда не делось. 
Оля постояла ещё минуту. Потом медленно сползла по стене на пол и очень тихо, чтобы никто не слышал, сказала:
— Я же хотела салон красоты, челки стричь! Ну почему ателье?



Часть 2.

В десять утра субботы Оля вынужденно обратилась к Богу. Это единственный консультант, который был с ней на связи последние двадцать четыре часа и плата за его работу не требовала оформления еще одного кредита, достаточно было слез. 
-Боже, почему ты это допустил?  Боже молчал.  Она смотрела на пятьдесят бездушных квадратов ателье, за девятьсот тысяч рублей и думала, как хорошо бы она могла сейчас загулять на весь кредит. От залипательных мыслей о растрате, ей помог отвлечься звук удара ногой о дверь.

— Открывайте! Я опаздываю!
Оля подпрыгнула. На пороге стоял мужчина в дорогих брюках и с лицом человека, который привык, чтобы всё было сделано ещё вчера. Вместо поздороваться, вывалил на стол гору  — брюк, — и рявкнул:
— Подшить к одиннадцати. У меня планерка. Всё очень быстро.
Оля посмотрела на гору брюк. Потом на часы. Потом на свои руки, которые никогда в жизни не держали иголку профессиональнее, чем чтобы пришить пуговицу к пальто, и то криво.
В голове забилась тревожная мысль: «50 тысяч кредита. 50 тысяч аренды. Зарплата швее."
Она даже успела подумать, что, если загуглить «как подшить брюки за 45 минут», гугл, скорее всего, вежливо пошлёт её куда подальше. 
— Слушайте, — сказала Оля голосом, в котором вибрировала надежда. — У нас в выходные только приёмка. Готовое изделие — в понедельник. Так что вы оставьте, мы сошьём, и…
Она замолчала, потому что мужчина вдруг… не заорал. Не принялся топать ногами.
Он просто кивнул.
— Понедельник так понедельник.
Оля выдохнула. Выдохнула так, словно только что родила. Радость поползла по позвоночнику, растеклась по лопаткам, добралась до кончиков пальцев. Она даже улыбнулась.
А потом посетитель сделал красивый  оборот вокруг  себя,  удобно  расположился в кресло добавив «кофе  и  погладить брюки,  быстренько». 
Это был выстрел в спину. Настоящий, киношный, с крупным планом и медленной съёмкой падающего тела. В голове Оли пронеслось что-то из старого боевика — там как раз хорошего парня убивали именно так, с улыбкой и в упор.
— Погладить, — повторила Оля. Губы онемели.
— Ну да. Утюг же есть.
— Есть, — прошептала Оля.
Оля озиралась  по сторонам пытаясь понять, что  из  агрегатов вокруг  могло быть утюгом  или  функционально  близко ему по  духу. Параллельно Оля набирала швею «пожалуйста, возьми трубку», но на том конце вселенной никто не отвечал. Оля слышала как стучит кровь в висках.
— Понимаете, — заговорила она пытаясь, перекрикнуть звук в  голове осипшим голосом, открыв какой -то  шкаф с чудовищем. — Девайс… то есть парогенератор… он плохо нагревается. Глажка может занять время. Много времени. Может, лучше вы в понедельник сразу поглаженные заберёте?
Мужчина мечтательно уставился в телефон. Он был спокоен. Он был даже слишком спокоен. Таким спокойствием обладают только люди, которые уже всё решили и чей ответ не зависит от того, что сейчас скажет бедная хозяйка ателье.
— Девушка, — сказал он ласково и страшно. — Выхода у вас нет. И у меня, кстати, тоже. Потому что без штанов я на планерку не пойду. А планерку никто не отменит. Так что вы уж как-нибудь.
И тут в Оле что-то щёлкнуло. Наконец- то включился инстинкт самосохранения.
Она достала что -то, что попалось ей в руки.  Включила это что-то. Попробовала прикоснуться рукой — не греет. И начала гладить.
Водила по брюкам, как художник по холсту — широкими, уверенными, абсолютно бессмысленными движениями. Она делала вид. Виртуозно, артистично, проникновенно. Она вошла в образ так глубоко, что сама почти поверила, что эти брюки сейчас станут идеально отутюженными.
Мужчина смотрел в телефон. Оля гладила холодом. Тишину нарушало только лёгкое шуршание ткани.
Через пятнадцать минут она остановилась, стряхнула брюки, как стряхивают скатерть после голодных гостей, и с лицом человека, который не готов обсуждать результаты своей работы, произнесла:
— Готово!
 Это был приговор. Реплика из зала не предполагались.
Мужчина взял брюки, подержал в руках, посмотрел на Олю. На его лице мелькнуло что-то — то ли уважение, то ли непонимание того, что только что произошло. Он надел холодные брюки из-под холодного утюга. Посмотрелся в зеркало.
— Ну, — сказал он. — Отлично.
И ушёл.
Время было 10:45.
Оля закрыла дверь, прислонилась к косяку и сползла на пол - опять.  В голове играл духовой оркестр. А где-то далеко, на уровне подсознания, зарождалась мысль, которую она прогоняла последние минуты:
«Я это только что сделала. Холодным утюгом. И он не заметил! ААфигеть».
Она уткнулась лицом в колени и беззвучно рассмеялась. Суббота только начиналась.
__________________________________