Как жаль!

                (Из записок эротомана)

     В магазине с утра не слишком людно, можно сказать, что работниц больше, чем покупателей. Они активно занимаются разносом новых товаров, мелькая то тут, то там. Среди них немало симпатичных. Продавщица в форменном голубом халатике, стоя возле огромной тележки, выставляет молочные пакеты на полку. Молоденькая, щупленькая, наверняка лёгонькая, как пушинка. Так и хочется, ухватив за узкие бёдра, закинуть животом на плечо тёплое трепыхающееся тельце; отбросив сверху короткий подол, оценивающе шлёпнуть по выставленной, словно на полку, попке и, удовлетворившись её упругостью, оплатить на кассе и унести домой вместе с остальными покупками этот нележалый товар, чтобы как следует его залежать.
     С такой фантазией я выхожу из супермаркета. Как жаль, что, несмотря на многообещающую приставку, в нём нельзя купить всё, что захочешь!
     По пути домой заглядываю в пункт выдачи заказов. За столом сидит девушка в обтягивающей блузке, из которой наружу рвутся, словно живые, две сочные груди. Мне хочется рывком разорвать тонкую материю и выпустить их на волю. Узнав код, она выходит в соседнее помещение и привычно склонившись, начинает рыться в куче на полу, без всякого смущения выставив напоказ свою попку. И мне страшно хочется, чтобы заказанный товар, который она ищет, оказался ею самой. Я представляю, как она возвращается, задирает блузку, демонстрируя мне свои прелести, а затем вежливо спрашивает: "Будете забирать?" Придирчиво ощупав её груди и убедившись в их натуральности (не люблю силиконовых поделок), киваю головой. Получив согласие, девица сканирует штрих-код, вытатуированный на своём боку, представляется Анной и, забравшись на стол, сама укладывается на моё любезно подставленное плечо. Её тело довольно тяжеловато, но, как известно, своя Нюша не тянет. Не удержавшись, ныряю ладонью под юбку и ощупываю новоприобретённые ягодицы, которые шире и полнее магазинных, но столь же упруги и чарующи своей интимной теплотой. Женские попки - моя слабость, они влекут меня независимо от форм и размеров. Подобный пухлый мясистый огузочек я про себя именую попадьёй, а миниатюрную филейку вроде продавщицыной - поповной. Надеюсь, верующие не обвинят меня в оскорблении своих чувств. И вот я несу домой этот ценный груз, ласково трусь щекой о мягкую ткань юбки, заранее предвкушая пиршество плоти.
     Затем пробуждаюсь от грёз, забираю реальный заказ и выхожу из пункта выдачи. Как жаль, что на маркетплейсе, несмотря на рекламный слоган, можно заказать далеко не всё!
     Я захожу в подъезд. Наверху хлопает металлическая дверь, и по лестнице начинает спускаться белокурая соседка по этажу. Её каблучки звонко цокают по ступеням, этот звук не спутаешь ни с чем, она порхает, словно бабочка. Столкнувшись со мной, она лучезарно улыбается, весело здоровается и спешит дальше. Но в параллельной реальности она сама впархивает мне на руки и я отношу её в свою квартиру, чтобы галантно, по-джентльменски раздеть и отгостеприимить со всем русским радушием. Я всегда обожал вносить девушек через порог, словно добытый клад. Есть в этом какой-то символизм. Кажется, в старину по обычаю так поступали с невестами. Единственная женщина, которая зашла в квартиру на своих двоих, стала моей супругой. И это оказалось дурной приметой.  Как жаль, что лучшие девушки становятся только соседками! Хотя даже в этом статусе они и притягательны, и манящи.
     На пороге меня встречает жена с наполненным ведром в руке.
     - Ну-ка вынеси мусор! - командует она властным, не допускающим возражений, голосом. Я бросаю взгляд на её располневшую фигуру, стараясь не смотреть в холодные мелкие глазки на оплывшем лице. Затем беру ведро и выхожу из квартиры. Как жаль, что опостылевших жён нельзя выбросить вместе с отходами! На законный развод у меня просто не хватит воли.